Счастье в енотах

      Кларк перенесла мольберт из своей студии вместе с кисточками и красками. Незаконченный портрет Финна был безжалостно скомкан и направлен прямиком в мусорное ведро. На его место девушка закрепила другой чистый листок. Почему-то ей захотелось рисовать именно сейчас. Линкольн и Октавия только что ушли, оставив кучу разных баночек с разными жидкостями, сушеные травы, которые нужны для приготовления отваров, а самое главное — большой перечень того, как это всё стоит принимать и в каких количествах. Блондинка положила этот листок на самое видное место и принялась рисовать, изредка поглядывая на спящую сожительницу.       Девушка взяла в руки простой карандаш и начала делать набросок. Она старательно выводила линии на одной половине листа и старалась не заезжать на другую, сама не понимая почему. Впервые за несколько дней ей хотелось рисовать что-то действительно стоящее, а не своего бывшего жениха. Впервые она поняла, что смогла отпустить и принять то, что произошло чуть меньше недели назад. Больше она не хотела уничтожать себя изнутри глупыми переживаниями, осознавая, что наяву есть человек, ну или не совсем человек, который нуждается в ней.       Она не сразу поняла, что рисовала мордочку енота, точнее её половину. Осознание этого факта пришло к ней лишь только тогда, когда она принялась серыми красками заполнять карандашный набросок. Её рука с кисточкой просто парила над холстом и никак не хотела останавливаться. И это не могло не радовать девушку. Наконец-то она вновь смогла отдаться своему любимому делу. Теперь и заказы не будут стоять просто так, и клиенты, в скором времени, получат свои долгожданные эскизы.       Кларк решила сделать глаз енота на рисунке зелёным, на мгновение вспомнив о глазах Лексы, которые несколько часов назад потерянно смотрели на неё. Они были такими яркими и выразительными, манящими и потерянными одновременно, что девушка просто не могла их не воспроизвести на холсте.       Она творила бы и дальше, если не услышала болезненный стон со стороны дивана.       Гриффин тут же отбросила кисточку в сторону и подскочила к девушке, которая наровилась скинуть с себя толстое одеяло, которым была укрыта. Часть уже была скинута на пол и покрывало горячее тело одним только чудом. — Эй, эй, не стоит этого делать, тебе нужно быть укрытой, — ласково сказала Гриффин, пытаясь вернуть всё на свои места, но девушка не дала ей сделать, — ауч, Лекса, ты зачем меня царапаешь? — Блондинка отскочила от дивана, растирая место ранения.       Линк предупреждал её, что Лекса будет делать неосознанные вещи, а потом вряд ли вспомнит об этом, но она решила проигнорировать тогда этот факт и просто не восприняла его всерьёз. — Не заставляй меня связывать тебе руки, — грозно пробормотала девушка, предпринимая ещё одну попытку. Естественно она шутила, она бы никогда так не поступила, но ведь нужно же было хоть как-то успокоить гостью. Она приложила руку к её лбу и поняла, что у Лексы опять поднялась температура, которую Линкольн так долго сбивал несколькими часами ранее. Тяжело вздохнув, Гриффин пошла на кухню за отваром, который ещё приготовил старший брат девушки. — Лекс, давай ты сейчас выпьешь это, и я от тебя отстану, — проговорила Гриффин, присаживаясь на краешек дивана, убирая с головы Лексы одеяло. Она нацепила его на себя после того, как увидела, что её знакомая пошла за лекарствами. — Не хочу, — прохрипела она, крепче ухватываясь за кусок ткани, чтобы блондинка не смогла его стянуть с неё, вот только из-за лихорадки она оказалась в разы слабее другой девушки и уже через секунду Кларк нависла над ней. — Зачем ты носишься со мной? — спросила шатенка, немного привстав и забирая стакан у хозяйки дома дрожащими руками и принимая своё поражение. — Я обещала позаботиться о тебе Октавии, когда она только принесла тебя. Вот только я не думала, что забота будет такого рода. — Гриффин покачала головой. — Пей отвар и лезь обратно под одеяло. Линкольн сказал, что тебе нужно отлежаться хотя бы сегодня и никуда не выходить. — Мой братец слишком утрирует всю ситуацию, я в полном порядке. — С этими словами девушка принялась выбираться из своего теплого места и упала бы с дивана, если её во время не поддержала блондинка. — Ага, я вижу. Лезь обратно, Лекса! Живо! — девушка показала пальцем на диван и грозно посмотрела на сожительницу. — Ладно, ладно, мамочка, не кипишуй, — улыбаясь, ответила шатенка.       Когда енот выполнил просьбу Кларк, она немного расслабилась, и, наказав ей сидеть и не двигаться, художница вернулась к своему занятию. Отвернувшись к мольберту, девушка улыбнулась. Её позабавила реакция Лексы на происходящее вокруг неё, на её ухаживания, но больше всего её впечатлил голос сестры Линкольна, который она была готова слушать сутками, семь дней в неделю и… — Что ты там рисуешь? — раздался голос со стороны дивана. Щеки Кларк покраснели, и она поспешно отвернулась. — Это тайна, — пробормотала Кларк. — Да ладно тебе, Кларк, ты только что узнала обо мне такую тайну, неужели твоя больше моей? — У тебя по-прежнему температура? Ты начинаешь нести какой-то бред. — Гриффин вновь пересела на диван и приложила руку ко лбу шатенки. Как только она хотела уже сказать Лексе, что ей стоит немного поспать, и они поговорят после этого, то её нагло потянули на себя, отчего блондинка упала прямо на свою гостью. — Лекс, что ты делаешь? — Не прогоняй меня, Кларк, пожалуйста, не прогоняй, — пробормотала девушка, крепче сжимая Кларк в своих объятьях.

***

      Она списала всё на лихорадку, поэтому не стала ничего отрицать, ведь Линк ясно дал понять, что его сестра может бредить и говорить всё, что ей только вздумается, а это точно было одним из этого.       Вечером к ней пришла Октавия, чтобы удостовериться, что с обеими девушками всё в порядке и им не нужна помощь. К её глубочайшему удивлению, она застала их в тот момент, когда Кларк убирала волосы с лица Лексы, которая мирно спала, положив руку на колено хозяйки дома. — Как она? — спросила Блейк, присаживаясь рядом с подругами. — Она бредила весь день и поначалу не хотела слушаться меня. Мне пришлось вновь сбивать температуру, — ответила Гриффин, покачав головой. Она излила все переживания своей подруге, которые держала в себе весь сегодняшний день, как переживала за своего «питомца», как не знала как ей реагировать на слова девушки и все её действия в её сторону. Эта вся ситуация сильно шокировала её, ведь она даже начала опять рисовать! А это колоссальный признак того, что на неё это всё оказало большое впечатление, которое вытеснило все предыдущие переживания о потере жениха. — Гриффон, она сильная и со всем справится, тем более, если у неё будет такая нянька как ты. Линк сказал мне, что уже завтра к вечеру его сестра должна прийти в норму. Ты продержишься до этого времени, или нам с Линком лучше забрать её? — Я не хочу её отпускать, — честно призналась Гриффин, вновь всматриваясь в малознакомые черты лица, — это очень странно, О? — Нет, Кларк, это нормально. И я прошла через это. Я так же как и ты не знала, что делать с этим чувством и как от него избавиться, но, как видишь, я счастлива с Линкольном. Да, это странно иногда находить комочки шерсти в доме, странно видеть, как он обращается, чтобы уйти проведать свою семью или просто расслабиться, но без этого я уже не могу представить своей жизни. Он изменил её, и я этому рада, пусть таким образом, мне всё равно, — ответила О, — я вижу, как светятся твои глаза, когда ты смотришь на неё, она заставляет тебя улыбаться, творить. Ты вновь взяла кисточку в руки. Дай ей шанс проявить себя, и ты увидишь, какая она на самом деле классная. Обещаю, она больше не залезет в твой шкаф с одеждой. — Гриффин прыснула со смеху, вспоминая ту ситуацию. — Что она этим хотела мне сказать? — Просто кто-то решил не дожидаться меня и найти себе одежду в твоём шкафу. Не сердись на неё, она ничего плохого не хотела, — поспешила оправдать свою подругу Октавия. — Ты давно с ней знакома, да? — Года три точно. Меня с ней Линкольн познакомил, когда я его к ней приревновала и закатила ему такую истерику, что они мне на пару иногда это припоминают. Я её знаю, поэтому с уверенностью хочу тебе сказать, что если ты всё-таки решишься принять её, то ты не пожалеешь. Она ни за что не поступит с тобой так, как сделал это Финн. Тебе нечего бояться.