All in Good Fun/Шутки ради

+1: В дурном свете* Из-за Кирка, последние два дня Ухура находилась в взвинченном состоянии. Хоть она и была высоко квалифицирована и компетентна во многих областях, но в инженерии была не сильна. Так что, когда капитан приказал ей передать сообщение в инженерный отсек, она не могла предположить, что попадется на удочку. — Лейтенант Ухура, можете отправить сообщение в инженерный? — спросил Кирк, не отрываясь от своего ПАДДа. — Да, капитан, — послушно отозвалась лейтенант. — Что передать? — Отчеты об аварийном сигнале высокого уровня в вентиляционных системах были получены, и затребуй разрешение на обдувание MPA**, — передал он. — Принято, сэр, — сказала Ухура, незамедлительно открывая комм.линию связи с инженерным отсеком. Краем глаза она заметила, как Чехов хлопнул себя ладонью по лбу, а Сулу фыркнул на него. Скорей всего, просто дурачатся между собой, пронеслось у нее в голове, пока она передавала слова капитана. На том конце линии послышался сдавленный смешок. — Ох, милочка, похоже, ты стала жертвой чей-то шутки, — раздался голос Скотти из коммуникатора. — Что ты имеешь в виду? — MPA расшифровывается как Главный Помощник по двигательным установкам, и ты только что попросила разрешения отсосать у энсина Ле’Виона. Щеки Ухуры побагровели. Она развернулась и попыталась убить глазами Джима, хрюкающего в свой планшет. — Извини, не удержался! — просипел он, заметив взгляд девушки. — Да ладно тебе, Ухура. Это же распространённая инженерная шуточка, скажи, Чехов? — Так точно, кэптин, — энсин виновато улыбнулся ей. — Меня так разыграли на моей первой неделе работы здесь. — В любом случае, запрос отклонен! Думаю, натравлять твоего бойфренда на себя, не очень хорошая идея, — скороговоркой сказал Монтгомери и отключился. Говоря о бойфрендах. В осуществлении своей мести Ухура взяла себе в помощники вулканца. Когда она еще была соседкой Гейлы в академии, считала, что ей не понадобятся компьютерное программирование и умение взламывать сервера и программы, так что ей нужен был Спок. И, выслушав ее, тот без промедлений согласился помочь. Все было почти готово. Ухура сидела в офицерской кучке вместе с Маккоем, Хикару и Скотти, делясь с ними своими планами. — Мы закончили сегодня утром, — объясняла она группе собравшихся. — И Спок сказал, что все должно произойти вовремя… — Ты подговорила Спока? — перебил Кирк, проходя мимо них к репликатору. — Я впечатлен. Мне не следует возвращаться в свою комнату? — Может быть, — она хитро сузила глаза. — Боунс, я сплю сегодня с тобой, — забирая еду, сообщил Джим. — Нет, не спишь! — немедленно проворчали в ответ. — Пожалуйста? — надул он губы и плюхнулся рядом с доктором. — Ты все еще не прощен. — Я вернул тебе каждую капельку твоего идиотского бурбона! — Было кощунством вообще трогать его. — Ну же, Боунс, — Джим взял сэндвич в одну руку, а другой приобнял Маккоя за плечи, похлопывая. — Тебя не волнует мое благосостояние, и то, что те двое приготовили для меня? — Интересный подбор слов, капитан, — оживленно подметила лейтенант, когда Джим откусил большой кусок от своего сэндвича. Открыв рот, Кирк покосился на нее, и на минуту Ухура подумала, что ее план не сработал. А потом, его глаза выпучились. Было комично наблюдать тот момент, когда Джим полностью ощутил вкус еды, и Нийота не смогла сдержать смех. Джим поспешно выплюнул все на свой поднос и начал отхаркиваться. Рука, державшая бутерброд, отбросила его, как будто тот был отравлен, и переместилась на живот. Другой рукой, которой он обнимал Боунса, Кирк потянулся к своей шее и начал громко беспрерывно кашлять. Все это время его глаза сверлили выброшенный куриный сэндвич, словно тот предал его. Ухура поперхнулась еще одним смешком. — Месть на вкус та еще дрянь, да, капитан? — успокоившись, ухмыльнулась она. Взгляд Кирка быстро метнулся к ней, прежде чем его рука ухватился за ткань на своем животе, как за спасательный круг. Он все еще продолжал кашлять. Когда Маккой положил свою ладонь ему на спину, в попытке помочь, Джим отдернулся от нее. Резко встав из-за стола, он умчался из комнаты. Его кашель раздавался эхом по коридору. Леонард поднял бровь, уставившись на дверь за которой исчез капитан, и развернулся обратно к столу: — Со вкусом чего он был? — спросил он, по большей части обращаясь к Ухуре, чем к остальным. — Ты стоишь за этим, так ведь, милочка? — весело прощебетал Монтгомери. — Я, — подтвердила девушка. — Спок помог мне перепрограммировать репликаторы. Джим всегда заказывает куриные сэндвичи по средам, так что, нам нужно было только заменить одно блюдо на другое. — Тогда, я подозреваю, что по вкусу он был далек от куриного, — протянул Сулу, кивая на валяющуюся на полу еду. — Ага. Мы заменили его на вкус выделанной кожи, подумали что… — Дерьмо. Ухура замолчала, удивленная странностью фразы. Тем, как она была произнесена. Когда она посмотрела на доктора, он побледнел, в ужасе уставившись на предмет разговора. Маккой произнес это без своей обычной грубости, но с тревогой в голосе. — Что? — обеспокоенная его внезапной переменой настроения, спросила она. — Ты сказала кожи? Ах, возможно тот беспокоился, что это плохо скажется на здоровье капитана. — Но он же не на самом деле ел её. Просто похожий вкус, — ответила лейтенант, в надежде успокоить его. Но попытка не увенчалась успехом. Маккой лихорадочно завертел головой и вскочил на ноги: — Да ты даже не… это… вы реально… это не смешно, это… — слова выливались из него неконтролируемым потоком. Ухура не понимала, что Леонард хотел сказать, до того, как тот продолжил: — Джим, он… ты зашла слишком далеко, — прорычал он. Оставив свою еду недоеденной, он устремился искать Кирка. Ухура обменялась напряженными взглядами с Сулу и Скотти. Это казалось хорошей идеей сначала, но сейчас стало ясно — перестаралась. Нийота посмотрела на свою тарелку. Аппетит полностью пропал. После успешно выполненной проделки, она думала, что испытает чувство удовлетворения и победы, но взамен пришло только давящее чувство вины. *** Все знали, что каждую среду капитан ест куриные сэндвичи на ланч. Привычка, оставшаяся с ним со старшей школы, где репликаторы еще не были усовершенствованы и ученикам все время приходилось есть одно и тоже. Каждую среду там был курино-сэндвичный день, и для Джима это было единственное неотстойное блюдо, которое давали в школе. Он перенес эту традицию в академию, даже если репликаторы там были куда лучше. И, когда Кирк начал выкашливать свои легкие, Маккой оценил ситуацию и пришел к выводу, что Ухура каким-то образом была к этому причастна. Но ему думалось, она просто повысила остроту или что-нибудь типа того. Пока та все не объяснила. Выделанная кожа. Из всех вещей, это должна была быть именно она. Лейтенант не могла знать, но если бы было наоборот, то она никогда не сделала бы этого. И, то, что произошло, не было розыгрышем. А просто обычной пыткой для Кирка. Маккой был единственным из всех людей, кто знал к каким катастрофичным последствиям могла привести такая забава, и не мог заставить себя злиться на Ухуру. Так или иначе, злость не поможет Джиму, а это то, на чем Маккою надо сосредоточиться. Кто знает, что сейчас творится с психическом состоянием парня? После того, как он отправил короткое сообщение, что капитан будет занят до конца своей смены, он направился к каюте Джима. Вместо того, чтобы постучаться, Леонард уже в четвертый раз за эту неделю воспользовался своим личным кодом. Он зашел внутрь, не сразу обнаруживая присутствие хозяина комнаты. Через какое-то время он услышал неровное дыхание, раздававшееся из ванной комнаты. В этот раз он постучался, но не дождавшись ответа, сразу же открыл дверь: — Джим, — выдохнул Боунс, вставая напротив него. Тот сидел на полу ванной, прислонившись спиной о стену около унитаза. Он обхватил свои колени руками и зарылся в них головой. Струйка желчи свисала с его рта, а рубашка и волосы были мокрыми от воды, которая не переставала литься из раковины, расположенной над ним. Маккой присел возле Джима, прижимаясь своим боком к его. Тот тотчас же положил свою голову на чужое плечо. Его сырые волосы намочили форму Леонарда, но тому было все равно. — Она не знала, Джим. Ты знаешь, она бы не сделала это, будь по-другому, — сказал Боунс мягко, обвив его плечи, чтобы придвинуть парня ближе к себе. — Знаю, — ответил Джим, и Леонард поежился от мрачности его тона. — Я в порядке. Какое-то время они сидели в тишине. Доктор рассеяно поглаживал его плечо. Кран продолжал журчать, но он не нашел в себе сил оставить Джима, чтобы выключить его. Леонард вспомнил, как они также сидели вместе, когда призраки прошлого с Тарсуса IV настигли Кирка в первый раз. — Ты когда-нибудь жевал бейсбольную перчатку, Боунс? — вдруг спросил Джим. Маккой повернулся к нему лицом, и он продолжил. — Просто рассеяно пожевывал перчатку, пока готовился поймать мяч или еще что-то в этом роде. Сначала она кажется жесткой, как кожаный башмак. И… — Джим прокашлялся. — Когда ты жуешь ее во время игры, ты не думаешь, что когда-нибудь… когда-нибудь тебе придется буквально съесть этот башмак, — всю эту перчатку целиком, — чтобы продлить свою жизнь на еще каких-то пару дней. Я не вспоминал об этом очень давно, — разбито шептал он. — Конечно, воспоминания о Тарсусе обычное явление, но… я, наконец, забыл тот вкус. Маккой представил, как Кирк, возможно, не раз подставлял свой рот под кран, чтобы смыть ненавистное послевкусие. Но Джим был прав. Теперь, когда он все вспомнил, потребуется гораздо больше, чем струя воды в раковине. — Многовато для Курино-сэндвичной Среды, — в заключение пробормотал Джим. Наверно, осознав, что одна из его немногих радостей окрасилась в серый цвет, внутри Джима что-то надломилось, открывая путь подло всплывающим воспоминаниям. Леонард вскинул другую руку и потянул его на себя, пока Джим не уткнулся лицом ему в шею. Он успокаивающе зарылся пальцами в его волосы, когда тот задрожал, думая, как такая невинная «война шалостей» могла вылиться во что-то настолько скверное.