Наш лифт

— Сигаретку можно? — Я стоял на крыльце больницы и курил, от голоса Нарочинской рядом со мной я чуть не подскочил. — Что же, Марина Владимировна, вы так пугаете-то? Сейчас наша больница лишилась бы самого лучшего хирурга. — Улыбнулся я, протягивая Нарочинской пачку сигарет. — Ничего, незаменимых нет. — Нарочинская прикурила и отошла чуть в сторону. — Подвезти? — Нет. Сама. — Как утром, да? Пока не посинеешь от холода? — Что-то, Олег Михайлович, я не припомню, чтобы мы с вами на «ты» переходили. — Напомнить в какой момент это произошло? — Я подошёл к ней, положил руки на талию и притянул к себе. — Брагин, руки свои убрал! — Высвободилась она и снова отошла от меня. — Так ты едешь? — Спросил я, отправляя сигарету в бачок и спускаясь по ступеням. Я уже было собрался отъезжать, смирившись с упрямством Нарочинской, но она спустилась с крыльца и села рядом. Снова подставила руки, под тёплый воздух, пытаясь согреть замёрзшие пальцы. — Ты хотя бы варежки носи с собой. Пальцы отморозишь, как потом оперировать будешь? — Я взял её руки в свои и стал растирать пальцы, периодически выдыхая на них. — Это первый и последний раз, когда ты разговариваешь со мной в подобном тоне. Ясно? — Строго спросила она. — Ага, как же… — Тихо ответил я, отпуская, теперь уже, тёплые ладони Марины Владимировны. — Спасибо. — Так же тихо ответила Марина и сразу отвернулась к окну. — Маа-ри-наа. — Тихо прошептал я на ухо Нарочинской, которая за время поездки умудрилась заснуть. — Что? — Марина Владимировна резко открыла глаза и ровнее села на сидении. — Приехали уже? — Посмотрела она в сторону подъезда. — Уже полчаса как приехали. — Улыбнулся я. — Спасибо. — Нарочинская застегнула верхние пуговицы на пальто и вышла из машины, направляясь к подъезду. — Марина Владимировна, — крикнул я, вылезая из машины, — меня подожди. — Нарочинская остановилась около подъезда и обернулась ко мне. Мы вместе зашли в подъезд и почти одновременно нажали на кнопку вызова лифта, наши пальцы соприкоснулись, Нарочинская сразу отдёрнула руку. Зашли в лифт, я нажал на цифру девять. — Тебе какой? — Спросил я, когда двери стали закрываться. — Ты уже нажал. — Нарочинская смотрела куда угодно, но только не на меня. — Так мы ещё и на одной площадке живём. Интересно. — Улыбнулся я. Вдруг лифт дёрнулся и замер, свет погас. — Чёрт! Опять! — Возмутился я. Каждый раз лифт ломается, когда в нём нахожусь именно я. Что же это такое-то, а? На ощупь понажимал несколько кнопок, нажал на кнопку вызова диспетчера, тишина. Рядом послышался судорожный вздох. — Всё нормально? — Спросил я, повернувшись туда, где стояла Марина. Глаза уже немного привыкли к темноте, и я мог увидеть силуэт Нарочинской. — Ты темноты боишься, что ли? Или замкнутого пространства? — Хохотнул я. — Иди ты к чёрту, Брагин! — Зло прошипела Марина. Достав из кармана телефон, я включил фонарик. Марина стояла у стены, зажмурившись, на лице появились маленькие капельки пота. — Эй, ты чего? — Тихо спросил я. — Правда, боишься что ли? — Нарочинская в ответ промолчала. — Я фонарик включил, уже не так темно. — Марина слегка приоткрыла глаза и взглянула на меня. — А не подождала бы меня на улице, сейчас сидела бы тут одна. — Улыбнулся я. — Да уж лучше одной тут сидеть, чем слушать твою болтовню. — Нарочинская снова прикрыла глаза и откинула голову на стенку лифта, но ненадолго. — Да вытащит нас кто-нибудь отсюда? — Возмутилась Марина и нажала на несколько кнопок разом. — Бесполезно. Кнопка диспетчера никогда не работала. Связь здесь плохая, так что остаётся только ждать. — Я присел в углу, благо лифт у нас всегда чистый. — И сколько здесь сидеть? — Посмотрела на меня злая Марина Владимировна. — В последний раз я просидел здесь полдня, на работу опоздал. Хорошо, что старушке с пятого этажа понадобился лифт, она мастера вызвала. — Может позвонить кому-нибудь? — Марина достала из сумки свой телефон. — Попробуй, но лично у меня здесь не ловит. Лифт у нас всё равно что волшебный, входишь, связь сразу же пропадает. — Чёрт, у меня тоже нет связи. — Я же говорил. — Засмеялся я. — Чего ты ржёшь? Может, сделаешь что-нибудь, чтобы нас поскорее вытащили? — Возмущалась Нарочинская. — Бесполезно. Тем более время много, все уже дома и на улицу никто не пойдёт. Сосед мой, собачник, пойдёт с псом гулять может, только вот проблема, он всегда пешком ходит. — Брагин, да сделай же хоть что-нибудь! — Продолжала возмущаться Марина. Для полноты картины не хватало только ножкой топнуть. — Марина Владимировна, успокойся, а то я фонарик выключу. — Нарочинская настороженно на меня посмотрела, но больше ничего не возразила. — Вот так-то лучше. — Я прикрыл глаза и откинул голову на стенку лифта. Через какое-то время я почувствовал, что Нарочинская присела рядом со мной. Приоткрыл один глаз и посмотрел на неё. На Марине лица не было, у меня сложилось такое впечатление, что она вообще первый раз в жизни попала в такую ситуацию. Внезапно в лифте снова стало темно. — Зачем ты выключил? — В голосе Нарочинской снова послышался страх. — Батарейка села. Включи свой. — Разрядился ещё минут двадцать назад. — Послышался дрожащий голос Марины. — Где ты? — Поводил я рукой в воздухе рядом с собой. — Иди сюда. — Нащупав руку Нарочинской, слегка потянул её на себя. — Брагин, что ты делаешь? — Спросила Марина, упираясь мне руками в плечо, чтобы не упасть на меня. — Спасаю тебя от темноты. — Убрал её руки со своего плеча и обнял её, притягивая к себе. — Как ты спишь-то по ночам? Со светом? — Усмехнулся я. — Да. — Тихо произнесла Марина около моего уха. Я снова прикрыл глаза, чувствуя, что начинаю засыпать. Рядом слегка подрагивала Нарочинская, но молчала. — Брагин. — Позвала Нарочинская, когда я почти заснул. — Ты спишь что ли? — Пихнула она меня. — Мне завтра на ночное дежурство, нужно же мне отдохнуть перед этим. И ты спи. — Я снова прикрыл глаза, надеясь заснуть. — Брагин. — Снова меня толкнула Марина. — Ну, что тебе? — Повернулся я в её сторону и мой нос задел её нос. — Сколько мы тут уже сидим? Уже, наверное, полночи прошло. — И не надейся. Прошло максимум часа два. — Пробормотал я, закрывая глаза. — Я устала сидеть, ноги уже болят. — Жаловалась Марина. — И холодно. — О, Господи! Да за что мне это, а? Лучше бы я тут один застрял, хоть бы выспался перед работой. Сядь ровно. — Отстранил я блондинку от себя. Снял куртку и снова протянул руки к Нарочинской. — Где ты там? — Возмутился я. Нащупал руку Нарочинской, прошёлся руками вдоль её тела, опустил их ей на талию и потянул на себя. — Что ты делаешь? — Начала сопротивляться Марина. — Спать тебя укладываю. — Выдохнул я. Усадил Нарочинскую к себе на колени и накинул на неё свою куртку. — Спи. И чтобы больше ни звука от тебя. — Я, обнимая Нарочинскую за талию, снова откинул голову на стенку лифта и закрыл глаза. Марина немного повозилась у меня на коленях, ища более удобное положение и успокоившись, положила голову мне на плечо. Постепенно Марина расслабилась, и дыхание её стало более ровным, она заснула. Но теперь не мог уснуть я. Нарочинская сидела у меня на коленях, я чувствовал её запах, тепло и не мог спокойно сидеть. Ноги быстро занемели и я практически их не чувствовал. Открыл глаза и попытался рассмотреть Нарочинскую. Ничего не вышло, было темно, да и лица её я не смог бы рассмотреть, потому что голова лежала у меня на плече, а шевелиться не хотелось. Проснется, будет опять жаловаться на сложившуюся ситуацию. Закрыл глаза и постарался отключить голову. Не вышло. Одна моя ладонь была у Марины под расстегнутым пальто, другая поверх него. Слегка провёл ладонью под пальто, от чего Марина слегка зашевелилась. Решил больше не испытывать судьбу, а то ещё убьёт меня здесь и скажет, что так и было! Вскоре усталость взяла своё, и я заснул, крепко сжимая Нарочинскую в объятиях.

***

— Брагин, ты спишь? — Тихо заговорила Нарочинская, завозившись у меня на ногах. — Уже нет. Что же тебе не спится-то, Марина Владимировна? — Зевая, спросил я. — Сколько мы уже тут? Сколько нам ещё тут сидеть? — Я почувствовал, что Марина повернулась лицом ко мне. Я ощущал её дыхание. — Когда нас отсюда вытащат? — Да уж поскорее бы! Надоело слушать твои истерики. — Повысил я голос. — Мои истерики? — Возмутилась Марина. — Зачем я вообще с тобой пошла в этот лифт? Почему именно с тобой я должна… — Договорить я ей не дал. Лучший способ заткнуть рот женщине это просто поцеловать её. Нарочинская совсем этого не ожидавшая даже ненадолго замерла, мне в какой-то момент показалось, что она даже перестала дышать. Отстранился от неё, она молчала. — Ты чего творишь? — Закричала Марина. — Да кто ты вооб… — Я снова притянул её к себе. В этот раз она видимо предвидела это, и стала сопротивляться, упершись руками мне в грудь. Отпустил её и получил от неё по щеке. — Не смей ко мне прикасаться! — Разозлившись, проговорила Марина. Больше не кричала, уже хорошо. Встала с моих ног и чуть не наступила на них же своими каблуками. — Осторожней. А то понаделаешь во мне дырок своими каблуками, заражение пойдёт, а потом всё. Смерть! — Улыбался я. Нарочинская стояла, громко сопя надо мной. Через пять минут она начала переминаться с ноги на ногу, устала стоять на каблуках. — Может, сядешь уже? — Спросил я. — Нет. — Решительно ответила Марина. — Ну, как хочешь. Только сильно не топай, а то заснуть мне мешаешь. — Марина снова недовольно засопела. — Можно я сяду? — Спустя минут пять, спросила Марина. — Давай уже. — Нащупал её руку и помог снова сесть мне на ноги. — Сколько времени? — Устроившись, спросила Марина. — У тебя часы вроде были? — Спросил я. — Да. Только всё равно ничего не видно. — Дай руку. — Я нащупал часы на её руке, достал свой телефон и, поднеся экран к часам, нажал на включение. Экран на какую-то долю секунды загорелся и снова погас. — Дай свой телефон. От моего толку ноль, полностью разрядился. — Марина вложила мне в руку телефон. Ту же операцию я проделал с её телефоном, только светился он чуть дольше моего. Я успел разглядеть время. — Три часа ночи, Нарочинская. — Вкладывая телефон ей в руку, сообщил я. — С чего ты взял, что ночи? Может дня? Тут же темно. — Потому что в три дня мы бы тут не сидели! Бабушки здесь очень активные, после выявления нерабочего лифта мы бы уже через полчаса вышли отсюда, а не до трёх дня сидели. Так что у нас ещё есть время поспать. — Закончил я. — Ты об этом так спокойно говоришь. — Удивилась Марина. — Потому что со мной это не первый раз. Вот с кем-то в лифте первый, так долго тоже первый раз. А застреваю не первый раз. Давай спать? — Я не могу спать. У меня уже всё тело болит. Вообще больше не заснуть. Темнота ещё эта! — Возмущалась Марина. — Ну, если не хочешь спать, можно… — Я пробрался рукой ей под пальто и погладил бок. — Руки убери! — Прошипела Марина. — Тогда спи. — Я вернул руку на место и прикрыл глаза. — Прекрати на меня смотреть, всё равно ничего не видно. — С чего ты взял, что я смотрю на тебя? — Спросила Марина, всё так же смотря в мою сторону. — Поскольку ты сидишь совсем рядом, я чувствую твоё дыхание у себя на лице. Поздно отворачиваться. — Засмеялся я, почувствовав, как Марина резко отвернулась. — Тогда давай разговаривать. Ты сказала, что недавно переехала, откуда? — До этого я с папой в Америке жила. Он помог мне в Склиф устроиться. Ты давно в больнице работаешь? — Задала мне вопрос Марина. — Почти пятнадцать лет. — А Нина из регистратуры? Давно её знаешь? — Нинку-то? — Улыбнулся я. — Нинку давно знаю. Мы с ней уже больше девяти лет вместе работаем. Хорошая она, добрая. Помогает всегда. А чего это ты про неё спросила? — Снова улыбнулся я. — Просто я подумала, что… Да не важно. — Что ты подумала? — Удивился я. — Что мы…с Нинкой? Да никогда в жизни этого не было! Мы просто хорошие друзья. Почему из Америки уехала? — Немного помолчав, снова спросил я. — Так сложились обстоятельства. — Сколько тебе лет? — Тридцать шесть. — Почувствовал, что она заулыбалась. — Ммм… А мне тридцать восемь. — Тоже улыбнулся я. — Ты в детстве, наверное, смешная была. — Ага, обхохочешься. — Засмеялась Нарочинская. — Слушай, Брагин. — Марина отстранилась от меня, она смотрела на меня, только я её дыхание едва чувствовал. — Ты сентиментальный что ли? — В голосе слышался смех. — Угу. — Я снова притянул её к себе. Марина положила голову мне на плечо. — Первые раз в такую ситуацию попала. — Призналась Нарочинская. — В Америке лифтов нет? — Есть. Но у нас с папой был дом. А в госпитале лифт всегда работал исправно. Чего ты смеёшься? — Спросила Марина, услышав мой тихий смех. — Видела бы ты себя, Нарочинская, когда лифт остановился и свет погас. — Снова засмеялся я. — Никогда бы не подумал, что ты боишься темноты. Да и вообще чего-то боишься. — Ну, а что я не человек что ли? — Может и человек, да только серьёзный слишком. — Знаешь, что Брагин? Ты вообще клоун! И мне хватило несколько часов, чтобы это понять. — Так всем нравится. И тебе нравится. — Чего? Ничего мне не нравится. — Возразила Нарочинская, отрывая голову от моего плеча. — Нравится, нравится, уж я-то вижу. — Да что ты там видишь? — Не заводись, а то я за себя не отвечаю. — И что ты сделаешь? — Провоцировала Марина, наклонилась чуть ближе ко мне. — Марина Владимировна, нарываешься! Потом опять возмущаться будешь. — А может, не буду? — Её голос прозвучал совсем тихо, а дыхание чувствовалось уже на губах. Слегка потянулся к ней и нашёл её губы своими губами, Марина с готовностью ответила.