В поиске и странствии

      Часы показывали шесть утра. Кристиан стоял перед комнатой Элис и не решался войти. Буквально полчаса назад его разбудил отец и сообщил, что тетя Кэссиди умерла. Спросонья Кристиан сначала не смог понять, о чем речь. Как так?.. Тетя Кэссиди ведь не так давно заглянула в его комнату и бодро сказала: «Эй, Крис, не засиживайся до самого утра! Голова у тебя и так большая, позаботься о сердце». Он что-то пробормотал в ответ, а она взъерошила ему волосы и пошла спать. Получается, не пошла. Она отправилась в логово Пожирателей смерти, чтобы выручить Кэролайн, но не преуспела и погибла. Полчаса назад в дом явился посланник от Пожирателей и принес ее тело. А еще добавил, что ему велено забрать лошадь Кэролайн, и ушел. Странно, что не кота… Кэролайн его обожала и баловала. Коту разрешалось все. Коту доставались самые вкусные кусочки со стола. Сейчас Салем больше напоминал хорька в шкуре черного кота, большей ему размера на три, в основном спал на кровати Кэролайн и мало ел, лишь из какого-то инстинкта, чем из своего обычного гурманства.       Тело тети Кэссиди лежало в гостиной на диване. Она еще никогда не выглядела такой спокойной… Нет-нет, у Кристиана совсем не возникло ассоциаций со сном — тетушка обычно занимала все пространство и похрапывала. Скорее… она наконец-то обрела мир.       «Как ты могла оставить меня, тетя Кэссиди?»       Их никогда не связывали особенно теплые отношения, но тетушка все же была частью семьи, и ее потеря ощущалась как предательство. Нет, Кристиан не злился, его сердце не болело. Скорее он просто перестал ощущать его биение. Мог ли он быть уверен, что не потеряет еще и отца, Кэролайн, Элис, бабушек и дедушек? О, он еще не знал, что через океан уже летит сова с новым горестным известием о кончине бабушки Мун. Та хотя бы мирно умерла в собственной постели.              — Может, вернемся в Нью-Йорк? — негромко спросил Кристиан, зная, что отец все это время стоял позади него.       — У них Кэролайн, — так же негромко ответил отец и сжал его плечо. — Крис, я прошу тебя…       Его голос дрогнул, но юноша и так знал продолжение фразы: «…поезжай в Хогвартс, присмотри за сестрой.» Не то что бы отец хотел отпускать его в школу, просто другого выбора не было. Ему велели жить обычной жизнью, вести бизнес, выпускать газеты с восхвалением нового правительства, и, конечно же, он рано или поздно встретится с дочерью. Кэролайн всего лишь проводит каникулы с семьей своего молодого человека. Наверняка после школы они поженятся, если только не сбегут раньше. Поздравляем, мистер Дэниэлс, очень выгодная партия. Отец, в общем-то, взгляды Сами-Знаете-Кого разделял, но не одобрял методов, считая, что тому не хватило грамотной пропаганды. Что ж, теперь ему предстояло обеспечить эту самую грамотную пропаганду.       — Я знаю, пап, — сказал Кристиан. — Я… пойду скажу Элис. Не уверен, что она меня услышит, но она должна знать.              И вот таким образом он оказался перед знакомой дверью в обитель Элис. Он выдохнул, неуверенно поскреб ногтями деревянную створку, немного выждал и все же вошел. Элис сидела в своем обычном кресле и смотрела через окно в сад. И что она только там видела? Тетя Кэссиди одно время пыталась ухаживать за садом, но было заметно, что садоводство совсем ей не давалось, и она махнула рукой. С тех пор сад начал медленно зарастать, и разве что лошадь Кэролайн подъедала сорняки. Юноша подошел к Элис и тоже посмотрел в окно. Теперь, когда и Кельпи забрали, рано или поздно лозы окончательно обовьют дом, а колючие розовые кусты стеной станут вокруг, как у замка Спящей Красавицы. Найдется ли герой, способный прорубить эту стену и спасти принцессу, плененную вечным сном? Или же розы поглотят и его?       — Элис, — Кристиан глубоко вздохнул, — я не знаю, слышишь ли ты меня. Не знаю, как подобрать слова. Так что прости меня, если я скажу слишком грубо, ладно? Тетя Кэссиди…              Ну вот, подобрался к самому главному. Интересно, отцу было так же сложно сообщить ему о смерти мамы?       — …умерла, — он все же смог закончить фразу и выдохнул. Никакого облегчения он совершенно не почувствовал. Наоборот, пустота в груди начала давить внутренности до колючей боли.              Элис, казалось бы, никак не отреагировала. Возможно, в ее лице, ее взгляде, произошли какие-то изменения, которые так ловко подмечали другие люди, но которые Кристиану были совершенно непонятны. Может быть, она все-таки вообще его услышала? Как бы он хотел понять, что происходит с Элис… Не только сейчас, но и за все время. Почему она пыталась покончить с собой в больнице? Почему перестала говорить и почему за эти два года не произошло никаких улучшений? Да, Элис могла сама за собой поухаживать, но она скорее напоминала искусно сделанную механическую куклу, чем живого человека.       — Прости меня, — зачем-то еще раз извинился Кристиан, словно бы он был виноват в том, что тетя Кэссиди решилась на этот идиотский план по спасению Кэролайн.              В неловкой тишине прошло еще несколько мучительных мгновений. Кристиан неловко потоптался на месте, не зная, стоит ли ему все-таки дождаться реакции Элис, или же уйти. А что, если после его ухода Элис вновь попытается покончить с собой? За последние три года на их семью свалилось слишком много несчастий, и устраивать двойные похороны Кристиану совершенно не хотелось. Надо было захватить с собой книгу. Тогда он смог бы и себя чем-то занять, и посидеть вместе с Элис. Он беспомощно окинул взглядом полупустую комнату. Никаких книг, безделушек, или рукоделия — ничего не говорило о том, что здесь кто-то обитает.       — Крис…              Он перевел взгляд на Элис. Вроде как она только что позвала его по имени, но звучало оно так, словно бы скрип двери случайно сложился в похожий звук. Но нет, Элис действительно смотрела на него огромными серыми глазами, казавшимися почти призрачными на ее бледном лице. Затем Элис протянула Кристиану руку, и он осторожно взял ее. Какая тонкая и легкая… едва ли весит больше птичьей лапки.       — На осеннем костре сгорела зимняя жрица. Пеплом ее умоется юная королева весны, чтобы разгореться летним огнем. Она вспомнит, что было до нее и станет после.              Голос Элис хрипел все страшнее, но Кристиан был не в силах ее остановить. Он уже испытывал этот первородный ужас человека разумного перед силой, которую он не в состоянии осознать, и уж тем более — укротить. То же ощущение у него порой возникало рядом с Кэролайн. Как же комфортно рядом с Гермионой, у которой на все есть стройная и логичная теория…       — Элис, что ты такое… — пробормотал он. Продолжение фразы как-то не придумалось.              «Что ты такое?..»              Она моргнула, и в ее лице появилось нечто родное, смутно знакомое… Можно было бы сказать, давно позабытое, но Кристиан никогда ничего не забывал.       — Кэссиди… умерла? — прошелестела Элис.              Кристиан лишь кивнул, сбитый с толку подобной переменой. Пальцы Элис сжали его пальцы. Она не заплакала, но ее взгляд сказал о многом, и даже Кристиан смог это прочитать. Он неловко приобнял ее. В этом ведь и есть смысл жизни? Что-то умирает, и на смену ему что-то оживает?              Элис плохо помнила свою жизнь за последние два года. Ну или просто не хотела об этом говорить. Помнила отдельные эпизоды, знакомые лица, обрывочные фразы, и как Кельпи сжевала все розы с одного из кустов. Для нее все это тянулось, как один бесконечный день. А о том, что она сказала про весеннюю королеву, она ровным счетом ничего не припомнила. Может, оно и к лучшему. Но в голове Кристиана эти слова крепко засели.

***

      Похороны тети Кэссиди состоялись на семейном кладбище Пенсвиков, недалеко от их сгоревшего поместья. Мистер Эдмунд Пенсвик, старший брат покойного супруга тети Кэссиди, крайне возмущался этому факту, но подобное желание было оговорено еще в завещании его брата, так что ему пришлось с этим смириться. В день похорон он прислал цветы и записку с соболезнованиями, но никто из его семьи на церемонию не явился.       Зато там появилась Кэролайн в компании Малфоев. Все четверо больше напоминали семейство упырей — Малфои и вовсе цветом кожи сливались со своими платиновыми волосами, и Кэролайн выделялась среди них лишь каштановой косой. Она явно много плакала — линзы очков лишь подчеркивали красноватые прожилки около глаз. Черное платье с высоким воротником было ей сильно не к лицу.              После церемонии к Кристиану и мистеру Дэниэлсу подошел неизвестный мужчина и пригласил следовать за ним. Он привел их к сторожке смотрителя, обставленной весьма просто, но здесь было все необходимое для того, чтобы чувствовать себя комфортно, насколько это вообще возможно в одиночестве на кладбище. В крохотной гостиной, совмещенной с кухней и прихожей, сидела Кэролайн, крепко сжав руки. Перед ней, на кофейном столике, дымился чайник и стояла вазочка с печеньем, но она словно бы не обращала на это все внимания. Она лишь вздрогнула, когда зашуршала дверь, бросила взгляд в сторону отца и брата и дернулась, словно бы хотела броситься к ним, но сдержала порыв. Вместо этого она встала, подошла к ним и почти церемонно обняла отца.       — Кэрри… — пробормотал он сжимая ее в объятиях так, что она почти скрывалась в его больших руках. — Кэрри, у тебя все хорошо? Ты хочешь домой?              Она молчала, точно бы отцовские объятия душили ее, и не давали сказать ни слова. Но наконец Кэролайн сдавленно произнесла:       — Все в порядке. Мистер и миссис Малфой хорошо обо мне заботятся.       Больше она не могла сказать, и все это прекрасно понимали. Даже Кристиан услышал подавленную истерику в ее голосе. Конечно же Кэрри хотела домой к своей семье и своему коту, но кто бы ее отпустил.       — Папа, ты… — Кэрри издала мучительный вздох. — Папа, ты наконец-то можешь мной гордиться.       — Я горжусь, Кэрри. Я был к тебе несправедлив, но я горжусь, — тихо сказал отец и посмотрел на нее сверху вниз.       — Темный Лорд… — монотонно продолжила она заученный текст, избегая отцовского взгляда. — Сам Темный Лорд считает, что я очень талантлива. Он считает, что таких, как я, нужно поощрять. Он… выберет еще таких же талантливых детей и лично будет наблюдать за их образованием. А я… я стану первой. Ты рад за меня, папа?              «Проще говоря, выберет тех, из кого потом слепит верных последователей», — зло подумал Кристиан.              По взгляду отца было видно, что в нем борются два демона: с одной стороны его дочь станет одной из приближенных Темного Лорда, и в новом мире это крайне выгодная позиция, с другой — его дочь станет приближенной к крайне опасным людям. Наверное, где-то в начале пятого курса Кристиан даже испытал бы зависть, что его сестру будет учить один из самых искусных волшебников за всю историю магического мира. Но теперь, когда его снедали тоска и нежность по отношению к маглорожденной, когда он увидел истинную картину мира, он не был уверен, как относится к этому. Возможно, Кэролайн сейчас действительно в самой лучшей возможной позиции, но заодно это значит, что с ней нужно было быть крайне осторожным. Кто знает, насколько Темный Лорд успел промыть ей мозги.       — Я рад за тебя, моя девочка.       Отец иного и не мог сказать, даже если испытывал совсем другие чувства. Они еще немного поговорили. Кэролайн успокоилась и тоном светской леди рассказала, что у нее все хорошо. Профессор Снейп спас ее из сражения, которое разразилось в конце учебного года, и доставил в Малфой-мэнор. Разумеется, мистер и миссис Малфой очень хорошо ее приняли, но на восстановление здоровья (Кэролайн немного задело до того, как поспел профессор Снейп) и душевного состояния ушло много времени. То, что произошло с тетей Кэссиди, это ужасная трагедия, но она первая напала, не разобравшись в ситуации, и те, кто был в доме, отчаянно защищались. Разумеется, Темный Лорд разберется с тем, из чьей палочки вылетело Непростительное заклинание. «Мерлинова борода, Кэролайн, ты осознаешь вообще, что несешь?» — думал Кристиан, слушая ее и не понимая, действительно ли она верит в собственную историю. Может быть, ее истерика в начале их встречи была вызвана лишь горем по любимой тете, а на самом деле Кэролайн давно уже пала жертвой пропаганды Темного Лорда? Или ее вообще держат под Империо?       Как-то незаметно пролетел целый час. Отец, похоже, успокоился, слушая все эти невероятные истории, и уже не так сильно возражал против того, чтобы Кэролайн вернулась к Малфоям, хотя, конечно же, ему бы очень хотелось, чтобы дочь вернулась домой. Но раз она теперь ученица Темного Лорда, то, разумеется, не стоит надолго оставлять такого наставника. Отец весьма сердечно обнял Кэролайн на прощание. Кристиан хотел ограничиться обычным кивком, но сестра сама его обняла и разгладила пиджак. Кристиан почувствовал, как ее рука быстро скользнула в его нагрудный карман, но виду не подал. Ему стоило некоторых усилий дождаться, когда же они с отцом и Элис вернутся домой, прежде чем вытащить из кармана клочок пергамента, на котором было написано: «Помоги мне. Поговори с Блейзом Забини.»       Кристиан даже не знал, чему удивляться больше: этому крику помощи или просьбе поговорить с Забини. Точнее крик о помощи скорее показал, что Кэрри все еще в своем уме. А вот Забини… Кристиан помнил, что пару раз видел их вместе, но они даже друзьями не выглядели. Интересно, какие еще секреты скрывает его сестра? Но в любом случае раньше начала учебного года он никак не мог исполнить ее просьбы, разговор с Забини явно никак нельзя было доверить бумаге.       Остаток лета прошел тоскливо. Пару раз Кристиан пытался связаться с Гермионой через монеты, которые они создали, когда решили встречаться, но она не отвечала. Хотелось бы верить, что просто не могла, чем не хотела.       На несколько дней пришлось выбраться в США на похороны бабушки. Кэролайн там уже не было, и дедушка эту новость, несмотря на все объяснения, воспринял очень хмуро, и особенно не одобрил, что Кэролайн теперь ученица Сами-Знаете-Кого. «Ни к чему хорошему игры с черной магией не приводят, — буркнул дед. — Потеряли вы девчонку.» Более он тему развивать не пожелал, да и никто не пытался его разговорить. В конце концов, дедушка сам не смог присутствовать на похоронах собственной дочери, и его сильно подкосило горе от двойной потери. Кристиану думалось, что долго он не протянет, даже несмотря на все заботы Тэмми Лу, и он мысленно готовился к еще одному мрачному письму.              Возвращение в Хогвартс не принесло радости. Пускай Кристиан и полагал, что его знания давным-давно обогнали школьную программу, ему нравилось чувство превосходства над одноклассниками, обсуждения с профессорами тех вещей, которые его интересовали, и… здесь был его лучший друг. По крайней мере, до прошлого года. Как сейчас относиться к Малфою, Кристиан еще не решил. Наверное, если бы он не втянул в свои дела Кэролайн, то простить его было бы проще.              Атмосфера угнетения чувствовалась уже в поезде: мрачные гриффиндорцы и хаффлпаффцы (ряды их, похоже, сильно уменьшились), факультет Рейвенкло разделился на два враждующих лагеря, а если какие-то слизеринцы и возмущались новыми порядками по собственным соображениям, то умело это скрывали. Кристиан ехал в купе в своей обычной компании: Малфой, Крэбб, Гойл, Паркинсон и Забини. Разве что место Дафны заняла Кэролайн, выглядевшая непривычно холодно и элегантно. Она и раньше носила одежду в классическом стиле, но редко выбирала черное и белое. Сегодня на ней были черная водолазка, черная клетчатая юбка и высокие сапоги, а волосы были заплетены во французскую косу. Кто-то перестарался, пытаясь превратить ее в леди.              Дафна Гринграсс… еще одна странная потеря. Они встречались около года, но их все равно мало что связывало. Тем не менее, Дафна была частью их факультета и их компании, и ее отсутствие все равно ощущалось, будто бы не хватает кусочка в логичной головоломке. Надо будет узнать, как дела у ее сестры.              В их купе в принципе царила странная и мрачная атмосфера. Они едва ли обменялись приветственными кивками, когда вошли. Блейз сразу забился в угол и выглядел угрюмее, чем обычно. Порой он кидал какие-то странные взгляды на Кэролайн, а она делала вид, будто бы не замечает их. Драко ни о чем не разглагольствовал, а Пэнси не пыталась к нему клеиться. Разве что Крэбб и Гойл держались, как обычно, как два древних валуна, покрытых мхом.       — Дэниэлс, — вдруг особенно громко прозвучал визгливый голос Пэнси Паркинсон, когда от поездки прошло уже, казалось бы, очень много часов, и Кристиан сначала подумал, что она собирается обратиться к нему, — это правда, что тебя перевели в Слизерин?              Ну, он учился в Слизерине вот уже шесть лет… Кристиан повернул голову в сторону сестры. И не только он. Забини, кажется, тоже заинтересовался.              Кэролайн побледнела еще сильнее то ли от вопроса, то ли от такого внимания. Возможно ли, чтобы в лице человека вообще не было ни кровинки? Губ она так и не разжала, просто кивнула.       — Ха! Давно пора было, — ухмыльнулась Паркинсон. — В Хаффлпаффе учатся одни неудачники и грязнокровки. Ты там наверняка одна из всего факультета осталась.              Будь Кэролайн в обычном состоянии, она наверняка с мечом наголо бросилась бы защищать свой факультет. Но сегодняшняя Кэролайн промолчала и лишь наградила Паркинсон отсутствующим взглядом. Кристиан считал, что большего та не стоит. Не будь Паркинсон чистокровной, она вообще не сидела бы в этом купе.       — Похоже, ты наконец-то своего добился, Крис, — теперь она смотрела на него. — Наконец-то, это небольшое унижение для твоей семьи закончилось.              Кристиан опустил книгу и немного повременил с ответом, чтобы все прочувствовали, какую ошибку только что совершила Пэнси Паркинсон. Затем медленно произнес:       — То, что моя сестра была распределена в Хаффлпафф, никогда не было унижением для нашей семьи. Наше имя достаточно весомо, чтобы мы могли делать все, что хотим. Если честью для семьи Паркинсон является лишь учеба на правильном факультете — что ж, поздравляю, ты вытянула золотой билет, храни у сердца и гордись.       — Ты, видимо, забыл, что один моих предков был Министром магии, — прошипела Паркинсон, немного оторопевшая от холодного тона Кристиана.       — В восемнадцатом веке. Более поздних достижений нет? — он снова выдержал небольшую паузу. — В таком случае придержи язык.              К счастью для Паркинсон, она прекрасно знала, когда действительно стоит замолчать. К тому же Кристиан был не тем соперником, которого она могла себе позволить. А еще ей не доставало фантазии для красивой мести, особенно если за ее спиной никто не стоял. Кристиан сильно сомневался, что кто-либо захочет ему противостоять, поэтому, даже не удостоив вниманием растерянный и злой взгляд Паркинсон, он снова уткнулся в книгу. Сосредоточиться на тексте ему так и не удалось. Кэролайн сообщила о том, что стала ученицей Темного Лорда, а о более насущных вещах сказать не удосужилась. И от кого в итоге Кристиан об этом узнал!              Кое-как книга все же помогла ему скоротать время, и вот за окном начали сгущаться чернильные сумерки. Их с трудом прорезал далекий свет звезд и не менее далекий свет сотен свечей и факелов из окон величественного замка. На удивление Кристиана первокурсников, как и обычно, встречал Рубеус Хагрид, на этот раз куда менее воодушевленный, чем обычно. Он не любил туповатого и неопрятного лесничего, но все же где-то на задворках души испытал странную радость от того, что тот остался в школе. Более старшие курсы в том же привычном порядке отправились в замок в каретах, запряженных невидимыми лошадьми. Кристиан ехал вместе с Драко, Кэролайн и Пэнси Паркинсон. Первые двое словно бы замкнулись в каком-то собственном мире, и даже Паркинсон не решалась в него влезть. Все, что ей оставалось делать, это недобро посматривать на Кристиана, и, вероятно, ее мозги тяжело ворочались в попытках сообразить, чем же ответить ему.              В эти мрачные дни и Хогвартс казался замком, выплывшим из старых книг о вампирах и призраках. Пускай призраки тут жили в самом деле, но вреда ученикам они никогда не причиняли. Разве что Пивз мог учредить какую-либо обидную, и все же не смертельную, каверзу. Сейчас, поднимаясь по такой знакомой каменной лестнице, Кристиан чувствовал себя заложником Дракулы. И разве он когда-нибудь обращал внимания, сколько же в школе учится маглорожденных? Большой зал опустел, казалось бы, больше, чем наполовину. За учительским столом изменений было мало — двое новых лиц и… профессор Снейп в директорском кресле. Кристиан знал об этом еще до того, как получил письмо со списком учебников на седьмой год, но видеть бывшего декана директором Хогвартса все равно странно.              Первокурсников в этом году было меньше, чем обычно, и они казались более напуганными. Как только профессор МакГонагалл выстроила малышей, Снейп поднялся со своего места, и в зале установилась мертвая тишина. И до этого мало кто разговаривал, разве что шепотом, но такой натянутой тишины в этих стенах не было никогда. Кристиан криво усмехнулся — разве это не предел мечтаний, когда все наконец-то заткнулись?       — Приветствую всех в новом учебном году, — мрачно произнес Снейп, и в его тоне не было ни одной жизнерадостной ноты, как у Дамблдора, будто бы он совершенно не был рад этому событию. — Полагаю, мне нет нужды рассказывать о том, как сильно изменился мир, пока вы отдыхали на летних каникулах. Но одно останется неизменным: Хогвартс был и будет оплотом знаний. Все, кто находится в этих стенах и соблюдает порядок, надежно защищены. Надеюсь, вы сохраните благоразумие и будете сообщать обо всех нарушениях порядка вашим старостам и преподавателям, потому что в противном случае последствия могут быть гораздо хуже.              «Закладывайте всех, кто против режима Темного лорда, и пытается бунтовать, — мысленно перевел для себя Кристиан. — Иначе мы применим непростительные заклинания ко всем причастным.»              Интересно, как только потом они будут оправдываться перед родителями за искалеченных детей? Вряд ли кто-то вызовется противостоять Сами-Знаете-Кому. Люди, конечно, умеют удивлять, но не справились ни Дамблдор, ни тетя Кэссиди с драконом. Видимо, пока Поттер не проявит свою избранность, они все будут заложниками замка Дракулы, которым теперь стал Хогвартс.       — Теперь об изменениях в преподавательском и административном составе. Для начала, представляю вам нового целителя Больничного крыла — мистера Юстаса Берка.              Из-за преподавательского стола неторопливо поднялся невысокий мужчина средних лет и кивнул — не приветливо, а как бы снисходительно. Несмотря на возраст, его голову все еще украшала густая темная шевелюра с едва заметной проседью, а квадратная челюсть и тонкие сжатые губы выдавали человека, привыкшего стоять на своем и не склоняться перед теми, кого он считал ниже себя. Скорее всего, таковых было большинство. Его старший сын, Виктор, учился на курс младше Кристиана, а младший как раз должен поступить в этом году.       — Мадам Помфри также продолжит работу в качестве помощницы мистера Берка, — добавил Снейп и выдержал паузу для обычных приветственных аплодисментов. Но даже известные подхалимы не подняли рук. Тогда Снейп сам угрюмо сделал несколько хлопков, и только после этого раздались жиденькие аплодисменты. После этого он весьма неохотно продолжил:       — Место преподавателя магловедения, а также заместителя директора займет профессор Алекто Кэрроу…              С места поднялась невысокая женщина с угрюмым грубым лицом. Чем-то она напоминала Амбридж, разве что Амбридж была улыбающейся сахарной жабой, а эта скорее походила на карликового тролля. Судя по тому, что Снейп даже не пытался скрыть неприязни на лице, он тоже был не в восторге. А еще у нее вряд ли был хоть какой-то академический опыт.       — …и с этого года магловедение станет обязательным предметом для всех курсов, — добавил Снейп и снова выдержал паузу для вялых приветственных хлопков.       — Преподавателем защиты от темных искусств и вторым заместителем директора в этом году станет профессор Амикус Кэрроу.       Преподавателя ЗОТИ тоже приветствовали без энтузиазма. Сразу было видно, что они с преподавательницей магловедения брат и сестра — он выглядел таким же тупоголовым и твердолобым. Кристиан прикрыл глаза рукой — о небо, дай сил, чтобы не держать себя в руках на уроках этих идиотов. Остальную речь он уже не слушал, да и смысла в этом не было — Снейп довольно быстро постарался закончить. И зачем он только согласился стать директором? Он никогда не любил особого внимания.              Из-под пальцев Кристиан взглянул на Кэролайн, и впервые за вечер увидел хоть какие-то проблески эмоций на ее лице: она смотрела на Снейпа и явно выглядела расстроенной. Она была единственной хаффлпаффкой, которая с удовольствием ходила на уроки зельеварения, и, похоже, сейчас искренне сочувствовала Снейпу. Что ж, по крайней мере, этот небольшой проблеск позволил Кристиану убедиться в том, что это действительно его сестра, и она даже не под Империо. Просто она будто бы сломалась.              А дальше… в эту ночь Кристиан проворочался до утра, и дело было даже не в громогласном храпе Крэбба и Гойла. Он изо всех сил старался не анализировать, напоминая себе о том, что у него пока нет всех исходных данных, и ему все еще нужно по совету Кэролайн поговорить с Забини. Если бы только рядом была Гермиона… она точно подтолкнула бы его на какой-нибудь идиотский поступок, вроде разрисовать дверь мерзкой преподавательницы, и тем самым устроить небольшой бунт. Кристиан слабо усмехнулся, вспомнив об их выходке на пятом курсе. О небо, кто бы мог подумать, что самая умная ученица Хогвартса способна на такие детские проказы. Наверное, будь это кто-то другой, Кристиан утопил бы его в сарказме, но Гермиона могла позволить себе небольшие безумства.              «Вернись ко мне…»              Возможно, именно мысль о том, что Гермиона вернется, позволила Кристиану все-таки поспать какое-то время перед рассветом. Он проснулся от того, что собирались его соседи. Сев на постели, он увидел, как Драко, поспешно накидывая мантию на плечи, вылетает из комнаты. Вслед за ним потопала его верная охрана, состоявшая из Крэбба и Гойла. Хотя, если Кристиан прав в своих предположениях, то из телохранителей они превратились в тюремщиков. Тупицы… как только за шесть лет не приобрели ни грамма мозгов? Удивительное природное явление!              А вот Забини внезапно не очень торопился последовать за этой компанией. Как и Кристиан, он только сел на постели и собирался вставать. Кажется, лучше момента и не придумаешь. Кристиан поднялся и направился к нему. Встретились они около платяного шкафа и обменялись настороженными взглядами.       — Чего тебе, Дэниэлс? — спросил Забини, доставая свежую мантию.              «Каков риск, что я сейчас совершаю непоправимую ошибку? А, к дьяволу.»       — Кэролайн просит помощи, — негромко сказал Кристиан. — И сказала обратиться к тебе.       — Кэролайн просит помощи… — также негромко повторил Забини и криво усмехнулся. — А я здесь причем?       — У вас обоих явно есть общий секрет, но вы оба так хорошо скрывали свои связи, что я сильно сомневаюсь, что это тайный роман. Значит, вас связывает что-то поинтереснее.       — От тебя я меньше всего ожидал услышать про тайный роман, — Забини вновь ухмыльнулся. — Дэниэлс, слушай, я достаточно тебя уважаю, чтобы не ходить вокруг да около, но, поверь, Кэролайн уже никто и ничто не поможет. Так или иначе она обречена.       — Я хотел бы услышать подробности, — Кристиан скрестил руки на груди. — В конце концов, речь о моей сестре, и она попросила помощи.       — А, то есть ты вообще ничего не знаешь? Это долгая история, куда дольше похода в ванную и сборов к первым урокам. И прежде, чем я добавлю что-то еще, спроси себя, Дэниэлс, готов ли ты, человек, привычный к тому, что все на свете подчиняется определенной логике, человек, верящий лишь в силу собственного разума и отрицающий существование рока, заглянуть в темный лес и увидеть, что существует нечто большее, чем ты сам?              Пеплом умоется Майская Королева…       Кристиан никак не мог потерять ее, одну из его немногих оставшихся в живых близких, но не нашел ответа на вопрос Забини. В его темных глазах тоже виднелась эта частица первородного хаоса, какая существовала в Кэролайн, Элис и тете Кэссиди. Их объединяло то, что Кристиан был не в силах понять и осознать, и в тот миг он не смог ответить. Забини понимающе кивнул, прихватил свою зубную щетку и направился в сторону ванной.              Означало ли это, что Кристиан только что принял неизбежность судьбы?