В погоне за счастьем

      Мыслительные процессы в голове Саске подпитанные новой дополнительной информацией не давали ему покоя на протяжении всего пути до Конохи. Тот факт, что нападение было просто демонстративно разыгранным спектаклем для публики было понятно, не понятным оставалась лишь причина. Если Сакуру хотели похитить, то сделать это было проще всего по тихому, до ее аудиенции с народом или после, но не как ни в самый разгар, в самом охраняемом месте.        Касательно охраны было так же немало вопросов, а именно: почему они не проявляли никакого участия в сражении, учитывая тот факт, что защита розоволосой куноичи изначально ставилась им как первостепенная задача. Снова дополнительные вопросы, а он еще так и не нашел ответы на предыдущие. Оставаться в Хаято было не безопасно, лес, конечно, тоже не сильно похож на бункер, но зверей они почему-то сейчас опасались куда меньше чем людей. Их корысть, в отличие от инстинкта выживания животных, не знала границ, а потому сейчас представляла куда большую опасность.       Все что Саске сейчас видел в Сакуре, это бесценную ношу, которую ему необходимо во что бы то ни стало доставить в родное селение в целости. Слишком рьяно он отнесся к простой просьбе, иногда забивая себе голову мыслью о том, что где-то внутри него разгорелось чувство долга и он беспокоится о дорогих ему людях, но быстро списывал эту идею на нет, мотивируя свой поступок не чем иным, как преданностью идеалам деревни. Считая, что действует во благо своего родного края, он держал в поле зрения Сакуру, что поддерживая его темп, бежала от него по правую руку. Ее лицо, обремененное тяжелыми мыслями, вызывало долю сочувствия. Возможно, ее ранило отношение Учихи к ее персоне, представляемая первая встреча после долгой разлуки виделась намного красочнее в девичьем сознание. Но Учиха такой, какой он есть. Может при других бы обстоятельствах он и вел себя иначе, но не теперь, когда факт угрозы нитью реальности пронизывал полотно их жизни, его закалка идеального воина брала верх.       Наследник клана, увлеченный потоком своих мыслей, совершенно позабыл о еще одном дополнении своей новой команды, казалось, наличие четы Узумаки его тяготило. Он действительно не понимал, зачем нужен был весь этот балласт, оттягивающий прибытие домой,прекрасно понимая, что справился бы и сам. Единственное что приходило на ум, так это идея того, что от Наруто просто избавились, дабы он не доставал всех своими выпрашиваниями новых миссий.       Погода ближе к вечеру начала значительно портить всем настроение своими затянувшими все небо свинцовыми тучами, что не давали просвета ни уходящим лучикам солнца, ни только что появляющимся на начинающем темнеть небе, звездам. Все изменилось в доли секунды. Черное небо устрашало своей массивностью, раскаты грома, что эхом разносились по всей лесной долине, казалось, окружали со всех сторон, Четверо шиноби, словно загнанные в клетку звери остановились под одним из раскидистых деревьев для принятия дальнейших действий по плану, который снова приходилось менять в силу непредвиденных обстоятельств. Ветер с силой урагана срывал только что появившиеся зеленые молоденькие листочки с деревьев, вздымая длинные волосы девушек, что слегла продрогшие стояли в ожидании дальнейших указаний от командира.       - Наруто, Хината, вы отправитесь в сторону реки к востоку отсюда. Постарайтесь найти любое укрытие для защиты от бури. Мы с Сакурой отправимся на запад к скалистым холмам. Если кто-то из нас первый найдет место для укрытия, то свяжется с другим. Я использую орла, а ты, Наруто…       - А пришлю свою жабу… Я понял… Пойдем, Хината.       - Хай, - Хината покорно отправилась за голубоглазым блондином, что в доли секунды сорвался с места с целью обеспечения безопасным ночлегом всей их большой компании.       - Пошли, - грубо, резко и в приказном тоне Саске обозначил фронт действий розоволосой куноичи.       Природа буйствовала, словно разгневанная за людские проступки. Небо, застеленное тяжелыми тучами, стало черным и непроглядным. Наполненные влагой облака казались настолько тяжелыми, словно готовы вот-вот рухнуть на землю. Но этого не случилось, они удержались на верхних слоях атмосферы, что нельзя сказать о крупных водяных каплях, что, еще пока редко, но ощутимо срывались с мрачного небосвода. Каждая капля ощутимо ударяла по плечам и по спине путников, подгоняя их в поисках места укрытия. Всего пару минут назад Саске получил от Узумаки известие, что они остановились в какой-то богом забытой старой мельнице, что в силу своей ветхости больше походила на разрушенный холм. Но Учиху это лишь слегка успокоило, разумом он понимал, что обратного пути нет, а именно обратно, если бы было решено добраться до Узумаки, ему пришлось бы идти ровно столько, сколько они уже преодолели, плюс еще дополнительный путь, пройденный Наруто и Хинатой. Слишком долго. Слишком много времени. Времени, которого нет. Дождь – это не самое страшное, что можно было бы пережить закаленным шиноби, но и удовольствия в этом действе крайне мало.        Сердце начинало биться учащеннее из-за пребывающего в легких потока кислорода, что от бега сменялся новой порцией за доли секунд, что уж говорить о девушке, которая все больше и больше отставала от своего командира. Ей было определенно тяжелее, но она не показывала этого, стойко перенося все тягости в одиночку. Именно эта черта в Сакуре сейчас завлекла Учиху. Он невольно вспомнил себя в юном возрасте, когда он старался казаться сильнее, чем есть на самом деле, и дабы оправдать свои показатели, тренировался день за днем, достигая совершенства и доводя уровень мастерства до показуемого, постепенно возвышая планку до нового уровня. Он мог бы немного снизить скорость бега, но тогда дождь, что уже значительно намочил их одежду накроет с головой и пневмония, это самое минимальное, что их ожидает в этом случае.       На горизонте виднелись холмы, которые при приближении оказались не чем иным как скалистой стеной, что перекрывала собой большой обрыв. Маленькие дождевые ручейки, что стекали по отвесным мокрым камням, постепенно становились все толще, обозначая усиление дождевого потока, что снова становилось дополнительным стимулом к ускорению процесса передвижения. Сакура, видимо, поняла замысел брюнета, так как на последнем дыхании поравнялась с ним на одном уровне, дабы разглядеть место, предназначаемого для сегодняшнего ночлега, выбранного наследником великого клана.       Место, что должно было приютить двух путников, было не что иное, как пещера, коих здесь было не мало. Учитывая, что многие путники частенько путешествуют по этим тропам, то не удивительно, что многие облюбовали это место как «гостиничный номер» эконом класса. Лучше это, чем спать на земле под раскидистым деревом в ожидании нападения неизвестно какой лесной твари.       Вихрем ворвавшись в темную мглу пещеры, Сакура наконец позволила своему сбившемуся дыханию восстановиться. Благо сильный ливень, что вступил в свои полноценные права за стенами их укрытия, приглушал тяжелые вздыхания девушки. От быстро бега в груди словно пекло, казалось, что легкие увеличивались в объеме и от этого саднили непомерным жжением. Горло пересохло от того, что дышать приходилось уже ртом, жадно глотая холодный от сырости воздух. Лишь Саске, до этого невозмутимо стоявший, делал вид, что совсем ни сколько не устал. Его выдавала лишь испарина, что проступила на лбу парня, но быстро вытерев ее тыльной стороной руки он, словно уже пришел в норму, приступил к разжигаю костра из сухих веток, что были предусмотрительно оставлены здесь предыдущими посетителями этого «номера». Видимо, это место действительно пользуется завидной популярностью.       По всей пещере разносились звуки бушующей стихии. Точные удары мелких капель по стенам каменистой породы, что стекая, собирались во внушительных размеров ручьи, характерным журчанием перетекали в низину местности, образую довольно глубокие лужицы. Раскаты грома периодически сменялись ярким светом мерцающих молний, что в момент вспышки освещали все внутри пещеры, словно эта стихия бушевала не где-то там снаружи, а рядом с ними, в их потаенном укрытии.       Между двумя шиноби была тишина. Они словно не слышали всего ужаса природных терзаний. Просто молчали, сидели, погрузившись каждый в свои мысли. Костер, что уже горел и потрескивал, маня своей теплотой и уютом, пылал, освещая место импровизированного ночлега приятным приглушенным желтым светом, что дарил некоторым уголкам таинственный полумрак. Саске сидел возле этого тёплого очага, поглощенный водоворотом своих мыслей. И оставалось неясным, то ли он действительно о чем-то задумался, то ли просто выпал из прострации дабы отдохнуть от навалившихся проблем.       Это молчание уже порядком выводило из себя, но заговорить так никто и не решался. Учиха в этом, по-видимому, не нуждался, а Сакура, гонимая своими внутренними переживаниями, боялась потревожить его лишний раз. В душе все клокотало от злости смешанного с долей разочарования. Не такую встречу она ожидала. Ей так хотелось видеть хоть частичку тепла в его взгляде, направленном на нее. Но там все то же холод, все та же отрешенность, словно это действительно лишь миссия, простое поручение. Если он выполнит это задание, подойдет ли он просто в будний день? Заговорит ли с ней? Столько вопросов. Желание поговорить, услышать его такой родной голос, ощутить не только нотки долга, но и желание заботиться и нужности в его глазах. Она так ждала, что путешествие поможет ему переосмыслить свою жизнь и пересмотреть свое мировоззрение, но стало лишь хуже. Холод, безразличие – надоело! За всеми мыслями Сакура не обратила внимания, как ее сознание начала обуревать толика злости и на себя и на брюнета, которого она уже минут пять сверлила взглядом своих изумрудных глаз.       - Переждем дождь и сразу выдвигаемся, поэтому пока есть время - поспи,- не отрывая взгляда от созерцания костра в приказном тоне, сообщил Саске.       - А ты отдыхать не будешь? – Вся злость на брюнета испарилась в одно мгновение, как только нотки его голоса проникли в ее разум. Ей казалось абсолютно все равно, что он говорит, она реагирует на приятный бархат его слов, что отключает сознание, передавая борозды правления сердцу, что в каждом диалоге, словно под действием адреналина заставляет кровь по телу течь в два раза быстрее.       Она поняла, что теперь ей очень жарко, не смотря на сырой и холодный воздух, что обитал по всему их временному убежищу. Сняв с себя плащ, что казался в данный момент не только неподъемной ношей, в силу того, что он был довольно влажным от капель дождя, что первыми успели упасть на ее спину во время последней быстрой перебежки, Сакура по удобнее пересела, подогнув под себя ноги и положив руки на колени. Ее поза напоминала положение на приватных чайных церемониях, когда девушки в красивых длинных кимоно сидели на низеньких подушках в чайных домиках. Отсутствие принадлежности Харуно к знатному роду в этом процессе выдавала спина, что находилась в расслабленном положении, а не вытянута строго по ровной линии, как этому учат с детства всех богатеньких девочек.       Саске же присел спокойно на холодную землю, одна нога была прямо вытянута, а другая согнута в колене, на котором расположился локоть согнутой руки, которая одной из палочек копошилась в появляющихся углях от костра. Вся его поза веяла полным расслаблением, словно инстинкт шиноби говорил о полном отсутствии угрозы. Со стороны можно было сказать, что Саске очень любил дождь, находя в нем какое-то умиротворение. Ему бы доставило куда больше удовольствия в данный момент находиться в полном одиночестве. Но так распорядилось судьба, что этот прекрасный момент приходилось делить еще с кем-то. Слишком эгоистичные нотки, но каждый в душе по своему эгоист. И это не самое страшное, что могло войти в голову младшему Учихе.       - Тебя это не должно волновать. Все что ты должна знать, это то, что мы приставлены для твоей защиты.       - Вот как, это официальный приказ Хокаге?       - Я уже сказал, тебя это не касается, а потому, ложись спать, Сакура.       - Да что с тобой происходит!? – не выдержав всплеска эмоций, Сакура подалась вперед, словно пытаясь так докричаться до Саске,- Я думала ты вернулся к нормальной жизни, открылся для нас с Наруто, а ты сейчас сидишь и ведешь себя так, словно я какая-то назойливая муха, что портит тебе жизнь.       - А чего ты ожидала, - Саске все же повернул голову в сторону девушки, но взгляд, полный холода и гнева не сулил для нее ничего хорошего,- что я вернусь и мы сразу поженимся? Этого ты хотела?       - Что? Что ты такое несешь…       - Неужели ты так и не избавилась от своей любви ко мне?       - Для тебя это развлечение что ли? – По щеке девушки одна за другой скатывались слезы обиды прокладывая влажные соленые дорожки на щеках, падая на холодную каменистую породу, на которой она сейчас сидела. Эти слова больно, словно острие ножа медленно но верно вонзались в еще разгоряченную плоть, давая максимум физической и моральной боли от осознания своей никчемности. – Как по-твоему можно избавиться от любви? Я все равно ждала, жду и буду ждать тебя, потому что я все равно люблю тебя, Саске!       - А знаешь ли ты меня настоящим? Готова ли ты терпеть то, что я буду месяцами пропадать на миссиях? Готова ли ты к тому, что ты для меня будешь как инкубатор, который поможет мне возродить свой клан, ты будешь сидеть дома растить детей и ждать, когда же я все-таки вернусь. И в момент, когда это все же случится, у нас не будет никакой нежности и романтики, тебе показать, что будет, Сакура?       Брюнет начал медленно приближаться к уже порядком испугавшейся девушке, которая скорее рефлекторно, чем осознанно начала отползать назад до тех пор пока ей не преградила путь каменная холодная стена, что своей ледяной поверхностью прожигала кожу рук девушки, которыми она прикасалась к ней.       - Хочешь, я покажу, что тебя на самом деле будет ожидать в каждое мое возвращение домой?        Саске вплотную приблизился к девушке, присев перед ней, он одной рукой схватил ее за волосы на затылке, оттягивая их при этом вниз, запрокидывая голову девушки и делая ее губы более доступными для себя, после чего Учиха с болезненной жадностью впился в них, до боли кусая и сминая. Саднящее ощущение на затылке от того, что сильная мужская рука постоянно тянула вниз копну розовых волос, приказывая дальнейший ход ее действиям и болезненное покалывание на губах, которые горели еще больше чем затылок. Первый поцелуй, что она получала, был слишком навязчивым и по-своему эгоистичным. Учиха по-хозяйски чувствовал себя в данный момент не испытывая при этом никаких угрызений совести. С силой прикусывая губы девушки, после чего сразу же зализывал все ранки своим языком, проникая после как можно глубже в ее открытый рот, начиная хозяйничать и там. На все ее попытки сомкнуть губы Учиха лишь сильнее тянул за волосы девушки, показывая на примере наказания последней, что противится ему сейчас не стоит, и в том, что сейчас происходит, виновата она сама.       Все попытки девушки прекратить эти мучения прерывались на корню, она не так представляла себе первый поцелуй с Саске, да именно представляла. В ее видениях этот процесс был наполнен если не романтикой, то хотя бы нежностью, но ни как не саднящим ощущением на губах и стальным привкусом крови во рту. Сакура уже не понимала то ли это ее кровь на губах от Учиховских "ласковых" поцелуев, то ли это его раны, нанесенные розоволосой куноичи в качестве протеста.       - Не надо… - два слова, вырвавшиеся из груди, словно всхлипы отчаяния, все, что она смогла произнести, глотая жадно воздух, к которому ей открыл доступ брюнет лишь на долю секунды, оставив истерзанные губы, после чего с новой силой впился для упоения своего эго. Он уже по-хозяйски властвовал внутри нее своим языком, изучая каждый миллиметр ее рта, заглушая отчаянные стоны, что порывались вместе с потребностью девушки в доступе к кислороду. Пару раз ее сознание чисто рефлекторно посылало импульсы организму прикусить острыми зубками язык Саске, но последний, словно читая ее как открытую книгу лишь сильнее сжимал ее волосы на затылке, болью доказывая ошибочность принятия такого решения. Хотелось плакать и от беспомощности и от осознания, что все, что она ожидала от жизни, цель, мечта, стремления разбиваются как маленькая яхта о прибрежные скалы в момент шторма. Чувство одиночества накрыло омутом, не смотря на физическую близость с брюнетом, что априори не могло быть похоже на уединение.       - Отпусти, - на выдохе как можно громче, Сакура, не зная как привлечь еще его внимание, используя момент, данный ей для глотка воздуха, который она использовала для пробуждения разумности со стороны Учихи. Но он ничего не хотел слушать, все ее слова пролетали мимо него, сквозь толстые стены их временного ночлега, утопая в шуме ливня и грозных раскатов грома. Стихия, словно переживала за девушку, буйствовала в силу защиты последней, но Саске позаботился о том, чтобы ни одна капля холодного дождя не нарушала их соития, соорудив препятствие у входа в виде яркого пламени костра, что сейчас горел особенно ярко, снабжённый доброй половиной всех запасов сухих веток, что он старался нещадно поглотить в свое обжигающее пламя. Наследник клана Учиха сейчас напоминал этот костер, он старался сжечь Сакуру, не физически. Нет. Морально. Оставить от ее души пепел. Сжечь всю ту любовь, что она годами носила в своем сердце, искренне веря, что именно это то, что нужно брюнету. Он думал об этом, может какая-то часть его души и хотела того же что и она, но разум твердил, что так будет только хуже, он загубит ее жизнь. Она может быть счастлива, но не с ним. А потому… Она должна понять, насколько сильно она в нем ошибалась.       Отблески костра соблазнительно играли на выпирающих ключицах девушки, что в данный момент уже не прикрывались одеждой благодаря постоянным сопротивлениям розоволосой и непомерно сильному натиску со стороны брюнета, который переключился с истерзанных губ девушки на шею. Жадно впиваясь в каждый миллиметр ее тела, он оставлял красные засосы, что обещали сходить как минимум неделю. Все его естество ликовало, ему это нравилось, доставляло удовольствие, и теснота в штанах на уровне ременной пряжки была тому дополнительным свидетельством.       Сантиметр за сантиметром он спускался ниже мысленно ликуя, оглядывая последствия своей ласки, которая еще неделю будет Сакуре напоминать о нем если она не решит залечить все это медицинской техникой, чего он, конечно, не допустит ради удовлетворения своих собственных интересов.       Рывком, все так же держа Харуно за волосы он с силой толкнул ее на землю. Боль, причиняемая мелкими камешками на долю секунды позволила отвлечься от предстоящего ужаса и лишний раз доказывала девушке о реальности происходящего. Теперь, когда голова приобрела свободу и она сама могла ей распоряжаться, Cакура помотала ей из стороны в сторону, в надежде, что это просто страшный сон, и она сейчас проснётся, ничего из этого не было, и все будет хорошо. Но это не помогало. Это не спасло. Боль в затылке от стянутых волос начинала отступать, и чем легче становилось голове, тем сильнее появлялось режущее ощущение от мелких камешков на спине и ладонях, которыми она опиралось на холодное земляное покрытие.       Доля секунды на смену позиций и Саске снова навис над ней, теперь у него больше прав на нее, нежели когда вся ее спина была прикрыта неприступной каменной стеной. Теперь она лежала перед ним полностью открытая и доступная, ноги были согнуты в коленях, немного приподняты и сведены в коленях, а сама девушка полулежала на спине, опираясь на локти. Все ее попытки отползти от Учихи пресеклись последним, когда он со скоростью молнии схватил мертвой хваткой за лодыжку, сильнее притягивая до ужаса испуганную девушку к себе. Снова режущее ощущение на руках и спине, снова мелкие камушки до боли впиваются в кожу, отрезвляют разум, который и без этого понимает, что будет только хуже. Откуда такая жестокость, почему так больно, неужели ему нравится именно так, разве нельзя иначе? Водоворот мыслей не давал покоя, только это помогало отвлечься, отстраниться от всего, что ее ожидало.       Резкими рывками Саске избавил Сакуру от всей одежды, нещадно разрывая последнюю, совершенно не беспокоясь о том, что другой сменной одежды не предусмотрено. Но это был тот минимум, который сейчас не волновал ни девушку ни парня. Они были отвлечены другими заботами. Учиха во всю пытался сдержать нахлынувшее возбуждение, которое острыми ощущениями требовало разрядки здесь и сейчас.       Разбросав по разным сторонам то, что можно было назвать остатками одежды розоволосой, он перевернул девушку на живот, совершенно не беспокоясь о приченной боли последней, чему свидетельствовал протяжный стон смешанный с всхлипом отчаянно сдерживаемых слез обиды. Снова больно, но больнее чем раньше, теперь она обнаженным телом ощущала всю холодность земли. Нежная, молочного цвета, кожа нещадно испещрялась множеством царапин, что хоть и не кровоточили, но ощутимо щипали, доставляя дискомфорт абсолютно каждому участку тела. Верхняя часть тела девушки была плотно прижата к земле, а нижняя часть максимально приподнята вверх. Учиха поставил ее в удобное для себя положение. Выглядела она от этого еще более возбуждающей. Одна рука лежала возле головы, постоянно сжимаясь в кулак, впиваясь острыми ноготками в кожу, дабы переносить место боли в другое, более восприимчивое к болевым ощущениям, место. Вторая рука периодически подавляла истошные всхлипы закрывая израненные губы, что сейчас словно после иглотерапии саднили и опухли.       Только теперь Сакуре удалось рассмотреть странную печать на своих запястьях. Первой мыслью было решение, что это ни что иное как источник пропажи ее чакры. С самого начала, когда первоначальной мыслью прекратить самовольство Учихи было применить чудовищную силу своей наставницы, Сакура столкнулась с ее полным отсутствием. Страшно и больно. Совсем слабая. Снова. Как и раньше. Без чакры, она просто слабая девушка, с которой все что угодно может делать любой, кто хоть как-то сильнее физически чем она, а Учиха был намного сильнее чем она.       Свет от костра, что бликами играл по ее бархатистой коже, только сильнее возбуждал Учиху. Он, скрипя зубами от злости, что позволил прорваться такой слабости, как влечение к девушке наружу, лишь впадал в гнев. Смотря перед собой на беззащитную девушку в приглушенном золотистом свете. Желтое пламя играло светом на прогибе ее спины, ровном позвоночнике, на небольших ямочках на ее пояснице плавно переходящими на приятную округлость, а дальше на стройные ноги, которые она, несмотря на откровенность и неудобность своего положения, по-прежнему старалась как можно плотнее сдвинуть, словно это могло бы помочь.        Звук замочка молнии, что словно гром эхом отразился в сознании Харуно заставил сердце в бешенном ритме пропускать удар за ударом. Вот настоящий животный страх, что даёт в кровь адреналин. Но в этот раз это не поможет. Она думала, что Саске не остановится на одном поцелуе, ведь он собирался ее проучить, но она до последнего не верила, что он дойдет до конца.       - нет… - тихо шепотом в кулак, скорее для себя, чем для доступности брюнета, подавляя всхлипом, выдохнула девушка.       Резкий толчок, от которого все тело подалось вперед. Резкая боль внизу живота, словно огонь, разгорелась по всему телу. Глаза с силой зажмурились, слезы, что копились и сдерживались до этого момента, потоком хлынули из глаз. Рука, что прикрывала рот глуша стоны боли, была прокушена до крови, подавляя очередной болезненный всхлип. Не так должен был быть ее первый раз. Все могло быть по другому. Все могло быть не с Саске, она могла выбрать кого угодно. Любого, кто на протяжении всего времени оказывал ей хоть какие-то знаки внимания, кто не причинил бы столько болезненных ощущений. Саске словно снова прочел ее мысли. Его в тоже время задевала мысль о том, Сакуре мог хоть кто-то прикасаться. В порыве злости он не замечал, как контроль над своим телом стал для него чем-то недоступным. Раз за разом с неимоверной скоростью как можно сильнее входя до самого основания, он проникал в лоно девушки. Его нисколько не беспокоили искусанные губы куноичи, о том, каких усилий ей стоило все это терпеть. Все, что его волновало, это приятное тепло, что исходило откуда-то изнутри. Тело приятной судорогой сводило, он понимал, что пик его разрядки уже скоро настанет. Но он должен был проучить Харуно, напугать. Пусть он станет для нее чудовищем, бесчестным монстром в ее глазах, пусть так. Он смирится с этим, если в итоге она обретет свое счастье. Но где-то в глубине души все же крался червячок сомнения, и причиной служили мысли девушки, к которым был получен доступ еще с момента первого поцелуя. Его злила только формулировка идеи, что один из ухажеров, что ухлестывали за ней в его отсутствие и могли быть с ней, лишь подливала масла в огонь его злости. И без того неконтролируемые резкие толчки в период его мысленного самобичевания лишь усиливались. Он и сам не понимал, как столько эмоций и мыслей может вызывать в нем, таком холодном и бесчувственном, одна девушка.       Сакура же как мантру раз за разом повторяла, что все закончится, должно закончится. Осталось потерпеть. Еще терпеть. Еще чуть-чуть потерпеть. Не помогало. Не спасало. Оставалось надеяться на то, что Саске это наскучит, надоест. Боль должна была уже отступить, но нет. Все тоже саднящее ощущение внизу живота, внутри все горело от трения, что спазмами сводило всю нижнюю часть тела. В один момент ощущения боли обострилось, мужское естество, что без перерывов разрывало ее изнутри, становилось ощутимо тверже и больше. Глаза девушки расширились в немом ужасе, терпеть то, что уже было, являлось сильным испытанием, теперь снова больше и больнее. Рывок. Еще толчок. Мычание из уст девушки, что уже готова молиться, лишь бы кошмар нашел свое завершение. Еще один толчок, слишком глубоко и горячо. Странная вибрация по израненным грубым соитием стенкам лона ощущалась до дрожжи в коленках. Горячая жидкость, что заполнила ее до основания, горела словно изнутри. Слезы безудержно катились одна за одной, скатываясь с исцарапанных скул на землю, увлажняя последнюю соленой водой. Сил не оставалось, мысли, хаотично разбросанные в голове, никак не хотели собираться в единую картину мироздания. Из состояния отрешенности вывел сбивчивый, слегка хрипловатый голос Учихи, что прозвучал в одном миллиметре от ее уха, опаляя при этом его разгоряченным от прошедшего возбуждения дыханием.       - Теперь то, Сакура, ты наигралась в любовь?       Ехидная ухмылка, что тронула его губы, ощущалась каждой клеточкой измученного тела, после чего Учиха покинул ее тело, доставляя дозу такого необходимого облегчения. Боль так и не ушла, но сознание твердило, что теперь должно стать легче, проще. Словно в организме произошел щелчок, по которому весь организм приобрел аварийный режим работы. Как только до слуха изможденной девушки донесся звук застегивающейся молнии на штанах, еще одна волна облегчения накрыла разум. Теперь точно все, больше мучений не будет, по крайней мере физических, а о том, как ее завтра будет гложить душа, об этом она подумает завтра. Свалившись на бок, Сакура была не в состоянии даже пошевелиться, ощущение, что тело горело, никак не покидало ее, печати, что, как она полагала, сдерживающие чакру, одна за другой испарялись, словно их кто-то выжигал из кожи, не оставляя ни малейшего следа о своем присутствии. Что нельзя было сказать об Учихе.       Харуно уже мысленно представляла фронт работы по залечиванию синяков и царапин, что как игрушки на новогодней елке покрывали все ее тело. Но не сейчас. Полностью обессиленная, она сама не замечая того начала проваливаться в беспамятство. Последнее, что уловил ее затуманенный взор – это взгляд Учихи. Лишь на долю секунды ее разум уличил крупицу сочувствия и сожаления о содеянном, но списав это на стресс, розоволосая куноичи отправилась в царство морфея, готовясь к новому дню и новой борьбе.