Встреча навек

      Просыпаясь и открывая глаза, Джон перевернулся на спину и краем глаза увидел белый кончик хвоста, после чего вспомнил, где находится, и сел. Он перевёл взгляд направо и увидел лежащую спиной к нему Френки, и у него возникло желание лечь с ней, но он посмотрел на часы в телефоне, на которых было почти семь часов утра, вспомнил про Джуди, которая сейчас может не спать или даже проверить их, зайдя в комнату, поэтому сдержался, но всё-таки поцеловал лисицу в щёку. После этого он оделся, вышел в коридор, умылся и пошёл на кухню, где за столом сидела лиса. — Доброе утро. — Доброе утро, Джон. Как вам спалось? — спросила Джуди, а кролик сел за стол. — Хорошо. — М… вы не против пирожков с яблоками? Я их приготовить сейчас хочу. — Нет. Не против. А вам помочь? — Не-ет, не нужно. Спасибо, — ответила лисица. Они около минуты молчали и смотрели телевизор, но потом у Джона появился интерес о муже Джуди. Он вспомнил, что Френки лишь один раз рассказала, что отца у неё не было, а он решил не расспрашивать её, поскольку видел и понимал, что ей не приятно об этом говорит, но сейчас у него есть возможность узнать от мамы любимой, потому решил спросить. — Джуди, а… где ваш муж? — спросил кролик, а лиса сначала не поняла, о чём тот спрашивает, но потом осознала, впала в шок и задрожала. Она тут же вспомнила своего бывшего и его морду, когда он узнал, что она беременна, и потом сразу сбежал. Сейчас она растерялась и не знала, как поступить, поскольку она не хотела рассказать, но видела интересующийся взгляд кролика, и в итоге она решила сказать, чтобы больше не возвращаться к этой теме. — Он… У меня нет мужа. — Вы в разводе? — Нет. Нет… он… у меня никогда не было мужа. У меня… был парень. Мы… я… однажды узнала, что беременна. Я… была счастлива, но когда он узнал об этом, то сбежал. — Как? Как сбежал? — в шоке спросил Джон, не веря словам Джуди. — Просто. Я не смогла его остановить. Он ушёл, и больше я о нём не слышала. С тех пор я была одна, — ответила лисица, а Джону стало очень жалко Джуди и Френки, поскольку та всю жизнь росла без отца. — Мне жаль. Извините. — Да… всё хорошо. Так… сегодня праздник, так что давайте не о плохом, хорошо? — спросила Джуди, сменив тему, и сразу подошла к шкафам, чтобы приготовить завтрак. Однако ей пришлось готовить вместе с кроликом, потому что тот говорил, что хочет помочь, а у лисы в то время всё-таки появилось желание дать ему разрешение, поэтому пирожки они приготовили вместе. Когда стол уже был накрыт, то на кухню, потирая глаза, зашла Френки и увидела, как Джон и мама мило разговаривали за столом, а в нос сразу ударил приятный запах. — Доброе утро. — Доброе. — Доброе утро, доченька. Как спалось? — спросила лисица, а Френки села за стол. — М-м… прямо, как раньше. Будто не уезжала. — Ну, хорошо. Садись, завтракай, — сказала Джуди и поставила на стол пирожки, которые они все с радостью начали есть. После завтрака они некоторое время разговаривали, пока по телевизору Френки не увидела новости про сегодняшний парад Победы в Москве, вспомнив про девятое мая и про своего прадедушку. — Мама? А мы к дедушке пойдём? — спросила лиса, а мать посмотрела на дочь и поняла, о чём она говорит. — Конечно, пойдём. — Завтра? — Нет, сегодня. Вечером, хорошо? — спросила мать, а лисица кивнула. Джону же стало интересно, о ком они говорят, поэтому он решил спросить их. — Дедушка? — спросил кролик, обращаясь к Френки. — Мой прадедушка. Мы с мамой каждый год ходим к нему… на кладбище, — ответила лисица, и Джон решил больше не продолжать разговор об этом, поскольку увидел, как поникла лиса. — Он воевал в Великой Отечественной войне, — внезапно сказала Джуди, и Джон сразу перевёл всё внимание на неё. — Вы слышали про генерала Василия Кузнецова? — Ээ… да. Слышал. — Так вот, мой дедушка Костя почти всю войну прошёл под его командованием. Вышел вместе с ним из Минского окружения в сорок первом году, оборонял Москву, участвовал в Сталинградской битве, участвовал в Курской битве и операции Багратион. В сорок пятом году генерала перевели на другой фронт, и его армия участвовала в битве за Берлин, а мой дедушка воевал в Кёнигсберге. Получил там ранение и отправился в больницу до конца войны. Очень хороший зверь и солдат. Если бы не он, то меня и Френки тут бы не было. — Почему? — Потому что он добился эвакуации своей семьи, когда немцы только шли к Минску. Их вывезли из Минска и отправили за Москву, где они жили всю войну. У него тогда в городе жила мама, две младшие сестры и девушка. Там ещё так вышло, что его девушка Нина, которая стала моей бабушкой, была беременна перед войной. Но он узнал об этом только в августе сорок второго года, когда его перевели в Сталинград. Тогда он очень хотел приехать к ней, но он просто не мог уйти. Там же… в Сталинграде был настоящий ужас. А когда он вернулся к ним, то безумно был рад, что наконец-то встретился с сыном. И награды он тоже получал. Даже Героя России. — Ого. А за что? — Он вместе с тремя солдатами проводил разведку под Москвой и наткнулся на маленькую деревню, в которой расположились немцы. Дедушка тогда был командиром отряда и решил разведать деревню. В то время как раз была ночь, поэтому это им помогло найти командный пункт немцев, убить несколько солдат и стащить документы с приказами и карты. Они вернулись в свою часть и оказалось, что рядом с той деревней было поле в лесу, по которому немцы хотели пройти во фланг обороняющихся российских солдат. В то время они прорывались через Можайскую линию обороны, и одним из прорывов было это поле в лесу, в районе которого не была организована оборона. Наступление планировалось сразу на следующий день, и командиры отправили в это район две роты солдат, артиллерию и несколько танков, поскольку большего прислать не могли. Ну, вот мой дедушка со своими сослуживцами пошёл добровольцем в этот район. Они оборонялись целый день и в итоге отбили атаку. А когда оценивали весь исход сражения, то подсчитали, что наши солдаты остановили колонну из тридцати танков, пятнадцати бронемашины, девяти грузовиков и в целом почти пятисот солдат врага, — сказала лисица, а Джон был почти шокирован от последних слов Джуди. — Позднее сделали вывод, что эта колонна могла пройти в тыл российских войск и уничтожить обороняющихся солдат, после чего началось бы второе наступление с запада, и в итоге могла образоваться настоящая дыра во фронте, а от дальнейшего наступления оборона на этом участке фронта могла просто рухнуть. Но благодаря моему дедушке и его товарищам российские войска смогли узнать о планах немцев и отбить атаку. Их четверых наградили Героем России только в сорок втором году, когда началась битва за Ржевский выступ. — А… как же они выстояли? — Это всё российские танкисты. Они использовали метод танковых засад. Они быстро окопали их и замаскировали, а когда враг пошёл в наступление, то просто расстреляли их. Немцы обстреливали из артиллерии всё поле и местность, но оборону российских солдат сломить не получилось. Потом пошла и сама атака, но её отбили. Потери были большие, но благодаря этой обороне план немцев был сорван. Ну, и ещё наши артиллеристы хорошо поработали. После этого мой дедушка участвовал в наступлении под Москвой и битве за Ржевский выступ, пока в сентябре, когда на выступе затих фронт, его не отправили в Сталинград. Только он не воевал в самом городе. Он воевал на севере, где войска Сталинградского фронта пытались пробиться в город через немецкую оборону. Потом он участвовал в Курской битве и операции «Багратион» и так далее, — рассказала Джуди, и над столом нависла тишина, а кролик радовался за их деда и заинтересовался им чуть больше, поэтому решил попробовать узнать о нём подробнее. — А что было после войны? — Он спокойно жил вместе с семьёй. Скоро родилась я, а потом и Френки. Мы часто просили его рассказать что-нибудь о его жизни. И особенно о войне. Он рассказывал, как бок о бок служил со своими товарищами, как радовались, когда узнавали о победах на фронте. Особенно, если они сами участвовали в этой победе. Тот же Сталинград или Курск. Как часто было страшно, когда их обстреливали из артиллерии, иногда даже полностью засыпая землёй. Но… лично мне и Френки, когда мы взрослели и многое понимали, он рассказывал, какие ужасы он там видел. Он видел сожжённые и разграбленные деревни, разрушенные города. А когда у него выпала возможность побывать в Сталинграде после поражения там немцев, он был в шоке, увидев там сплошные руины. Там многие здания были разрушены до первого этажа, везде горы обломков, дыры от снарядов и бомб. Больше всего его поразило то, что даже в таких нереальных условиях жители города продолжали жить. Ещё… он рассказывал, как ему было ужасно и даже плохо, когда он вместе с другими солдатами входил в какую-нибудь деревню, а там на столбах и деревьях висят десятки повешенных. Бывало и так, что рядом с деревнями и посёлками они находили целые ямы убитых зверей. Все были без одежды, избитые и разложившиеся… а иногда попадались даже такие же ямы, но с сожёнными зверями. Ох… кошмар такой. И он рассказывал, что в такие моменты он просто не знал, что делать. Всё это его шокировало и пугало. Почти до самой границы России он часто видел эти ужасы. Ему было сложно описать свои ощущения и состояние, когда всё это видел. Просто не мог. Однако он остался в здравом уме до конца войны. Ведь… война же меняет всех. Вот и дедушка изменился. Потом он всё свободное время посвящал семье. Дедушка не пропустил ни одного парада в День Победы. А в девяносто четвёртом году он попал в больницу, потому что болело сердце. Но даже там он смотрел парад в Москве и снова рассказывал нам о войне и о своей жизни. И… вечером девятого мая он умер, — сказала лисица и замолчала, а Джон даже задрожал после её последних слов, поскольку ему было жалко прадедушку Френки. — Я до сих пор помню, каким он был… счастливым в тот день, — заговорила дочь, а Джуди положила лапку ей на плечо и посмотрела в глаза. — Я тоже, милая, — добавила лисица, после чего даже прослезилась, когда вспомнила тот день, но решила не начинать день со слёз, поэтому протёрла глаза. — Ох… вы ещё пирожки будете? — Нет. — Нет, спасибо, — ответил кролик, у которого на некоторое время пропало настроение из-за рассказа. — Тогда… делайте, что хотите. Сегодня же праздник и… нам же нужен накрытый стол, чтобы отметить, правда? — Ну, да. Вам помочь? — Не-ет, справлюсь. Идите, отдыхайте, — сказала Джуди, а кролик и лиса ушли в гостиную и сели на диван, где Джон включил телевизор. Они несколько минут молчали, после чего Френки легла на плечо кролика, обняла его лапу и решила спросить Джона, воевал ли кто-нибудь из его семьи, поскольку ей стало интересно. — Джон? — М? — А у тебя в семье кто-нибудь воевал? — спросила Френки, а кролик замолчал и вспомнил, что его прадедушка тоже воевал, но на стороне Германии. Ему было неприятно думать об этом, поскольку знал, что его дед воевал в армии немцев и участвовал в разрушениях, которые те принесли в Россию. Он ещё много лет назад всё это осознал и с тех самых пор презирал деда за то, что тот делал. Ему было противно и говорить о нём, но сейчас лисица загнала его в тупик. Он не хотел говорить об этом, но понимал, что будет неправильно, если он не ответит или обманет, поэтому решил сказать правду, не говоря о подробностях. — Да, прадедушка. Но… он воевал на стороне немцев, — ответил кролик, а Френки почти впала в шок, но ей всё ещё было интересно. — Почему? — Я… не хочу об этом говорить, — сказал Джон, а лисица хотела ещё раз спросить его об этом, но потом поняла, что он действительно не хочет разговаривать об этом потому, что он сразу опустил уши и морду и потому, что она сама поняла, что ему неприятно говорить и думать насчёт этого. Однако кролику почему-то стало нехорошо, когда он ответил лисе. У него появилось ощущение, что он неправильно поступил, не рассказав ей всё. Джон подумал, что теперь он не рассказал правду о себе, как было у Френки. Ему стало не приятно, что ничего толком и не рассказал лисице, после чего предположил, что и она также себя чувствовала, когда они вдвоём разговаривали об её отношении к сексу, поэтому он решил рассказать ей, но не сейчас, чтобы у них обоих и здесь не было недосказанностей. В то же время ему было спокойно и радостно от того, что они вместе находятся в доме мамы Френки, которая приняла его, как друга своей дочери, а потом, возможно, примет его и как парня, с которым лисица хочет быть вместе по любви. А через некоторое время они услышали, как лисицу позвала Джуди, и она ушла, а кролик пришёл в комнату Френки и лёг на её кровать, окунувшись в приятный запах лисы, которым пахла вся подушка, как у них дома. Он закрыл глаза и представил, как они вместе лежат под одеялом, а запах Френки заполнил ему весь нос, от чего в некоторые моменты он просто не мог думать, так как запах был очень приятным. Однако вскоре он перестал думать о нём, переведя всё своё внимание на то, о чём думал в гостиной. Через некоторое время он и вовсе начал чувствовать себя виноватым в том, что не сказал Френки о прадедушке. После этого кролик думал только над этим, поскольку ощущение недосказанности между ним и лисицей стало лишь сильнее, из-за чего Джон окончательно решил рассказать ей об этом, но только вечером или завтра, чтобы не портить сегодняшний день. А потом он ушёл на кухню, где Френки и Джуди готовили, после чего присоединился к ним. В течении почти двух часов они готовили и разговаривали, но вскоре в новостях рассказали о параде на красной площади, который должен начаться через несколько минут, поэтому все три зверя ожидали его начало. К десяти часам весь стол был накрыт, а кролик и две лисицы разговаривали друг с другом, и скоро началась церемония. Президент выступил с речью и прошёл показ различных видов войск и техники, и во время всего этого Джон часто смотрел на Джуди, которая неотрывно и с улыбкой смотрела на всё происходящее, что делала также и её дочь. Когда церемония закончилась, Джуди посмотрела на лисицу и кролика и подняла бокал над столом. — Ну, что же. С днём Победы! — сказала Френки и тоже подняла бокал, как поступил и Джон. — С праздником, — сказала лисица и посмотрела на кролика, который несколько секунд молчал. — За… великий подвиг наших дедушек и бабушек, — произнёс тост Джон, и они втроём чокнулись бокалами. Спустя некоторое время беседы друг с другом Френки посмотрела на часы, на которых было двенадцать часов, и решила предложить всем погулять, поскольку ей хотелось пройтись по родному городу и посмотреть на него. — Может, погуляем? — Где? — спросила Джуди. — Просто… по городу. — Я тоже хочу пройтись, — сказал уже Джон. — Ну, хорошо. Кстати, сегодня будет парад на шоссе города. Можно посмотреть. Правда, они почему-то сегодня поздно его проводят. — Я не против, — сказал кролик. — Я тоже. — Тогда скоро пойдём. М? — сказала лисица, а дочь и кролик кивнули, и скоро они оба пошли к себе в комнату, но внезапно Френки подбежала к двери, зашла внутрь и выглянула наружу. — Девочки вперёд, — с улыбкой сказала лиса и закрыла дверь. Сначала Джона это удивило, а потом насмешило, но позже он вспомнил, что им обоим нужно переодеться, и понял, что если бы они вдвоём делали это в комнате, то к ним могла зайти Джуди и увидеть, что они переодеваются вместе, из-за чего у них возникли бы проблемы. Поэтому он спокойно встал рядом с дверью и стал ждать, после чего через несколько секунд в коридор вышла лисица и подошла к нему поближе. — Что-то случилось, Джон? — Нет. Просто тут занято, — ответил кролик, а Джуди усмехнулась и зашла в комнату, закрыв за собой дверь. В этот момент Джон сразу обрадовался тому, что не зашёл к Френки, поскольку только что к ней пришла её мать, чего он и боялся до этого, поэтому спокойно выдохнул, поняв, что они не раскрыли себя. Вскоре ему даже стало любопытно, что делают там лисицы, поскольку никто не выходил из комнаты уже несколько минут, но потом дверь всё-таки открылась, и в проёме спиной к коридору стояла Джуди, которая смотрела вперёд. Кролику стало интересно, поэтому он посмотрел за угол и увидел Френки, на которой было ярко-зелёное платье с небольшим вырезом на груди, с короткими рукавами и подолом по колено. Джон вспомнил это платье и снова подумал о том, как оно идёт лисице и какая она в нём красивая. — Красавица моя, — сказала Джуди, с улыбкой смотря на дочь. — Очень красиво выглядишь, — решил высказаться кролик и увидел, как Френки улыбнулась ему. — Спасибо, — ответила лисица, покрутившись вокруг себя. — Ой… как оно тебе идёт. Ладно, собирайтесь. Я сейчас тоже оденусь, — ответила лисица и ушла в гостиную, а Джон зашёл в комнату, закрыл дверь и подошёл к Френки, обняв её за талию и улыбнувшись ей, а та скрестила лапки за его шеей. — Ты очень красивая в этом платье. — Ты уже говорил. — Да-а. И могу ещё раз повторить. Хоть прямо сейчас могу сказать, что ты очень при очень красивая в этом платье, — повторил Джон, а лисицу усмехнулась и поцеловала того в губы на несколько секунд. — Спасибо, дорогой. — Не за что. А что вы тут делали так долго? Платье примеряли? — М-м, не только. Думали, куда ещё пойдём сегодня. И… о тебе поговорили. — Обо мне? — Да. Мама сказала, что ты всё ещё ей нравишься. Вежливый, воспитанный. — Так она же ещё вчера это говорила. — Ну, решила повторить. Ей понравилось, как ты её слушал, когда она рассказывала про дедушку. Прямо глаз и не отрывал. — Мне было интересно. — И она это заметила. Кстати, мы ещё подумали в Брестскую крепость пойти. Ты не против? — Нет. Я за. Давненько там не был. — Тогда я скажу маме. — Ладно, — ответил Джон и поцеловал лису напоследок, после чего та ушла в коридор и закрыла дверь. Через две минуты кролик собрался, одел синюю рубашку и чёрные брюки и вышел в коридор, а через пару секунд пришли Френки и Джуди, которая была также одета в платье с подолом по колено, но без рукавов и белого цвета, а Джону показалось, что они обе очень похожи на подруг или даже сестёр, и у него возникло сильное желание сказать им об этом. — Со стороны вы очень похожи на подруг. Или сестёр, — сказал кролик, а лисицы посмотрели друг на друга и улыбнулись. — Спасибо. А почему? — спросила Френки. — Потому что я бы вам не дал больше двадцати лет. И… вы очень красивые, — ответил Джон, а Джуди даже смутилась, но потом усмехнулась. — Ну… вы, наверное, преувеличиваете, — смущённо сказала лисица. — Нет, я серьёзно. Вы очень хорошо выглядите, — сделал комплимент кролик, а Джуди ещё больше смутилась, но потом ей стало приятно, после чего она посмотрела на дочь, которая улыбалась ей, и ответила тем же, немного опустив голову и уши, повторяя в голове такие приятные слова от Джона. Через пару минут все три зверя обулись, закрыли квартиру, спустились вниз и пошли в сторону шоссе.       Скоро они пришли на само шоссе, которое было пустым, но по обе его стороны стояли толпы зверей, ожидающие парад. Они втроём смогли пройти к ограде и тоже начали ждать парад, который начался спустя десять минут. С самого начала из громкоговорителей звучала речь мэра города, после которого диктор начал рассказывать о том, кто и что идёт по шоссе. Первым прошёл военный гарнизон самого Бреста, после них сотни солдат различных войск, а потом началось шествие военной техники времён Великой Отечественной войны. Это была небольшая колонна, где лидером всей колонны являлся Т-34-85, состояла из нескольких танков и нескольких грузовиков, за которыми крепились различные артиллерийские. После этого прошла и современная военная техника, а за ними неожиданно для всех зверей пролетели самолёты времён войны, а после них уже нынешняя авиация и оркестр, завершившие парад. Это представление удивило буквально всех, поскольку до этого подобные парады не проводились много лет. После парада было объявлено время о начале в четырнадцать часов шествия «Бессмертного полка» по шоссе, после чего диктор поздравил всех жителей с Днём Победы. В это же время две лисицы и кролик отошли за дом и начали делиться своими эмоциями, просматривая фотографии, которые сделал Джон во время парада. — А подобное было ещё когда-нибудь? — с огромным интересом спросила Френки. — Я помню только восемьдесят пятый год. Тогда было почти также. Но в тот год праздновали сороковую годовщину победы. А сейчас я не знаю, почему здесь появились те старые самолёты и машины. — А об этом что, ничего не говорили? — Нет. Я только читала, что будет необычно. Ну, теперь понятно, что это. — Мне понравилось, — просматривая фотографии, сказал Джон и посмотрел на лисиц и на то, что позади них был ярко-освещённый красивый парк, из-за чего он решил сфотографировать их, поэтому встал в нужное место и поднял телефон. — Посмотрите на меня, — произнёс кролик, и обе лисы взглянули на Джона, который в эту секунду сделал фотографию. Но он не убрал телефон, а продолжил держать его, и на этот раз Френки и Джуди как следует встали и улыбнулись, а кролик сделал ещё несколько фотографий. — Нет, ну вы серьёзно, как сёстры. — Джон, что вы… — снова смутившись, сказала Джуди. — Что? — Ну, вы преувеличиваете. — Я серьёзно. — Да куда тут серьёзно. Мне уже столько лет, что… — замялась лисица и отвела взгляд. — Так я же говорил, что не дал бы вам больше двадцати лет. Ну, правда. Вот с первого взгляда никак не скажешь, что… вам столько лет. Вы вдвоём очень сильно похожи на сестёр, — сказал Джон и улыбнулся, а лисица посмотрела на него и, смутившись, улыбнулась, после чего они вместе вернулись домой.       В четырнадцать часов была проведена акция «Бессмертный полк», где по главному шоссе прошла колонна зверей с сотнями фотографий тех, кто воевал во время войны. Здесь же вместе прошли Джон, Джуди и Френки, которая держала плакат с фотографией прадедушки, а когда шествие закончилось, то они втроём вернулись к машине и поехали в Брестскую крепость. В ней они провели почти три часа, осматривая музеи, различные мероприятия внутри и снаружи крепости, посвящённые её обороне, форты и цитадель. Во многих местах были размещены фотографии, сделанные после освобождения Белоруссии, на которых было показано, как всё выглядело в то время, когда почти на всех стенах и земляных участках были следы и воронки от снарядов, бомб и пуль. В конце прогулки Джон окончательно понял, что здесь почти ничего не изменилось с того момента, когда он посещал это место ещё в детстве. И в то же время он радовался тому, что гуляет со своей любимой и её мамой, которая весело разговаривала с дочерью и даже смеялась, как молодая девушка, гуляющая со своей подругой. От подобных моментов кролик повторял для себя то, как хорошо Джуди и Френки смотрятся вместе, и даже один раз подумал, что и сам поверил бы в то, что они обе являются сёстрами-близнецами. А после того, как они вернулись, когда было девятнадцать часов, Джуди решила приготовить ужин. Но на этот раз она захотела всё приготовить одна, поэтому даже не хотела слушать кролика, когда тот предлагал свою помощь, а Френки то и дело уводила его к ним в комнату, где рискнула полежать вместе с Джоном на кровати. Они больше сорока минут разговаривали и наслаждались такими тёплыми объятиями, пока не услышали крик Джуди, которая приготовила ужин. Они поели и ушли в гостиную, где разговаривали больше часа, и вскоре Джуди посмотрела на часы, увидела на них почти восемь часов вечера и напомнила дочери про их решение пойти к дедушке. Та вспоминала про это, и они начали одеваться, после чего по пути на кладбище старшая лисица купила букет цветов. На протяжении всего пути Джон заметил, что обе лисы будто волнуются, поскольку они не издавали ни звука и всё время смотрели в окна с опущенными ушами, но позже он понял, что это связано с их дедушкой, поэтому тоже молчал. Приехав на кладбище, они втроём также прошли несколько минут в полной тишине, а когда дошли, то Френки и Джуди около минуты смотрели на могилу лиса. Вскоре Джуди подошла к памятнику, положила перед ним цветы, отошла к дочери и обняла её за плечо, а та положила голову на плечо лисы. Следующие пару минут Джон продолжал молчать и смотрел на памятник с цветами и лисиц, где от старшей он услышал «Спасибо, дедушка.». Через полминуты после этого они втроём пошли к машине, а спустя тридцать минут вернулись. В течении поездки и в квартире кролик заметил, что после кладбища Френки и её мама, как и до этого, всё время молчали. Когда же они покушали, а Джуди начала мыть посуду, то Джон пошёл к любимой, которая лежала на кровати мордочкой к стене. Он сел позади неё, а потом лёг, перекинув лапу через лису и обняв, и почувствовал её лапку на своей кисти. — Всё хорошо? — М… Да. — А… почему вы молчите? Точно ничего не случилось? — Да. Это… это всё прадедушка. В смысле… — не договорила Френки и замолчала, думая, как всё объяснить. — У меня с мамой… есть… сильное чувство благодарности и долга перед дедушкой. Маме всё время говорили родители, почему они сейчас есть. Почему они сейчас живут такой жизнью. А… потому что дедушка спас нашу семью. Благодаря ему родился мой дедушка, потом мама, а потом я. Он многому научил нас обеих. Особенно по части истории. Он говорил, что историю нужно знать, потому что иначе мы будем жить без своей истории и прошлого. Мы будем совершать те же самые ошибки, не делая никаких выводов, мы ничего не будем знать о себе и о других и без этого… можно совсем не знать своё будущее. Ну, в общем, мы усвоили этот урок на всю жизнь. От этого у нас и появилось это чувство. Ведь… если бы всё сложилось иначе, то меня и мамы не было бы, — рассказала Френки, перевернулась на другой бок и встретилась с любопытным и внимательным взглядом Джона. — Я бы не была сейчас с тобой, — сказала лисица и замолчала, а кролик провёл лапой по её лбу, виску и щеке и положил её ей на плечо. — Мы очень любили его. А… когда он умер… то… внутри стало как-то пусто. Как-то холодно и одиноко. С тех пор мы так… молча ходим к нему. Вспоминаем его. И вспоминаем, как было тяжело, когда он умер, — договорила лиса, и она снова замолчала на несколько минут, в течении которых они оба лишь смотрели друг на друга, а Френки видела в глазах Джона понимание и сочувствие, которые ободряли её. — Сочувствую, — сказал кролик, и лисица улыбнулась ему и обняла, прижавшись к его шее, а тот ответил объятиями. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже, — ответил Джон, закрыл глаза и крепко обнял лису, не услышав через некоторое время шаги и открытие двери. В эти же минуты Джуди закончила мыть часть посуды, поскольку другую она положила в посудомоечную машину, и заметила, что не слышала каких-либо звуков в квартире. Поэтому после посуды она решила поинтересоваться, что делают Джон и дочь, и сразу пошла к комнате Френки, чья дверь была лишь приоткрыта. Она посмотрела внутрь помещения и была шокирована, увидев и дочь, и кролика, которые обнимались на кровати. От этой картины лисица чуть не упала на пол, но взяла себя в лапы и продолжила смотреть на двух зверей, пытаясь осознать, что всё это значит. Она около минуты смотрела на них и думала, что происходит, строя разные теории насчёт этого, после чего она предположила, что они оба являются парой. Джуди сразу начала отторгать эти мысли, поскольку просто не верила в это, но потом она увидела, как зашевелился кролик. Когда же он сел на кровати, то лисица даже не подумала о том, чтобы уйти и не показывать себя, потому что её поглотил интерес к происходящему, а позже она увидела, как Джон поцеловал Френки в лоб. В эту минуту Джуди почти перестала здраво мыслить, так как не верила и не понимала то, что происходит, а когда кролик медленно повернулся к двери, то лисица панически отошла от комнаты, чувствуя своё быстрое сердцебиение и сильный страх, убежала на кухню и села за стол, судорожно включив телевизор, чтобы кролик не понял, что она следила за ним. Через несколько секунд лисица задрожала и снова запаниковала, потому что на кухню пришёл Джон и тоже сел за стол. — Э… Джуди, можно вас спросить? — задал вопрос кролик, от которого лиса ещё сильнее испугалась и задрожала, не зная, разговаривать ли с ним или нет, но вскоре она поняла, что с ним придётся поговорить. — Аа… да. Конечно. Что… что вы хотели? — нервно спросила Джуди, всё ещё дрожа и паникуя. — Френки рассказала мне, почему вы вдвоём молчали сегодня до и после кладбища. Она рассказала, что это из-за вашего с ней чувства долга и благодарности перед дедушкой. А… можете рассказать, каким он был? И… каким и кем он был именно для вас? — спросил Джон, и эти вопросы очень сильно удивили Джуди. Сейчас она уже совсем растерялась, не зная, что делать и как ей поступить. Однако в ней возникло желание поговорить с кроликом, поскольку ей самой стало интересно, но в то же время внутри неё проснулся материнский инстинкт. Мать внутри неё просто требовала узнать, что происходило в комнате дочери, но лисица всё-таки смогла успокоить себя и найти в себе силы взять над собой контроль, чтобы поговорить с кроликом. — Э… Ну… он был очень хорошим и добрым зверем. Очень заботливым и любящим мужем, отцом и дедушкой. Особенно дедушкой, как мне кажется. Ну, и прадедушкой. Он… для меня он был, как второй отец. А для Френки… стал настоящим отцом. Но… в первые годы нам с Френки всё равно было тяжело. У нас… вся семья разошлась. Кто-то уехал, потому что не видели своё будущее в Бресте, а кто-то даже из страны выехал, и вот мы остались втроём. Только у дедушки тоже не было особого времени, но потом всё наладилось. — А сколько ему тогда было лет? — Ему шестьдесят пять лет, а Френки три. Только в шестьдесят шесть лет он решил уйти на пенсию, потому что до этого всё ещё работал. После этого он стал всё время проводить с ней и в итоге стал для неё отцом. Она запомнила его, как лучшего прадедушку в мире, потому что он вместе со мной её вырастил и воспитал. А… после его смерти мы обе признались друг другу, что он очень много значил для нас и был неотъемлемой частью нашей семьи. И… признались, что благодаря ему мы и живём. Он же спас нашу семью в сорок первом году, а потом вырастил нас всех. Я до сих пор не знаю, почему он таким был. Он был ко всем добр, общителен и заботлив. До сих пор удивляюсь, как он мог всё это выносить и… не сломаться. Он же пережил такую страшную войну, а потом жил столько лет и сохранил рассудок. Просто… были случаи, когда солдаты не выдерживали и сходили с ума от войны. После неё такие случаи тоже были, но мой дедушка остался прежним. Ну, с первого взгляда сложно поверить, как какой-то лис пережил всю войну и остался в здравом уме. Но… в любом случае я очень благодарна ему. Он спас и вырастил всех нас. Даже не знаю, что было, если бы он не остался с нами. Страшно подумать, что случилось бы с моей Френки. Но он остался с нами и помог нам. Она и за это ему тоже благодарна. Даже… несколько раз называла его папой. Ох… дедушка так смущался. Мы очень любили его. Эх… такой вот у нас был дедушка. А… можно спросить вас? — спросила Джуди, внезапно забыв о том, что происходило в комнате её дочери, и о сильном страхе. От этого разговора ей стало интересно, воевал ли кто-нибудь из предков Джона, поэтому она решила спросить его об этом. — Да. — А у вас в семье кто-нибудь воевал? — спросила лисица, а кролик застыл на месте. Он вспомнил свой утренний разговор с Френки насчёт этого и то, что не стал с ней разговаривать об этом, поскольку ему было неприятно говорить о своей дедушке, который воевал вместе с немцами. У него снова возникло чувство, что он поступает неправильно, не говоря о дедушке. В итоге он больше не смог сдерживать себя, поскольку понял, что ему нужно выговориться, и решил сказать всё Джуди. — Да. Воевал мой дедушка, но… он воевал… на стороне немцев, — с трудом ответил Джон, а лисица была шокирована этим, но интерес в ней всё ещё оставался. — К… как? Почему? — Он… ненавидел Сталина. Ненавидел то, во что превратилась Россия в тридцатых годах. Он был националистом, и… в сорок третьем году после Курской битвы начали формировать военные части из националистов в стране. Они этим и до этого занимались, но тогда они набирали только хищников. Вы слышали про Хиви? — Да. — Вот. Среди них были хищники и травоядные. Но мой дед хотел именно воевать. Он хотел освободить всех от федерализма и Сталина и верил, что немцы помогут им. Верил, что они освободят их. А… к тому, что они творили с другими зверями, он относился спокойно. Говорил, что так и надо. Наверное, за такой настрой его и не убили сразу. А жаль, — с гневом на деда сказал Джон, но потом успокоился. — Я не знаю, что с ним потом случилось. Надеюсь, что его быстро убили. — Джон… но ведь… он же ваш дедушка. — Нет. Он не был им. У него была жена и сын, но он толком и не был мужем и отцом. А когда пришли немцы, то он так возрадовался, что почти не обращал внимание на семью. В итоге она убежала вместе с моим папой, а дед рванулся в армию. Я… я ненавижу его. Мало того, что он так ужасно относился к своей семье, так он ещё и с немцами хотел воевать и воевал. Если он ещё успел поучаствовать в каких-нибудь карательных операциях немцев, то я его просто проклинаю. Он… для меня никогда не было такого дедушки. Точно также, как у моего папы и бабушки толком не было мужа и отца. Причём… в тридцатых годах были эти репрессии, но он не пострадал от них. У него из друзей и родных никто не пострадал, но он всё равно ненавидел то, во что превратилась страна. Просто ненавидел. А он… ещё и с немцами воевал, — договорил кролик, снова вспоминая то, что рассказывал ему папа, и снова чувствуя отвращение и ненависть к своему деду, когда только думал о нём и о том, что тот мог сделать, когда ушёл воевать. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться и взять себя в лапы, но через несколько секунд он почувствовал тепло на лапе, и потом открыл глаза и увидел лапку лисицы, которая с сочувствием смотрела на него. — Мне жаль. Извините, что не остановилась, — сказала лиса, сопереживая Джону и коря себя за то, что не остановилась, когда увидела, что кролику неприятно говорить об этом. Тот же в это время внезапно почувствовал секундное счастье от того, что высказался, после чего решил, что сделал правильно, рассказав лисице, поскольку теперь он не чувствовал, что поступил неправильно, и не было ощущения недосказанности, которое у него возникло утром. Он посмотрел на лисицу, увидел всё тот же добрый и милый взгляд, который сейчас немного грел ему душу, и улыбнулся ей. — Да-а… ничего. Всё нормально. Хе… Знаете… Даже как-то полегче стало. Высказался и полегчало. — Но… извините меня, пожалуйста. — Всё хорошо. Не волнуйтесь, — ответил кролик и вспомнил, что не рассказал об этом любимой, поэтому хотел попросить Джуди сказать ей о его дедушке, поскольку сам Джон не был уверен, что ещё раз сможет рассказать о нём. — Эм… можно вас попросить? — Да, конечно. — Можете рассказать об этом Френки? Просто она спрашивала меня насчёт этого утром, но я ничего не сказал ей. Скажите, пожалуйста. Я… не уверен, что смогу рассказать об этом ещё раз. — Я понимаю. Хорошо. Я скажу ей. — Спасибо. А то… тогда возникло какое-то ощущение недосказанности. Будто сделал неправильно, если не сказал ей. — Хорошо, Джон. Я расскажу ей. А… она спит? — Да. Мы там… разговаривали, но не договорили, — сказал кролик и усмехнулся, а Джуди вспомнила, что видела в комнате дочери, но потом тоже усмехнулась. — Я пойду спать. Вам помочь с чем-нибудь? — Ой, нет. Не надо. Я всё сделала. Идите, — ответила лисица, улыбнувшись, а Джон встал со стула и пошёл в коридор. — Спокойной ночи, — сказал напоследок кролик. — Спокойной ночи, — ответила Джуди, и на её мордочке сразу исчезли какие-либо эмоции, когда Джон скрылся за стеной. Она продолжила думать над тем, что было в комнате Френки, но всё равно не понимала. Даже через час, когда она не могла уснуть, лисица постоянно думала о дочери и кролике. Лишь через некоторое время перед сном она предположила, что они оба, возможно, любят друг друга. Джуди сначала не поверила этому и попробовала забыть об этом, но то время, когда Джон лежал в обнимку с лисицей, поцеловал её и без каких-либо проблем снял с неё штаны, всё не выходили из её головы. Вскоре она всё-таки остановилась на мысли, что они оба являются парой, но лисица решила не торопиться с подобным выводом. Она решила понаблюдать за ними, чтобы понять, что происходит, однако в глубине души склонялась к тому, что они любят друг друга.