Наш лифт

На следующее утро, ровно в восемь часов, я подошёл к двери Нарочинской и нажал на звонок. Дверь открылась минут через пять, после того, как я нажал на звонок. На пороге стояла лохматая Марина, в накинутом на плечи лёгком халатике. Подняв на меня взгляд, она нахмурилась, а потом широко распахнула глаза. — Я забыла! — Извиняющимся тоном, пролепетала Нарочинская и унеслась в комнату, оставляя меня у открытой двери. Зашёл в квартиру, закрывая за собой дверь, прошёл следом за Нарочинской, которая уже стояла около распахнутого шкафа. — Выйди, пожалуйста, мне надо одеться. — Просила Нарочинская, выкладывая подходящую одежду на кровать. — Можно подумать, я там чего-то не видел! — Бросил я, но из комнаты всё, же вышел. Если бы остался, опять начали спорить и точно бы опоздали. Минут через пятнадцать, Марина появилась на кухне и, забрав у меня из рук кружку с чаем, который я успел себе налить, пока ждал её, сделала пару глотков. — Сколько сахара ты туда кинул? — Возвращая мне кружку, спросила она. — Пить вообще невозможно. — Так я и не для тебя его делал. — Разом допил чай, сполоснул кружку и вышел с кухни. — Давай живее, опаздываем уже! — Поторопил я Марину, на что она лишь недовольно хмыкнула, но быстро впихнула ноги в тёплые ботинки. Внимательно осмотрев Марину с ног до головы, оценивая, тепло ли она одета, вышел из квартиры. Нарочинская закрыла дверь, и мы вместе пошли вниз по лестнице. На место мы всё равно приехали раньше остальных, поэтому ещё минут двадцать стояли одни. Нарочинская смотрела куда угодно, но только не на меня. Минут через пять стоя на одном месте, Нарочинская начала заметно подрагивать, пытаясь спрятать руки поглубже в рукава, чтобы они не так сильно мёрзли. Она явно не собиралась показывать мне, что ей холодно, но после очередного передёргивания плечами я не выдержал и притянул её к себе, обнимая. Нарочинская вытащив руки из рукавов, пробралась холодными пальчиками под мою куртку и сцепила их у меня на спине, носом уткнувшись в грудь. — Говорил же тебе, чтобы теплее одевалась! — Прошептал я на ухо Марине. Она промолчала, лишь сильнее прижимаясь ко мне. — Здравствуйте, Олег Михайлович! — К нам одновременно подошли Салам с Костиком, громко смеясь. Марина дёрнулась, пытаясь отстраниться, но я сильнее прижал её к себе, чтобы не вырывалась. — Здравствуйте, Марина Владимировна. — Олег Михайлович, а чего это вы с Мариной Владимировной обнимаетесь? Мы вам не помешали? — Хохотнул Лазарев. — Не помешали. — Улыбнулся я. — Марина Владимировна замёрзла, пока вас всех дождёшься, поэтому теперь приходится её отогревать. Вскоре все были в сборе, дождавшись автобуса, который должен был отвезти нас на дачу, загрузились в автобус и двинулись в путь. Первыми запустили женский пол, которые все до единой замёрзли, следом уже входили мужчины. В автобус я зашёл последний, оглядел ребят, проверяя, не забыли ли мы кого-нибудь. В основном все сели на первые сидения, шумно переговариваясь. Отыскал взглядом блондинистую макушку, которая одиноко сидела почти в конце автобуса. Двинулся в её сторону, по дороге отвесив Лазареву подзатыльник за то, что уже вскрывал бутылку шампанского. — Подвинься. — Остановившись рядом с Нарочинской, попросил я. Марина подняла на меня недовольный взгляд, но всё-таки подвинулась на соседнее место. Отвернувшись от меня, прикрыла глаза, видимо, пытаясь заснуть, но из-за громкого смеха ребят и неудобного положения ей это не удавалось. Подняв между сидениями подлокотник, притянул Марину к себе, чтобы ей было удобнее. Она благодарно заглянула в глаза и положила голову мне на плечо, прикрывая глаза и позволяя себя обнять. — Олег Михайлович! — Спустя час громко закричал Лазарев на весь автобус. — Идите к нам! — Марина вздрогнув, открыла глаза. — Лазарев, я тебе сейчас в лоб дам! — Повысил я голос, заметив, что Нарочинская проснулась. — Чего ты орёшь так, а? Ребят, Салам, Петя, да заберите вы у него бутылку! — Прокричал я, когда Костик начал горланить песни. Марина села ровнее и взглянув на Костю, засмеялась. — Брагин! — Повернулась ко мне Марина. — Нам долго ещё ехать? — Спросила она, практически не смотря мне в глаза. — Ещё примерно час. — Я попытался поймать её взгляд, но не получилось. Она снова перевела взгляд на ребят, наблюдая за ними с улыбкой на губах. Я несколько минут смотрел на неё неотрывно, потом перевёл взгляд на коллег, и, убедившись, что они заняты общением друг с другом и в нашу сторону вообще не смотрят, взял в ладони лицо Нарочинской и развернул к себе, заглядывая в глаза. — Больно. — Немного поморщившись, прошептала Марина и снова спрятала глаза. — Извини. — Так же прошептал я, наклоняясь к ней всё ближе. — Не надо, Олег. — Марина всё-таки подняла на меня глаза. Расстояние между нашими губами было в пару сантиметров. Не отрывая взгляда от её глаз, ещё чуть-чуть подался вперёд и коснулся губами её губ. Нарочинская прикрыла глаза, но отвечать не торопилась. Оставив её губы, прошёлся поцелуями по скуле, двигаясь к ушку, Марина слегка прикусила нижнюю губу, чтобы заглушить стон, который вырывался наружу. Никто этого не услышал, кроме меня. Слегка прикусил мочку уха, вызывая очередной, едва слышный стон. Слегка потянул Марину на себя, она аккуратно пересела ко мне на колени. Ещё раз слегка прикусил мочку ушка и стал губами опускаться ниже по шее. Марина прерывисто вздохнула, прижимаясь лбом к моему плечу. Мои руки уже пробирались под её толстовку, когда Марина взяла моё лицо в ладони и заглянула в глаза, смотрела долго, внимательно, не отрываясь. Потом наклонилась к моим губам и начала целовать. Жадно, страстно, как будто в последний раз. Перехватил инициативу, подчиняя её себе, а она и не сопротивлялась. Мои руки свободно, без какого-либо стеснения гуляли по её телу, поглаживая самые чувствительные точки. Нарочинская тоже не отставала, мой свитер уже был неприлично высоко задран, а ловкие ручки не оставляли ни одного миллиметра кожи без внимания… Не знаю, как далеко бы это всё зашло, если бы автобус резко не остановился. — Приехали, доктора! — Сообщил водитель, тем самым приводя в чувство нас с Мариной. Нарочинская пересела на своё место и прижала ладони к пылающим щекам. Я только успел одёрнуть свитер, как к нам повернулись ребята, спрашивая куда идти. Отправив их ждать около автобуса, повернулся к Нарочинской. — Сумасшедшая! — Улыбнулся я, снова притягивая её к себе и целуя. Марина улыбаясь, ответила на поцелуй. — Ну, всё. Хватит. — Отстранилась она. — Ребята там мёрзнут, а мы в тепле тут сидим. — Она поправила свою толстовку и натянула куртку. — Идём. — Пихнула она меня. Я, улыбаясь, поднялся, и снова обнимая Марину, поцеловал. — Брагин, хватит, остановись! — Вяло сопротивлялась Марина. — Может, не пойдём никуда, а, Марина Владимировна? — Заулыбался я, не выпуская её из объятий. — Пойдём, Олег Михайлович! — Начальственным тоном, произнесла Марина Владимировна. — Ты же не хочешь Нине испортить весь сюрприз?! — Не хочу! — Покачал я головой. — Но и тебя я отпускать не хочу. — Брагин, ну, куда я отсюда денусь? — Засмеялась Марина. — Кругом лес, транспорта здесь никакого… — Олег! — Раздался голос Пастухова с улицы. — Я, конечно, всё понимаю, но наши девушки почти превратились в снегурочек! Может, ты нам хотя бы укажешь направление, куда двигаться? — Мы с Мариной переглянулись и двинулись к выходу, взяв вещи. — Ну, наконец-то! — Увидев, что я вышел из автобуса, пробормотал Костя. — Лазарев, я всё слышал! — Засмеялся я, на что Константин состроил недовольную рожицу, развеселив девушек. — Иди сюда. — Марина стояла на ступени автобуса, не решаясь спуститься. Рядом стояло слишком много народу. Подхватив её, снял со ступени и поставил рядом со мной, Марина стояла, тесно ко мне прижавшись. — Ну, что встали-то, господа хирурги? Пойдёмте. — Всё ещё прижимая к себе Марину, двинулся вперёд. Выйдя на более свободный участок дороги, отпустил Нарочинскую, но она, не отставая, шла рядом, а потом и вовсе взяла меня под локоть, шагая рядом. Поскольку мы шли первые, за нами слышался возбуждённый шёпот, коллеги явно обсуждали нас, потому что стоило Марине обернуться, как шёпот моментально стих. Дойдя до дачи, на которой и должна была состояться вечеринка-сюрприз, все разбрелись по дому, осматриваясь. Приехали мы специально намного раньше Нины, чтобы было время спокойно подготовиться и освоиться. Мы с Катей стояли на крыльце и обсуждали последние детали, когда мне в лицо прилетел снежок. Катя начала громко смеяться, показывая кому-то большой палец. Я проследил за её взглядом и наткнулся на смеющегося Лазарева. Парень от смеха аж сложился пополам, а потом и вовсе упал коленями в глубокий снег. — Лазарев! — Взревел я, стряхивая с лица остатки снежка. — Я тебя сейчас убью! — Я двинулся в его сторону, парень сначала замер, а потом бросился бежать с диким воплем. Я его уже почти догнал, когда дорогу мне преградила Марина. — Брагин! — Смеясь, говорила Марина, — Это не он! — В глазах небесного цвета плясали весёлые чёртики. — А кто? — Немного растерялся я. Я был уверен, что это именно Костя. — Я. — Улыбаясь, ответила Марина. — Ты? — Переспросил я. Марина медленно начала от меня пятиться. — Ты кинула мне снежок в лицо! — Марина кивнула и, развернувшись, бросилась бежать. Но к её несчастью, бегала она намного хуже Лазарева, который снова сложился пополам от смеха, наблюдая за мной и Мариной, к нему присоединились и остальные, гадая, что будет происходить дальше. Догнав Маринку, закинул её себе на плечо и понёс к большому сугробу около дома. Нарочинская догадавшись, что я собираюсь сделать, звонко заверещала, совсем по-детски, правда при этом она успевала ещё выкрикивать и ругательства, перемешанные с просьбами отпустить её. — Брагин, если ты это сделаешь, я тебя точно уволю! — Сквозь смех, кричала Марина. — Я тебе не верю. — Так же смеясь, ответил я ей. — Отпустить? — Да, только не в сугроб! — Заверещала Марина, сильнее вцепившись руками в мою куртку, когда я наклонился вперёд. — Олег, пора. Нина уже подъезжает. — Подошла к нам Катя. — Повезло тебе Нарочинская. — Весело ответил я, ставя Марину на ноги. — Угу. — Кивнула она, скрывая улыбку. Но стоило мне отвернуться и немного отойти, как в спину снова прилетел снежок. — Ладно, ладно. — Кивнул я, оборачиваясь на весёлую Марину.

***

Позже, когда именинница была поздравлена, подарки подарены и произнесены тосты, все разбрелись по комнате небольшими компашками. Я сидел в кресле один, украдкой наблюдая за всеми. Нина, Катя и Полина сидели на диване, что-то тихонько обсуждая, Пастухова иногда оглядывалась на своего мужа, который разговаривал с Саламом и Костей, пытаясь им что-то объяснить. Перевёл взгляд на Марину, которая, так же как и я, в одиночестве сидела за столом, методично опустошая бутылку шампанского. Ещё раз обвёл всех взглядом и поднялся со своего места, направляясь к Нарочинской. — Тебе не много? — Спросил я, забирая у неё из рук бокал. — Брагин, — она подняла на меня затуманенный взгляд, — тебе-то какая разница? — Пойдём, прогуляемся. — Я поднял её со стула и слегка придерживая, вышел из комнаты, по дороге кивая Нине, которая обратила на нас внимание. — Брагин, отстань от меня. — Марина оттолкнула меня и сама чуть не упала, запутавшись в собственных ногах. — Чего ты вообще всё время ко мне липнешь? — Я, не обращая внимания на её пьяный бред, натянул на неё куртку и вывел на улицу. Марина пару раз глубоко вдохнула, прикрыв глаза. — Лучше? — Спросил я, стоя рядом с ней. — Угу. — Не открывая глаз, слегка кивнула она. — С чего ты вдруг напиться-то решила? — Встав напротив Нарочинской, застегнул ей кофту до самой шеи и запахнул куртку. — Не знаю. Так получилось. — Марина снова прятала от меня глаза, отворачиваясь, всякий раз, когда я пытался поймать её взгляд. — Слушай, Брагин… — Начала Марина, но сама себя оборвала. Я видел, что она не решается что-то сказать и лишь молча, ждал, пока она соберётся с мыслями. — Я…люблю тебя?! — Прозвучало это то ли как вопрос, то ли как утверждение. Я вскинул брови, смотря на неё. Нарочинская заглянула мне в глаза, как будто пытаясь что-то понять. — Опять игры твои? — Тихо спросил я. — Чего? — Нахмурилась Марина. — Да пошёл ты! — Резко развернулась и хотела зайти в дом, но дёрнув её за руку, прижал спиной к стене дома. — Чего ты меня, как шавку гоняешь? — Наклонившись близко к ней, спросил я. — Туда-сюда, туда-сюда. — Марина лишь хмыкнула, прикусив нижнюю губу. — Зачем ты вообще со мной? — Она продолжала смотреть на меня, не произнеся ни слова. — Понятно. Как разберёшься, позвони. — Оставив её на крыльце, зашёл в дом, тихонько закрывая за собой дверь. Пройдя в комнату, я снова сел на своё кресло, вскоре появилась и Марина. Она, отыскав меня взглядом, сразу отвела глаза и вернулась на стул около стола, рука уже потянулась к бутылке. — Хватит пить. — Забрав бутылку прямо из-под её рук, сказал я. Бутылку отставил подальше от Нарочинской. Марина уже хотела что-то возразить, как в комнате погас свет, остались гореть лишь несколько гирлянд, от которых света практически не было. Услышал судорожный вздох Нарочинской и почувствовал, как она нащупала в темноте мою руку. Слегка сжал её ладонь в ответ. Оказалось, что это всего лишь Катя, которая несла праздничный торт. Когда свет был снова включен, Марина быстро выдернула свою руку и отвернулась от меня. Я лишь покачал головой на это и снова ушёл к креслу. Когда торт был почти съеден, свет в комнате снова погас. — Кто опять выключил свет? — Послышался недовольный голос Нарочинской, за недовольством она попыталась скрыть страх, но я чётко слышал, как дрогнул её голос. — Марин, а света нигде нет. — Нина, стоявшая рядом со мной, всматривалась в темноту за окном, где ещё пять минут назад, горел свет в соседних домах. Вскоре в комнате появилось несколько свечей, которые немного осветили комнату. Нарочинская по-прежнему сидела за столом и поскольку рядом с ней была одна из свечей, можно было разглядеть, какая она бледная. — Марин, всё нормально? — Взволнованно спросила Нина. — Ты бледная вся. — Всё хорошо, просто устала. — Она пробежалась взглядом по мне. — Может, тогда спать ляжешь? — Предложила Катя, не отводя глаз от Марины. — Да. — Кивнула Марина, и снова посмотрела на меня. Забрав одну свечу, Катя и Марина вышли из комнаты. В относительной тишине, услышал, как скрипнула лестница на второй этаж. А вскоре вернулась и сама Катя со свечою в руках. Я ухмыльнулся, представляя лицо Нарочинской, когда Катя оставила её одну в комнате на втором этаже в полной темноте. Сначала меня это позабавило, а вот потом… Нарочинская до смерти боится темноты, и я даже не представляю, что сейчас ощущает Марина. К тому же я заметил, что её телефон остался лежать на столе, где она сидела. А это значит, что она лишилась единственного источника света, который помог бы ей в данной ситуации. Посидев ещё с минуту, поднялся с кресла, взял телефон Нарочинской и вышел из комнаты, включил фонарик и начал подниматься на второй этаж. Заглянув в несколько комнат, обнаружил Марину в третьей. Она сидела на кровати, прижав коленки к груди и уткнувшись в них лицом. — Я принёс тебе твой телефон. — Тихо проговорил я, садясь рядом с Мариной. Её била мелкая дрожь, руки, которыми она обнимала колени ходили ходуном. — Ну, тише, тише. Всё, успокойся. — Положив телефон фонариком вверх, притянул её к себе. — Ну, что ты? — Услышал, как она начала всхлипывать. — Не плачь, слышишь? Маленькая моя, не плачь. Всё хорошо, я здесь, рядом. Не плачь, девочка моя. — Пересадил её к себе на колени и аккуратно поглаживал по волосам. Постепенно Нарочинская успокоилась, но высвобождаться из объятий не спешила. Так и сидели, она у меня на коленях, в моих объятиях. — Ложись спать. — Прошептал я. — Ты устала за сегодня, ложись. — Пересадил её на кровать. Нарочинская встала, переложила телефон на прикроватную тумбочку и начала раздеваться. Сначала она стянула с себя толстовку. — Может, мне выйти? — Спросил я. — Можно подумать ты там чего-то не видел! — Она ответила мне моей же фразой, которую я произнёс сегодня утром, когда она собиралась переодеваться. Вслед за толстовкой Марина скинула и джемпер, оставаясь в свободной футболке. Подняв футболку, расстегнула молнию на джинсах и стянула их со стройных ног, футболка ни капельки не прикрывала пятую точку Нарочинской. — Ты специально это делаешь? — Голос у меня стал через чур хриплым. — Что именно? — Она встала передо мной, заглядывая в глаза. Склонила голову чуть набок и облизнула губы. Резко притянул её к себе, сажая на колени. Марина послушно села, обнимая меня за шею. Сама наклонилась ко мне за поцелуем, сама плотнее прижалась, сама стянула с меня свитер. Провёл ладонями по её обнаженным ногам от коленей до бёдер, вызывая у Нарочинской стон наслаждения. Руками пробрался под свободную футболку, поглаживая спину, живот, поднимаясь к груди. Губами проложил дорожку поцелуев от губ до ушка, потом к шее. Марина откинула голову назад, открывая большее пространство ласки. Футболка уже мешала, поэтому быстро стягивая её и откидывая в сторону, снова нашёл губами губы Нарочинской, которая с готовностью отвечала, прижимаясь всё плотнее. Моя футболка отправилась следом за Марининой, нежные пальчики пробежали вдоль позвоночника, вернулись к плечам и слегка впились коготками в кожу. Резко поднялся, подхватывая Марину, чтобы в следующую секунду опустить её спиной на прохладную кровать, нависая над ней и продолжая наслаждаться ею…

***

Проснулся я от яркого света, который мешал мне спать. Надеясь ещё немного поспать, натянул одеяло на голову, создавая необходимую темноту. И я уже почти заснул, когда почувствовал, что меня кто-то щёлкает по носу. Приоткрыл один глаз и взглянул на улыбающуюся Нарочинскую. — Что? — Потерев нос, спросил я. — Вставать пора. — Она снова щёлкнула меня по носу. — Скоро домой ехать. — Я сплю, не мешай. — Я снова натянул одеяло на голову, и закрыл глаза. — Ну, ладно, спи. — Согласилась Марина. Чуть спустив одеяло и приоткрыв один глаз, я стал наблюдать за ней. Она села на кровати, потянулась и надела футболку, которая оказалась моей. Встала с постели и снова потянулась, от чего футболка поползла вверх, открывая вид на стройные ножки. Марина ещё пару раз так потянулась, и взяла в руки джинсы, чтобы их надеть. Я не выдержал, откинул одеяло и потянул на себя Нарочинскую, откидывая в сторону её джинсы и стягивая только что надетую футболку.

***

В автобусе мы с Мариной снова сели в самый конец. Ребята так же весело болтали между собой, обсуждая прошедший выходной. Сначала мы с Мариной пытались вести диалог, но она, то и дело закрывала глаза, погружаясь в сон, от чего смешно кивала головой. В определённый момент мне стало её жалко, поэтому устроил её в своих объятиях, чтобы она нормально поспала до Москвы. Сам же всю оставшуюся дорогу до Москвы я рассматривал спящую Нарочинскую, надеясь, что вернувшись домой, она снова не начнёт делать глупости, от которых я порядком устал.