Бриллианты вечны

-Надень шляпу, Юки, -говорю я.-Врач настаивает, чтобы ты прикрывала голову.       Она бросает шляпу в цветы. -Врач! Мало чего он хочет! Юки ступает, словно танцовщица среди тюльпанов и садится посреди клумбы. -А вот их ты слышишь? -Конечно, -заявляю я с облегчением.-Каждый их услышит. Это колокола. они звучат в фа диез мажоре. -Что такое фа диез мажор? -Такая тональность. Самая пленительная из всех тональностей. Она раскидывает свою юбку от платья среди цветов. -А во мне они теперь звонят? Я киваю и смотрю на её узкий затылок.«-Ты вся полна звоном»-думаю я. Она срывает тюльпан и задумчиво разглядывает раскрывшийся цветок. -Всё это совсем не пленительно. -Хорошо, пусть колокола теперь звонят в до мажоре. -Непременно в мажоре? -Это может быть и минор. -А не может быть и то, и то одновременно? -В музыке не может, -говорю я, загнанный в тупик.-В ней существуют известные принципы. Либо одно, либо другое. Или одно после другого. -Одно после другого! -Юки смотрит на меня с лёгким презрением, -Вечно ты находишь отговорки Рико. Почему? -Да я и сам не знаю. Мне самому хотелось бы знать. Она вдруг встаёт и отшвыривает тюльпан, который держала в руках. Одним прыжком отскакивает на дорожку и решительно отряхивает платье. Потом приподнимает его и рассматривает свои ноги. На её лице гримаса отвращения.       Что случилось? -испуганно спрашиваю я. Она указывает на клумбу:       -Змеи. Я смотрю на цветы. -Нет там никаких змей, Юки. -Есть! Вот они! -И она указывает на тюльпаны.-Разве ты не видишь, чего они хотят? Я сразу почувствовала. -Ничего они не хотят. Цветы, как цветы, -тупо настаиваю я. -Но они ко мне прикоснулись! -Юки дрожит от омерзения и всё ещё не сводит глаз с тюльпанов. Я беру её за плечи и поворачиваю её так, что клумбы ей больше не видно. -Теперь ты отвернулась, -говорю я.-Теперь их тут уже нет. -Не пускай их ко мне! Растопчи их, Рио! -Да, их уже нет. Ты отвернулась и они исчезли. Как исчезает трава и предметы ночью. Она прислоняется ко мне. Я вдруг перестою быть для неё Рико. Она прижимается лицом к моему плечу. Её уже нечего не нужно объяснять: теперь я — Рио и должен это понимать. -А ты уверен? -спрашивает она. И я чувствую как её сердце бьётся возле моей руки. -Конечно уверен. Они исчезли. -Не пускай их ко мне, Рио. -Не пущу-заверяю я её, хотя мне уже ясно что она имеет ввиду. Но она уже успокаивается.       Мы медленно идём обратно. Она как-то быстро устаёт. Подходит медсестра. -Вам пора кушать, госпожа. -Кушать? А зачем-то и дело есть, Рио? -Чтобы не умереть. Медсестра берёт её за руку. -А где ваша шляпа, госпожа? -спрашивает она, сделав несколько шагов назад осматриваясь.-Подождите, я сейчас её достану. И она идёт к клумбе, чтобы забрать оттуда соломенную шляпку. А Юки быстро возвращается ко мне, в ней появилось что-то очень нежное. -Не покидай меня, Рио! -шепчет она. -Я тебя не покину. -И не уходи! Мне пора. -Я не уйду, Юки. Юки стоит неподвижно и смотрит на меня. Кажется, будто мы прощаемся навсегда. Кто знает в каком состоянии она вернётся ко мне и узнает она меня? -Наденьте шляпу, госпожа.-говорит медсестра протягивая Юки её шляпку. Юки берёт шляпу, и вяло повисает на плече медсестры. Она не оглядывается. Если вспомнить, наше знакомство началось как-то спонтанно. Нагиса вдруг подошла ко мне в парке и поцеловала меня. Я был ошеломлён. Она сделала это так просто, что она как будто не придавала поцелую никакого значения. И всё-таки я не мог ощутить его. Этот поцелуй хоть и прозрачный, он взволновал меня. Но потом я понял, что этот поцелуй предназначен совсем не мне, а кому-то другому. Какому-то Рио или Рико, а может быть даже и не им, для неё это всего лишь имена, выброшенные на поверхность её сознания, которые никоим образом не имеют отношения к ней самой. С тех пор, она стала каждое воскресенье приходить в сад, а когда шёл дождь, то в часовню. В часовне, мне разрешили играть на органе. Но на самом деле я не играл, и даже не упражнялся. Я играл для себя, импровизируя. Я вспоминал свою ужасную жизнь, своих детей, жён, отца и друзей. Я иду обратно. дорожки в саду стали не кому не нужными. Жду ещё немного времени, до появления Юки. После колокола начали звенеть. Начался обед., и я знаю, что после обеда Юки ляжет спать, потом будет обход врача… короче тут теперь нечего ловить… Я выхожу за главные ворота и спускаюсь с холма. Немного подумав, я пошёл в небольшой бар. Бар был внутри довольно приятным и большим. Шумным, но всё же хорошим. Я медленно прошёл за барную стойку. Прошу пива и что-нибудь пожевать. Ко мне вдруг обратился какой-то мужчина: -Что с вами? Вам нехорошо? -Жарко! -ору я в ответ и чувствую, как струйки пота текут по моей спине. Я оборачиваюсь и вижу знакомое лицо. На против за левым столиком, сидела моя нынешняя возлюбленная -Эрна. Я в небольшом шоке. Она сидит с каким-то мужчиной, после встаёт и начинает танцевать с ним. Не предавая этому значения, выхожу из бара.-Пусть шатается с кем хочет, всё равно я с ней только из-за секса… Я иду домой. В голове всё плывёт. Я выпил слишком много, но мне этого и хотелось. Только маленькие витрины ещё светятся. Я стою некоторое время перед витриной, потом иду дальше. Я поднимаюсь к себе домой, и решаю на свои карманные деньги взятые у отца, купить Юке, букет цветов. Правда, подобные затеи приносили мне только неприятности, но ничего другого я не мог придумать. Я стою ещё некоторое время у окна, и смотрю в ночной мрак, а потом начинаю беззвучно и стыдливо шептать фразы, которые мне очень ы хотелось сказать кому-нибудь. Только некому, если только Юке — хотя она даже не знает, кто я.       Следующим утром. Женщина в трауре робко входит в ворота и останавливается около двора. Я выхожу. Скорее всего она хочет заказать надгробие, решаю я и спрашиваю: -Хотите посмотреть нашу выставку? Она кивает, но тут же отказывается: -Нет, нет, пока ещё не нужно. -Можете спокойно выбрать. Покупать сейчас же не обязательно. Если хотите, я могу оставить для вас одно. -Нет, нет! Дело в том… Я только хотела… Я жду. Торопить клиента в нашей профессии не имеет смысла. После короткой паузы, женщина поясняет: -Это для моего мужа… Я киваю и жду дальнейшего разъяснения. При этом поворачиваясь к шеренге маленьких надгробий. -Вот красивые памятники, -заявляю я, чтобы не молчать. -Да, конечно, но только… Она опять молчит на полуслове и смотрит на меня почти с мольбой. -Я не знаю… Разрешается ли… -Что? Поставить надгробие? Да кто же вам не разрешит? -Дело в том, что могила не на кладбище…       Я смотрю на неё с удивлением. -Священник не разрешает хоронить моего мужа на кладбище… Потому что мой муж покончил с собой. -И вы говорите его из-за этого не хотят хоронить на кладбище? -Да. Так сказал священник. Она качает головой. Она плачет уже не сдерживая себя. Слёзы в нашем деле неизбежны, но это какие-то другие, чем обычно. -Вероятно, он в последнюю минуту, пожалел о том, что сделал.-сказал я.-Значит ему всё простится. -Вы и вправду так думаете? -Конечно. Священник этого не знает. Знает только ваш муж. А сказать теперь уже не может. -Всё случилось из-за денег, -объясняет женщина.-Они были положены в банк на пять лет, до совершеннолетия дочери, поэтому он не мог снять их. Эти деньги — приданное моей дочке от первого брака.Муж был опекуном. А когда эти деньги потеряли цену, жених отказался от дочки. Ещё два года назад, их хватило бы, а теперь они нечего ни стоят. Дочь сильно плакала. Он этого не вынес. Считал, что виноват. Надо было во время позаботиться. Но ведь они были положены в точное время. Так ведь проценты больше. -Зачем я вам всё это рассказала… Какое вам дело? Простите меня! -Ничего, -говорю я.-Мы привыкли. Ведь сюда приходят те, кто потерял родных. -Да… но не так. -Именно так, -поясняю я.       Она смотрит на меня. -Возьмите вот этот маленький, -предлагаю я, -или просто могильную плиту, а не камень. Видите, вон такую, она стоит всего тридцать тысяч, и очень красивая. -Да…но… У неё, скорее всего не хватает денег, чтобы заплатить за памятник. Но она не хочет покупать самый дешёвый — как будто бедняку мужу теперь не всё равно. Если бы она раньше отнеслась к нему более бережно, и не хныкала вместе с дочкой, то он всё ещё жил бы. Она вытаскивает из сумки помятые деньги и отдаёт их мне. Я глубоко вздыхаю — Плата Авансом! Давно уже у нас этого не бывало. -Вот, возьмите, проверьте пожалуйста. -Нет, незачем, я верю вам.       Женщина снова вытирает слёзы. Чтобы успокоится, я наливаю себе, как только она уходит, глоток водки.