Встреча навек

      Утром Джуди проснулась довольно поздно, чему она даже удивилась, но тут почувствовала вкусный запах. Она оделась и пошла на кухню, где за плитой стоял кролик и жарил блины. — Доброе утро. — Доброе утро. Вы не против, что я решил приготовить блины? — Нет. Но… я же хотела сама их приготовить. — Э… да, но я рано проснулся. Сейчас уже почти девять часов, а вы ещё не проснулись, поэтому я решил сам их пожарить. Так бы вы и Френки проснулись, и блины были бы уже готовы, — рассказал Джон, не отрываясь от сковородки. — Оо… Ну, спасибо. А Френки ещё спит? — Да, — ответил кролик, и лисица хотела сесть за стол, но тут увидела тарелку со стопкой блинов, почувствовала их очень вкусный запах и, не удержавшись, подошла к ним, наклонилась и вздохнула тёплый и приятный запах. — Мм… как вкусно пахнет, — сказала лисица, а Джон улыбнулся и перевернул блин, продолжая жарить. В это же время Джуди села за стол и вспомнила вчерашний вечер в комнате Френки и разговор с Джоном на кухне, из-за чего у лисы возникли подозрения насчёт кролика, если он и её дочь действительно являются парой. Она вспомнила всех бывших парней своей дочери и особенно того, кто сломал ей жизнь, и сперва схоже думала и о кролике, но позже припомнила себе вчерашний день и вечер среды. Её первыми впечатлениями о Джоне были очень положительными и даже вчера они были очень хорошими, но сейчас их всё равно затмевало то, что она видела вечером. Однако лисица подумала и о том, что если они вместе, то это означало то, что Френки не делает это против своей воли, потому что в противном случае она бы рассказала обо всём. В следствии этого Джуди неожиданно предположила, что дочь наконец-то нашла своё счастье. Но вместе с этим в такой ситуации её немного пугало то, что Джон является кроликом, который за эти два дня и даже за их прошлые разговоры по телефону ещё ни разу не показал себя как-то отрицательно. Даже его желание поговорить об их дедушке сейчас удивлял лисицу, поскольку теперь она поняла, что Джону тогда было интересно о лисе, поэтому решил поговорить о нём ещё и с Джуди. После этого она ещё и вспомнила, как он вёл себя вчера, когда они разговаривали о его дедушке, воевавшего на стороне немцев, и увидела тогда в нём неприязнь и печаль к разговору, что указывало лисе на то, что он говорил искренне. Всё это перемешивалось в голове Джуди, не позволяя сделать какой-либо вывод и принять решение, но вскоре она решила сделать то, о чём думала перед сном: наблюдать за кроликом и дочерью, чтобы разобраться во всём этом. Всё остальное время лисица наблюдала за Джоном, пока на кухню не зашла Френки. — М, доброе утро, — сказала Френки и увидела Джона за плитой и блины. — Доброе утро. — Доброе утро. Как спалось? — спросил кролик. — М… прекрасно. Блины? — Да. Я решил пожарить их на завтрак, пока вы спали. Я сейчас. Ещё немного, и завтрак будет готов, — ответил Джон, а лисица села за стол. Вскоре кролик закончил, поставил тарелку с блинами на стол и сел за него, пожелав всем приятного аппетита. Они втроём с удовольствием поели и начали разговаривать, а позже Френки решила поинтересоваться, есть ли у кого-нибудь планы на сегодняшний день. — А что мы сегодня будем делать? — Можно, погулять, — предложил кролик. — Неет, давайте завтра? На сегодня обещали дождь в течении всего дня. Где гулять-то в такую погоду? — сказала Джуди. — А мне дождь нравится, — сказала Френки. — Ну, а мне нет. Хвост потом приходится сушить. — Так есть же фен. — Есть, но всё равно мокнет. Ещё и грязь с дороги собирает, и не замечаешь этого, а чистить долго, — объяснила лисица, и все трое замолчали, а Джону было интересно наблюдать за происходящим. — Сама же знаешь. — Да. Но я погулять хочу. — Зачем? Давай лучше вместе дома посидим? Я тебя полгода не видела. Я же хочу с тобой поговорить и провести время вместе с тобой. Тем более… я пока никуда не хочу идти. М, клубничка? — спросила Джуди и улыбнулась, ожидая реакцию дочери, которая резко подняла уши и с удивлённой мордочкой посмотрела на лису. — Мама! — возмущённо сказала лисица, а кролик приметил этот момент, из-за чего у него возник интерес к этому. — Клубничка? — спросил Джон, и на него с широкой улыбкой посмотрела мать. — Я так называла Френки ещё в детстве. Ей это нравилось. — Мама, но я уже выросла из этого. — Разве? А кого я так назвала год назад, а та не стала возражать? — с всё той же улыбкой спросила Джуди, а дочь нахмурилась, опустила голову и уши, вспомнив тот момент, и почувствовала лапку матери на своём плече. — Извини, милая. Я не удержалась. Но давай сегодня дома останемся? Ну, зачем зря мокнуть? — Ладно. — Клубничка. Мило, — заговорил Джон. — Да уж, — спокойно сказала Френки и посмотрела на Джона, который улыбнулся ей, а она ответила ей тем же. В этот момент это подметила для себя и Джуди, запоминая это, но потом она решила предложить посмотреть какое-нибудь кино в гостиной. — Может, посмотрим что-нибудь? — Что? — спросил Джон. — У меня парочка фильмов есть. Новых. Ну, если хотите. — Я хочу, — ответила Френки. — Я не против. — Тогда идите. Подождите меня, а я пока тут приберусь, — сказала лисица, и они все разошлись по квартире. Френки ушла к себе в комнату, а кролик пошёл в гостиную и посмотрел на шкаф с книгами. Быстро осмотрев его, он был удивлён тому, что одна полка длинною в метр была забита книгами о Второй Мировой войне. Осматривая каждую из них, Джон заметил одну папку, на углу которой было написано «Мой путь. 1941-1945.». Ему стало интересно, и он достал папку, в которой лежали различные карты. Это были карты поэтапного развития Минского окружения от наступления немецких войск от границ страны на Минск и до исчезновения окружения, битва за Москву и за Ржевский выступ, карты Сталинградской и Курской битвы, операции «Багратион», общего наступления русских войск на всём Восточном фронте в сорок третьем, сорок четвёртом и сорок пятом году и карты штурма Кёнигсберга. Сначала Джон удивился тому, почему здесь нет карт других событий войны, но позже понял, что это связано со службой прадедушки Френки во время войны и нашёл ещё одну карту. Она была последней во всей папке и самой большой, и в ней была изображена европейская часть России и другие страны Европы до Франции, на карта была проведена линия, идущая от западной Беларуссии через Минск, Смоленск, Тверь, Москву, Ржев, Волгоград, Курск, Бобруйск, Минск и Калининград, где города на Волге и на западе страны были обведены и в стороне подписаны, как «Калинин», «Сталинград» и «Кёнигсберг». Джон понял, что таким путём воевал дед, и лишний раз убедился тому, какой же долгий и страшный путь тот прошёл, будучи лисом, как небольшим зверем. В нём снова появилось большое уважение к такому зверю и одновременно зависть, поскольку к своему деду у него не было такого уважения и даже хотя бы схожих чувств, которые испытывают Джуди и Френки к своему дедушке. Однако позже он перестал думать о своём предке и продолжил смотреть на карту, а потом перевёл взгляд на полку, где на одной из обложек увидел надпись «Военный альбом». Джон вспомнил о том, что нельзя рыться в чужих вещах, но интерес одолел его, и он взял альбом, раскрыл его и неожиданно увидел две фотографии, где на одной была изображена, как понял кролик, семья прадедушки Френки, а на другой он сам и его девушка. Вверху страницы было написано «8 июня, 1941 год.», а когда Джон перевернул страницу, то он увидел фотографии дедушки в форме и с оружием и с другими солдатами, и под каждой был написан день и место, когда сделано фото. Пролистав ещё две страницы, на которых были запечатлены боевые действия, погибшие солдаты и разрушённая техника, раненые и здоровые звери, атаки немцев и оборона русских, и, вспоминая первые две фотографии, где была показана мирная и спокойная жизнь, кролика бросало в дрожь потому, что он не знал и не мог понять, какого было тем миллионам зверей, которые жили счастливой и мирной жизнью, а потом на них напали немцы, уничтожая любое сопротивление и тех, кого считали нужным убить. Он не мог понять, какого было тем зверям, кто жил в западных областях страны, когда они стали одними из первых, по кому неожиданно ударила война в огромных масштабах, но ему всё равно было очень жаль их. Он ещё около минуты смотрел фотографии, где на одном из них лис лежал на койке с бинтом на лапе, пока сзади не услышал шаги. Кролик повернулся назад и увидел Джуди, которая смотрела то на Джона, то на альбом и карты, а потом сделала шаг вперёд. — Простите меня. Я не должен был… — Нет, всё хорошо, — сказала лисица, взяла альбом из лап кролика, открыла первую страницу и посмотрела на фотографии своей семьи, проведя пальцем по снимку бабушки и дедушки. — Он был очень добрым и преданным. Он рассказывал нам, что… он думал, что пережил войну и вернулся к семье потому, что всё время думал о ней. Хотел вернуться к ней, поэтому делал всё, чтобы остаться в живых и вернуться. Но… он не хотел сбегать из армии. Он бы не простил себе такого, — рассказала лисица, а Джон поник, опустив уши, поскольку ему было жалко лиса. — Он… всё сам это сделал? — Ах… да. И карты, и альбом. Тут… ещё и его мемуары есть. Очень много. Я, можно сказать, всё тут выучила. Ещё он тут собрал кучу самых разных книг о Второй Мировой. И наши, и зарубежные. Он был как коллекционер, — объяснила Джуди, а у Джона возник такой интерес, что ему было бы очень любопытно посмотреть этот альбом и узнать что-нибудь из мемуаров деда, поэтому он решил предложить лисе посмотреть что-нибудь. — Может, посмотрим этот альбом? — Ой, да нет. Мы же кино посмотреть хотели. — Да, но теперь мне интересно это. Ещё мне интересно почитать его мемуары. — Почему? — Ну, просто интересно. Не знаю. Может, узнаю что-нибудь новое. Вы не против? — спросил Джон, а лисица задумалась над этим, поскольку её удивило желание кролика, но решила согласиться. — Хорошо, — ответила Джуди, улыбнулась, подошла к шкафу и начала выбирать книги, которые, как она думала, будут интересны, а через несколько секунд в комнату пришла Френки. — Милая, ты не против посмотреть альбом дедушки? — А что так? — Мы тут поговорили и решили альбом посмотреть. — Мне просто интересно, — сказал кролик. — Ну, я не против. А может ещё и наши семейные альбомы посмотрим? — Ой, ну, их-то зачем? — А что? Я хочу. Понастальгируем, — сказала лиса, а Джуди усмехнулась, взяла три альбома, взяла четвёртый с военными фотографиями и села на диван, а слева и справа от неё сели Джон и Френки. Они просматривали военные фотографии, где на десяти страницах даты велись с июня по ноябрь сорок первого года, на которых были изображены самые разные события на фронте — от готовки еды и строя в частях до боевых действий и больших колонн техники и зверей. На нескольких из них был изображён и дедушка, который то занимался своими делами в лагере, то сидел в окопе, то стрелял по врагу, то вместе со своими товарищами вёл нескольких пленных. Вскоре пошли фотографии зимы и весны сорок первого и сорок второго годов, когда шло крупное контрнаступление русских войск и началась битва за Ржевский выступ. На фотографиях от этих событий до конца Сталинградской битвы также была изображена обыденность в частях и в окопах, а также боевые действия, но после них была страница с надписью «Сталинград. Февраль 1943 года.», а под ней две фотографии с полностью разрушенным домом и с уничтоженным немецким танком на фоне полуразрушенных домов. На следующих нескольких страницах были лишь снимки того, каким стал город после битвы, где его жители продолжали жить в ужасающих условиях. От всех этих фотографий Джону стало скверно на душе, поскольку он до сих пор с трудом верил в то, как обычные звери жили в такой разрухе, и смотрел на всё это, осознавая то, что им всем пришлось пережить такой кошмар. Даже последующие фотографии следующих двух лет войны в альбоме иногда не особо утешали его потому, что Джон осознавал, чему стоили все эти победы и какими разрушениями обошлась России вся эта война. Однако в нём не проявлялась жалость и сочувствие к тем, кто воевал в этой войне из его родственников потому, что его единственным воюющим родственником был дед, воевавший на стороне немцев. Он понимал, что у тех, чьи родные воевали, эти чувства есть, но полностью не мог всё это осознать и понять из-за деда. Однако он сочувствовал тем, чьи родственники воевали, но одновременно с этим радовался тому, что этим зверям есть, кем гордиться.       Вскоре они втроём немного поговорили, отложили альбом и начали смотреть альбом Джуди и Френки, а кролик параллельно с этим читал мемуары и рассказы их дедушки, с интересом вчитываясь в каждое предложение и узнавая, каким было то время на фронте, и чем занимались солдаты. Почти до самого вечера они втроём провели время в гостиной, разговаривая, смотря телевизор и читая книги лиса, которые лишь нравились кролику. Это заметила и Джуди, следя за Джоном и оценивая его действия, а за время прошедших часов разговоров она подумала, что он действительно хороший мужчина. Он ни разу не проявил себя с какой-то отрицательной стороны и вообще не сделал ничего подобного, а его предложение почитать и посмотреть труды дедушки ради интереса до сих пор удивляло её. А вечером она ещё сильнее убедилась в том, что он и Френки являются парой, когда она приготовила ужин и пошла в гостиную, но сразу за углом за секунду остановилась, увидев дочь, которая лежала поперёк дивана, положив голову на колени кролика. От этого лисица сразу сделала шаг назад и спряталась за стеной, после чего начала незаметно наблюдать за парой, где скоро Джон погладил хвост лисы. — Я разрешала тебе трогать мой хвост? — услышала вопрос дочери Джуди. — Нет. Но я хочу. — Ну, а я тебе не разрешала. — Да почему? Посмотри ты на него. Посмотри, какой он красивый и мягкий. Неужели тебе не приятно гладить его или вообще носом в него зарыться? — Вообще-то мой хвост не резиновый. Я так не могу сделать. — А у мамы? Разве ты с её хвостом так не делала? — спросил Джон, а самой Джуди стало интересно, что же ответит дочь, поскольку она действительно так делала в детстве. Френки же несколько секунд молчала и вспоминала те моменты, когда она ещё совсем маленькой играла с хвостом мамы, после чего повернулась направо и посмотрела на кролика. — Только не говори, что такого не было. Я сразу не поверю. — Ну, да. Было. Я играла с её хвостом, когда я была маленькой. Особенно помню дни, когда мне снились кошмары. Я приходила к маме, обнимала её хвост и спокойно засыпала. И… мне правда было приятно так делать. Он же… такой мягкий. — Ну, вот. Ты меня понимаешь. Так почему мне-то нельзя? — спросил Джон, а Френки всё-таки решила рассказать ему, в чём дело. — Извини, просто… я нервничаю, когда кто-то трогает мой хвост. Ещё со школы. У меня в классе такие мальчики были, которым нравилось девочек дёргать за хвосты. Только… они это делали не для того, чтобы привлечь внимание или что-то сделать нам. Они дёргали нас за хвосты и всё. Им это нравилось, а нам нет. И мне очень часто приходилось сидеть на последней парте, но потом я просто начала убирать его и всё, — рассказала Френки, а Джуди, услушав дочь, вспомнила, как один раз та вся в слезах пришла домой и говорила, что одноклассники делают ей больно, когда дёргают её за хвост. В этот день лиса была так зла, что лично пришла к классному руководителю класса дочери и просто потребовала, чтобы перед Френки извинились и больше так не делали. А на следующий день обе лисы поговорили об этом и о том, что перед лисичкой действительно извинились, но тот день Джуди запомнила на всю жизнь. И сейчас ей снова стало жалко дочь, но позже она перевела всё внимание на неё и на кролика, который молча слушал. — Поэтому… мне иногда не нравится, когда мой хвост трогают. — Понимаю. Но знай, что я никогда так не сделаю. — Знаю, но… извини. — За что? — Так… ты же не такой. А я… по-прежнему так дёргаюсь. — Ничего. Я же понимаю тебя. Только я у себя в школе дёргал не за хвост, а за уши. И то только одну девочку. Это была моя первая девушка. — И как она реагировала? — с интересом спросила лиса, чему очень сильно удивилась Джуди, приготовившись внимательно слушать. — Сначала отрицательно. Но мне кажется, что это у всех так. А когда она сказала, что ей неприятно, то я прекратил. Но потом уже мы вдвоём начали так делать друг другу. В шутку. — И? — Ну, что. Потом… через несколько лет мы признались друг другу. В общем, самая обычная школьная любовь. Мы были детьми. Ну, так что? Я могу трогать твой хвостик? — Хмм, да. — Без разрешения? — Аха, ну, хорошо. Тебе можно. — Вот спасибо, — с радостью в голосе ответил Джон, погладил её хвост и неожиданно слегка дёрнул его. — Ну, всё, — сказала Френки, резко и быстро развернулась, взяла лапы кролика, уложила его на спину и легла на него, зажав его лапы между ним и собой, хитро улыбаясь. — Да что? Ты же разрешила. — Да, но ты доигрался, — ответила лисица, приложила лапку к его затылку и начала чесать ему за ухом, от чего тот сразу вскрикнул и задёргался, пытаясь вытащить лапы. После этого Джон сдался и перестал сопротивляться и вытаскивать лапы, но продолжил извиваться и ощущать волны дрожи, исходящие от затылка, а Френки лишь нравилось смотреть на кролика и ощущать тёплые чувства и эмоции от такой картины и от того, что ему всё равно приятно от подобного, но позже она остановилась, начав наблюдать за тем, как любимый тяжело дышит с закрытыми глазами. — Ах… ну, за что ты так со мной? — За всё хорошее и прекрасное, — с улыбкой ответила Френки, поцеловала кролика в губы на несколько секунд, убрала его лапы и поудобнее легла на нём, а тот обнял её и расслабился. Джуди, которая наблюдала за всем происходящим, была в шоке от того, что увидела. Теперь же её сомнения насчёт отношений дочери и кролика исчезли, но она всё равно не могла поверить в это. Не могла поверить и осознать то, что её девочка полюбила не лиса, а зверя совершенно другого вида. Не могла поверить в то, что она уже находится в серьёзных отношениях с кроликом и без каких-либо проблем и не пренуждённо разговаривает с ним на самые разные темы и делится с ним такими личными секретами, а они оба ведут себя так, будто действительно очень сильно любят друг друга. Однако в то же время она поняла дочь, поскольку она, возможно, действительно нашла своё счастье, несмотря на то, что это кролик, но всё ещё не могла поверить в это. В ней снова пробудился материнский инстинкт, который требовал от неё прямо сейчас встать перед парой и потребовать от них ответы, но с неким понимаем не хотела мешать им быть вместе. Она всё ещё помнила тот, как ей казалось, нежный и мягкий поцелуй Джона и Френки, который будто оставил отпечаток в её памяти, из-за чего она не могла не думать об этих секундах. В этом поцелуе она смогла увидеть любовь, которую они вдвоём выражали друг другу, и поняла, что они действительно очень любят друг друга, несмотря на то, кем являются. Лисица перестала сомневаться в искренности их чувств, но всё равно хотела прямо сейчас узнать всё, что хочет, и не хотела мешать им, из-за чего Джуди разрывалась, не зная, что делать. А ещё спустя минуту наблюдений лиса решила не торопиться и узнать побольше об их отношениях, если получится, поскольку мать внутри неё всё ещё волновалась за дочь, и вскоре она ушла на кухню и позвала всех на ужин. На протяжении часа на кухне Джуди наблюдала за дочкой и кроликом и смотрела, как они спокойно и по-дружески общаются, от чего она подумала, что они так делают для того, чтобы не раскрывать свои отношения. Однако лисице не очень нравилось то, что дочь скрывает такое от неё, но одновременно с этим она понимала их, поскольку они — звери разных видов. Тут же ей стало жалко лисицу потому, что из-за этого она вынуждена скрывать такие отношения даже от матери. Материнский инстинкт и желание узнать всё прямо сейчас до сих пор сидели в её голове, не давая покоя, но Джуди всё равно сдерживала себя, поскольку хотела ещё немного понаблюдать за ними. Когда же Джон и Френки ушли в коридор, лисица продолжала думать над тем, что видела недавно у себя в комнате, а тот поцелуй также не выходил из её головы, но она всё равно прокручивала его в своей памяти, повторяя в мыслях то, что это было красиво, а спустя почти час на кухню пришёл Джон. — Джуди, можете помочь? — А… да, конечно. Что-то случилось? — Нет. Там Френки уснула. Можете помочь перенести её в комнату? Я просто не хочу будить её, — сказал кролик, а лисица удивилась такому желанию Джона, но решила помочь ему. — Э, хорошо, — ответила лиса, пошла за кроликом в комнату и увидела спящую дочь на диване, после чего Джон просунул лапы под её спину и приподнял, а Джуди подняла её нижние лапки, и они пошли в комнату лисицы. Уложив её на кровать, лиса и кролик отошли в сторону, где тот с улыбкой посмотрел на любимую, а мать перевела взгляд на Джона и увидела в этом переносе заботу кролика о Френки, поэтому также улыбнулась, смотря на дочь. — Вы будете ложиться спать? — шёпотом спросила Джуди. — Да. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил кролик и лисица ушла из комнаты, а тот укрыл Френки одеялом, разделся и лёг на пол, прокручивая у себя в голове сегодняшний день и улыбаясь. Джуди же, когда закрыла дверь и ушла на кухню на некоторое время, а потом вернулась, тихо открыла дверь и увидела, что кролик и дочь уже лежат под одеялами. А спать она пошла с воспоминаниями о тех минутах, когда кролик и лисица уединились в гостиной, как позже потом подумала мать, совершено позабыв, что они в квартире не одни, и поддавшись своим эмоциям и любви, в которой старшая лисица больше не сомневалась.