Мелодия звезд

Сколько бы времени не прошло, Билл не изменял своим привычкам. Он всегда был таким, каким описывали его другие люди, даже, несмотря на то, что мнения их были совершенно разные. В достоверности слов каждого из них Диппер убедился на вчерашней попойке. Все они стали ближе друг к другу и приняли тритона к себе в семью с распростертыми объятиями, перемыли косточки капитану, славно отдохнули большой и дружной компанией, а, главное… Пайнс покраснел, вспоминая, как ужасно себя вел вчера. Он покачивался на гамаке в трюме, как маятник на часах, и клялся себе, что не встанет сегодня с «постели», чтобы ни случилось. Увы, но терзания не привели ни к чему хорошему. Разве что Мэст оказался более бдительным, готовый подхватить варьирующего по лестнице парня, который вот-вот с нее свалится. Работа до самого вечера не приносила никакого удовольствия, как горящее солнце, как пристальный взгляд одинокого глаза на лице всеми любимого капитана. Диппер ясно помнил, как вчера Билл говорил о своем «даре всевидящего ока», что спрятан под повязкой. После этого парню казалось, что этот глаз Сайфера преследует его повсюду. Страшно было думать о том, что капитан знает все и даже слишком много, хотя верить в подобные небылицы было сложно, даже если ты сам считаешься мифическим существом. Ночью Пайнс как обычно вышел на палубу, чтобы спеть и встретиться с сестрой, но один любопытный диалог заставил его задержаться. Любители посидеть до поздней ночи, чтобы поиграть в покер и выпить лишнюю кружечку рома, были отличными собеседниками. Диппер иногда подсаживался к ним, чтобы поговорить о дне морском, о легендах и их фантазиях. Слушать людей, которые умеют и любят мечтать – одно удовольствие, но когда их выдумки неожиданно оказываются правдой, можно лишь удивляться проницательности человеческого разума. В этот раз тритона задержал не менее интересный разговор, который, к счастью, он подслушал. Иначе, если бы он сидел в кругу этих пьяниц, не смог бы сдержать эмоции и вызвал бы кучу вопросов. - Это, Кирк, а какого черта мы так долго идем до места? – недовольно пробубнил заплетающимся языком один из мужчин. - Так Райан маршрут новый построил под присмотром Диппера. Малец-то разбирается в пропащих местах, - икнул ему в ответ Кирк. - Это, конечно, хорошо, что мы обходим опасные места, но разве не лучше было добраться до лагуны быстрее? – спросил третий мужчина, бросая самодельные фишки в центр стола. - А куда торопиться то? – удивленно спросил Кирк. - Так, пять лет прошло. Корабль, поди, развалился к чертям собачьим. Золото наше, да камни, под воду ушли, небось. Диппер вспомнил, что Мейбл говорила то же самое. Не было никакой гарантии, что разыскиваемые Сайфером сокровища все еще находятся на корабле. - Так, повезло нам, что Роджер потонул с кораблем именно у русалочьей лагуны, - один из мужчин специально выделил последнюю фразу. - Что ты мелешь?! – недовольно воскликнул второй, - светлая память Роджеру! Был бы он сейчас жив… - Да, хреново так о покойниках говорить. Славный он мужик был… - Капитан, наверное, сильно скучает по отцу. В таком то возрасте и уже прослыть морским демоном. Несладкая у него судьба. В каждом порту, как на пороховой бочке. Все тяжело вздохнули, наступила минута молчания, в которой Диппер переваривал полученную информацию. Понял он лишь то, что на судне, потонувшем пять лет назад у его дома, был отец Билла – Роджер. Вспоминая забавное название корабля, что было перечеркнуто, Пайнс напряг все свои извилины, но додумать так и не успел: моряки продолжили свой разговор. - Так, чем же все-таки хорошо, что корабль у русалочьей лагуны? В ответ послышался смешок. - Так русалки нам и помогут золото достать со дна морского. Настроение троицы сразу пошло на взлет и недобрый смех начал срываться с их уст. - Да, увидеть настоящую русалку – та еще радость! - И не только увидеть, но и потрогать можно! - Говорят, красивые это телки. Я слышал, ноги у них появляются, когда они на сушу выходят. - Да брось ты! Получается, можно совместить приятное с полезным? - А то! А если не получится, почему бы в конце похода нам не прихватить с собой парочку на обед и на продажу? Мужчины разразились смехом, а Диппера начало тошнить. Неприятный ком горечи подкатил к горлу, а на лбу выступили мелкие капли пота от страха и непонимания. Почему люди, которые так добры к нему и друг к другу, готовы извращаться над другими созданиями такими нелепыми и ужасными способами? Почему они такие жадные, жестокие и подлые? «Диппер, они пираты. Разве ты не помнишь, чему тебя учил дядя Форд? К тому же, неужели не вызывает подозрения то, что пираты положили глаз на место, где обитает стая русалок?» - тритон вспомнил слова своей сестры, и желание кинуться в море пересилило тошноту. Он быстро поднялся на палубу и пробежал к носовой части корабля, падая на колени и перевешиваясь наполовину с борта. - Мейбл, - шепнул шатен, сдерживая слезы. В черном омуте воды мелькнул розовый хвост, и вскоре из-под нее высунулась девичья голова. - Ты плачешь, Диппер? Что случилось?! – взволнованно спросила альфа-близняшка. Он, правда, плакал. Плакал, практически не сдерживая всхлипы, слезы и тихий вой раненого зверя. Раненого прямо в сердце людьми, которым он доверял. - Мейбл, я должен поменять курс… Они не должны… не должны добраться до лагуны. Мейбл, они хотят сделать ужасные вещи со всей стаей! Я должен что-то сделать! – речь тритона прерывалась рыданиями взахлеб. Он просто не мог остановить себя и поток своей боли и обиды. Ему было очень страшно. Теперь, слишком сильно, чтобы доверять всем этим людям. Становилось еще больнее после мысли, что Билл во всем этом замешан, что он не против, что поддерживает это. Сердце сжималось, ноги подкашивались, руки дрожали. Диппер перестал что-либо понимать, ему было просто больно, и он пытался пережить это. Первый раз эту неделю ночная песня так и не прозвучала. Первый раз эту неделю Биллу снова приснился кошмар. Как говорится, беда не приходит одна. На голову юному тритону свалилась еще одна проблема. Собственно, проблема эта была по большей части для капитана, который никогда не упускал ни малейшей детали в словах и действиях своих подопечных. Утро, после последнего разговора с Мейбл вышло неудачным. У Диппера болела голова от слез и нервов, что он растормошил за вчерашний вечер. Открывать глаза не хотелось совсем, что уж было говорить о каких-либо махинаций с телом. Так или иначе, пришлось вставать и приниматься за работу. Мэст весь день был сердитым и гонял бедных матросов по палубе от одного конца в другой. Капитан, как только вышел из каюты, кидал во всех молнии и корчился от любого резкого выкрика своего помощника, который не скупился на повышенную интонацию в голосе. После каждого такого столкновения, они начинали спорить и ругаться без повода, что понижало боевой дух команды. Настроение у остальных было тоже, мягко говоря, паршивым. Даже погода в море вторила общему настроению: тучи затянулись, море окрасилось в монохромный цвет. В воздухе пахло приближающимся дождем и громом. К счастью для Диппера такая погода была ложной для шторма – море вело себя как обычно, а чутье тритона не подсказывало никаких резких изменений. Обстановка накала на корабле продолжалась до обеда. После него, сытые и довольные моряки разошлись по своим делам, Мэст перестал кричать, а Сайфер укрылся в своей каюте. Пайнс решил взять на себя ответственность немного вздремнуть: работу он доделал, а приступать к другим обязанностям не было настроения. В итоге легкое покачивание, тишина и запах моря успокоили тритона на пару часов, пока не прогремел гром новых неприятностей. Диппера разбудил топот тяжелых сапог и душераздирающие крики, доносящиеся с палубы. Раскрыв глаза, он сразу же пришел в себя, понимая, что случилось что-то нехорошее, а он обязательно должен присутствовать наверху. Быстро забравшись на палубу, парню предстала такая картина: толпа, состоящая из всех членов команды, кроме рулевого и марсового, образовывала круг в области шкафута*; У грот-мачты** стоял Райан, привязанный ногами к железной раме, а руками к столбу, вытягивающим его в струну; В центре всего этого безумия стоял Билл, держа в руке девятихвостую кошку***, концы которой уже были окрашены кровью. Диппер не успел ничего понять, когда увидел, как Сайфер делает взмах рукой и с невероятной жестокостью бьет Райана кошкой по спине. Истошный крик последнего отдавался звоном в ушах, а лицо Билла заискрилось безумием, возбуждением, счастьем и гневом. Все молча наблюдали за тем, что происходит: тритон знал, что они в курсе, за что штурман привязан к грот-мачте. Но в сознании парня крутились самые ужасные варианты исхода события, он не верил, что добрый и отзывчивый Райан мог сделать что-то настолько ужасное, чтобы терпеть подобное обращение. Без раздумий о последствиях, тритон ринулся к брюнету, закрывая его растерзанную спину собой. - Ты что творишь, мешок с костями?! Проваливай, или тоже получишь! – гневно закричал Билл, которому пришлось опустить плеть. Кто-то кричал из толпы: «Диппер, отойди!», «Не мешай капитану!», «Эта сволочь получит, что заслужила!». Мэст, стоящий позади капитана, сделал приглашающий отойти жест. Его лицо было взволнованным, но шатен не мог сдвинуться с места. - Нет! Зачем ты делаешь это?! Чем Райан заслужил подобной участи?! На глаза наворачивались слезы от такой несправедливости. Казалось, парень чувствовал всю ту боль, которую сейчас испытывает штурман. Его колени дрожали, руки тряслись, но Пайнс твердо решил не сходить с этого места, даже если ему самому придется отвечать за любой проступок своего друга. - Сосна, - злобно процедил капитан, делая шаг навстречу, - ты продрых в трюме, пока решалась судьба этого предателя. Может, за то, что тебя не было здесь с самого начала, мне тоже стоит тебя хорошенько выпороть? Взгляд настоящего сумасшедшего, от которого внутри все сворачивалось. Сердце сбилось с привычного ритма, стало страшнее от этого угрожающего тона, но кареглазый продолжал с настойчивостью смотреть на Сайфера. - Капитан, прекратите, - попросил Мэст, на что Билл лишь недовольно цокнул. - Что бы ни сделал Райан, я не допущу, чтобы его так избивали! – крикнул Диппер, полным уверенности голосом. В сочетании с его тремором и выражением лица, Билл мог лишь рассмеяться. - Ты… Может, предложишь себя на его место? – сбивчивым от смеха голосом, спросил блондин. - Райан-Эридос Баргас, штурман пиратского корабля «Веселый Роджер», объявляется изменником за предательство капитана и всей команды. Я, капитан вышеупомянутого судна, Билл Сайфер, объявляю приговор: пятьдесят ударов плетью и высадка на необитаемый остров без продовольствия и оружия, - неожиданно серьезным голосом проговорил Билл, - еще вопросы есть? Выслушав все это, Диппер осторожно оглянулся на Райна, что с трудом дышал, пытаясь прийти в чувства. Парень до сих пор не мог понять, что происходит, почему все это случилось и, что ему делать сейчас, но увидев, как плохо его другу, он помахал головой, отгоняя все мысли, и снова посмотрел в глаз капитана. - Прошу, капитан! Остановитесь! Давайте войдем в ближайший порт и оставим его на берегу! Пускай идет своей дорогой дальше! Если его судьба Вам больше не интересна, дайте ему шанс начать все сначала! – кричал тритон, пытаясь вразумить Сайфера. - Когда ты ступил на этот корабль, ты подписал кодекс чести. Ты был со всем согласен, не задал ни единого вопроса, подписал бумагу и ушел. Так почему сейчас? Почему сейчас, ты, Сосна, защищаешь того, кто нас предал? - Билл с неохотой шел на переговоры, но его большое любопытство пыталось понять, что не так с этим мальчишкой. - Да, потому что Вы – не лучше! – сказал, как отрезал, забыв о том, что не следует болтать слишком много. Вряд ли окружающие его люди поймут его реакцию на вчерашнее открытие. Капитан молча смирил взглядом взволнованного, но такого решительного парня, отдал кошку в руки Мэсту и сказал, не сводя взгляда с больших карих глаз: - Привязать к мачте. Каждый час до прибытия в порт окатывать ведром морской воды. Блондин подошел почти вплотную к тритону и наклонился, продолжая прожигать его взглядом. - Поздравляю с повышением, Сосна. Теперь ты новый штурман «Веселого Роджера». Проложи путь до ближайшего порта, - спокойным, но холодным тоном произнес капитан, после чего удалился, не сказав более ни слова. На палубе началась суета. Матросы бегали туда-сюда, кто-то толкал Диппера в плечо, а последний не верящими глазами смотрел на дверь каюты капитана. В голове творилась полная неразбериха. Куча вопросов, на которые нет ответов, облепляли каждый сантиметр черепной коробки. Ни один из них не мог добраться до мозга, чтобы шатен мог спокойно поразмыслить над чем-то конкретным. Было совершенно пусто и невыносимо страшно. «Что же будет дальше?» А дальше тритон каждый час закрывал уши, когда Райана обливали морской водой. Он пытался заглушить эти ужасные душераздирающие крики руками, что получалось с большим трудом. Диппер был уверен, что капитан в своей каюте только радуется, когда слышит эту музыку для ушей. Тритон прокладывал курс по картам, советуясь с рулевым. Он старался не смотреть на Райана, когда проходил мимо, потому что ему было стыдно за себя и очень жалко его. Шатен просто не мог подобрать подходящих слов, чтобы поговорить, чтобы сказать хоть что-то. Ведь, в конце концов, он так и не узнал причину, по которой голубоглазого прозвали предателем. Вечером, за ужином, к Пайнсу подошел Мэст. Будто опущенный в воду с головой, парень не сразу его услышал. - Диппер, ты слушаешь? – голос первого помощника капитана словно вытянул шатена из вязкого омута неразберихи в его голове. - Ах? Да… - только приходя в себя и замечая рядом мужчину, проговорил тритон. - Ты молодец, что защитил Райана. Если бы Билл продолжил, скорее всего, грот-мачта – последнее, что он бы увидел в своей жизни, - вздохнув и одобряюще похлопав Диппера по плечу, сказал бритоголовый. - Почему Билл сделал это? – осипшим голосом, будто он кричал весь день, спросил парень. - Ты действительно ничего не знаешь? Заступился за него, даже не подозревая от чего откупил? – удивленно проговорил Мэст, на что Пайнс многозначно промолчал, уткнувшись взглядом в свои колени. - … Эх ты, - обреченно вздохнул мужчина, - Слушай… Капитан уже давно просил меня присматривать за Райаном. Ему казалось, что после того, как мы забрали тебя из того города, его поведение сильно изменилось. Нет, конечно, Райан был всегда открытым, общительным и дружелюбным парнем, но он, также, был очень наивен и довольно глуп. С тех пор он стал более осторожным, меньше говорить и больше слушать. Каждый вечер я слышал, как он выходил из трюма после ужина в одно и то же время. Я сказал об этом капитану. Тогда он сам пошел посмотреть, куда ходит наш штурман. Он заходил в кабинку с телеграфным ключом и посылал сигнал своему товарищу о нынешнем местоположении корабля, обстановке на судне и прочие мелочи. Мы утром поговорили, решили оставить все как есть, немного подождать, но Билл застал его сегодня после обеда, когда его все окончательно выбесили из-за плохого настроения. Так все и выяснилось: что на самом деле в том порту, где мы подобрали тебя, ему предложили хорошую сделку, где он заморочит нам голову, собьет с курса и отправит в дальнее плавание, пока его наниматель не заберет все то, что найдет на том самом разбитом корабле, что у русалочьей лагуны. К его счастью, как ему казалось, Билл доверил тебе прокладывать маршрут вместе с Райаном, а ты удачно затягивал путь, облегчая его задачу задержать нас. - Я не понимаю. Почему Билл так разозлился? Что такого важного прячет корабль? Обычное сокровище, которое есть на любом чертовом острове. Почему именно сейчас это кажется таким важным? – устало, с возмущением в голосе, спросил парень. - Дело в нанимателе Райана. Им является капитан Гидеон Глифул. У нашего капитана с этим человеком давние счеты. Когда-то давно, отец Глифула бороздил моря под черными парусами и был заядлым пиратом. Даже Роджер не мог с ним бороться за право лучшего пирата в этих морях. После смерти отца, жизнь Гидеона, что рос с матерью в роскошном дворце где-то на юге, и имел чин Графа, стала совсем нестабильной. Не сказать, что он любил отца, но то, что тот делал для его благополучия, составляло большую частью их семейного бюджета. Мать у Гидеона женщина психически неуравновешенная, поэтому зарабатывать она не могла. Ему пришлось отказаться от своего титула и дать клятву, подписав кодекс чести пирата, чтобы продолжить дело отца и зарабатывать таким образом на жизнь. Спросишь ты, почему он не остался во дворце? Зачем марать руки, самому добывая деньги? Его тетки собирались отдать его под опеку семье Нортвестов. У них прекрасная дочь, но с характером Гаргоны. У Глифула тоже скверный характер, но он выбрал себе путь одиночки и богача. Конечно, со своим титулом он мог бы собрать команду моряков, купить себе корабль и быть одним из стражей закона в море, но здесь его логика не понятна даже мне. Пискнул что-то про гордость мужчины и скрылся из виду… В итоге, если Билл бороздил моря с ранних лет и все знал об этой нелегкой жизни, Гидеон не знал ничего, потому что первый раз ступил на борт корабля. Зато его матросы были не плохо осведомлены о капитане Веселого Роджера, поэтому, ради своих целей, Глифул решил заключить с Биллом сделку. Здесь к гадалке не ходи, зная Сайфера, он не упустит такую возможность. Гидеон захотел стать всемогущим правителем, а за это был готов отдать немало денег. Капитан решил обучить сначала его команду, поэтому они обменялись половиной своих матросов друг с другом. Таким образом на корабле Билла его люди обучали людей Гидеона, а на корабле Гидеона люди Билла обучали его людей и самого Глифула. После шести месяцев плавания, они встретились в том же порту, но Гидеон не обнаружил своих людей, на что Билл сказал ему, что скормил часть акулам, а часть оставил гнить на необитаемых островах, ибо «хреновых же ты себе людей нашел, Глифул!». Это была первая искра, которая подбиралась к пороховой бочке. Гидеон возненавидел его и поклялся отомстить. Все его замашки были детскими и смешными, Билл всегда выходил сухим из воды. После одной из таких стычек, Гидеон и прозвал нашего капитана морским дьяволом, буквально отдавая ему то звание всемогущего правителя, которое хотел иметь сам… Если рассматривать эту ситуацию с точки зрения капитана, то он, скорее шутит над Гидеоном и играется с ним, так как знает, что этот малец не причинит ему вреда. Проблема в том, что поход к тому острову у русалочьей лагуны значит для него больше, чем просто поиск сокровищ. Поэтому Билл разозлился, но… я не имею права рассказывать больше, чем сейчас. Кажется, я уже сболтнул лишнего. Это касается самого капитана, поэтому, если тебе интересно, ты можешь сам с ним поговорить. Диппер молча слушал, потом вздохнул, перешагнул скамью на которой сидел, поблагодарил Мэста и ушел. Ему нужно было еще много чего обдумать, сопоставить факты, а после решить, что же делать дальше. Сидя на одной из коробок с оружием в трюме, Пайнс пытался разглядеть во тьме ответы, что тонкими лучиками просачивались с палубы в отверстиях пола. «Роджер погиб у русалочьей лагуны пять лет назад. Он перевозил ценный груз, который хочет заполучить и Гидеон и Билл. Но Сайфер не такой мелочный, чтобы охотиться именно за сокровищами. Как и сказал Мэст, это место для него значит что-то большее, чем простая нажива. Я сомневаюсь, что он такой сентиментальный, что решил увидеть место смерти своего отца и попрощаться с ним… Хотя… Ведь я тоже многое скрываю от них, так почему человек, который должен быть примером для окружающих, должен быть сильным и храбрым, не может скрывать свои слабости и свою боль? Может быть, капитан хочет проститься с отцом? Это объясняет его гнев, что его враг хочет опорочить своим появлением землю, где умер Роджер. Но почему это происходит только сейчас? Хотя… имеет ли это значение. Чтобы стать настоящим капитаном и заслужить доверие нужно время… В любом случае, не важно, что его останавливало! Важно то, что он поступает правильно по отношению к памяти об отце, но неверно, по отношению к другим людям!» Диппер четко определил для себя позицию, поставил цель и решил приступить к выполнению задачи прямо сейчас. Он должен был поговорить с капитаном, чтобы устранить все недопонимание, которое между ними произошло, даже если это будет немного неприятно. С трудом обойдя дрожащего от холода Райна, Пайнс постучался в дверь каюты капитана. Дождавшись пригласительного «войдите, черти», он прошел в комнату. Полумрак в комнате Сайфера сейчас был немного нагнетающим. Его недовольное лицо при виде пришельца тоже не добавляло уверенности в себе. Все же, вспомнив все то, о чем только что размышлял, тритон на выдохе произнес: - Простите, капитан. Казалось, Билла это удивило до глубины души, потому что единственный глаз расширился, а челюсть чуть не поцеловалась с полом. В прочем, он быстро вернул свой равнодушный взгляд и спросил: - За что ты извиняешься? За то, что не дал мне поразвлечься сегодня днем? Или позавчера вечером? Или за то, что родился? Думаю, тебе надо извиниться за все сразу, Сосна. Диппер с недоумением посмотрел на капитана, недовольно хмурясь. - Я извиняюсь, что прервал наказание Райана. Это было против правил, но я не смог себя сдержать. Все равно мне кажется, что такое обращение с подчиненными слишком жестоко, - твердо сказал кареглазый. - Я понимаю, что ты слишком мягок для такого, что воспитывался доброй и любящей семьей, которая сделала из тебя тряпку, но это мой корабль, мои люди и мои правила. Все здесь подписывали то же, что подписал ты, все были согласны, следовательно, все отвечают за свои проступки. Райан был хорошим парнем и так же хорошо выполнял свою работу штурмана, но он предал нас, поэтому заслужил то, что получил. Жаль только, что он получил не все, что ему было предначертано, - лениво, местами грубо, сказал Билл. Поднимаясь с кресла и медленно подходя к тритону, он продолжил: - Скажи мне, Сосна. Сегодня днем ты сказал, что мы не лучше, следовательно, мы тоже предали тебя. Так… как же? Диппер пытался усмирить свое сердце, что бешено стучало в груди с каждым шагом капитана в его сторону. Когда Билл оказался совсем близко, загоняя шатена в тупик между ним и дверью, парень боялся, что совсем сойдет с ума. Тишина в комнате и стук сердца, что отдавался в ушах, сжимали тритона невидимыми силками. Ему казалось, что еще минута такого состояния, и не только он будет слышать, как пляшет чечетку его ненормальный орган. Нужно было срочно придумать оправдание своим словам, но ничего упорно не лезло в голову, а краска к щекам подбиралась быстрыми темпами. Билл тихо усмехнулся бегающим глазам парня, его яркому румянцу на лице и прерывистому дыханию. Кажется, капитан понял все иначе, отходя от новоиспеченного штурмана, и возвращаясь на свое место. - Можешь идти. Не забудь составить обратный курс, Сосна, - насмешливым тоном сказал блондин, плюхаясь в кресло. Диппер с облегчением выдохнул, понимая, что беда миновала, но еще одна нерешенная проблема осталась на его совести. - Капитан, - неуверенно позвал парень. Когда Сайфер поднял взгляд, отвлекаясь от бумажек, тритон спросил, - можно мне… укутать его в плед? На улице холодно, а он весь мокрый… Кареглазому было очень неловко, стыдно, он боялся реакции Билла, ведь он и так все испортил, а тут еще требует улучшения условий для заключенного. Но в ответ блондин лишь невнятно угукнул и снова уткнулся в листы. Диппер прошел на палубу, держа в руках плед. Он неровным шагом приблизился к Райану и укутал его теплым покрывалом, садясь напротив. Весь озябший, бледный, с мокрыми, слипшимися волосами, бывший штурман дрожал, не издавая ни звука. Тритон знал – он не спал. Но сказать что-то было таким абсурдом сейчас. Шатен так боялся за жизнь своего друга и учителя, он так жалел, что Райан предал их, будто сейчас сам находится на его месте. На душе было так неспокойно, так гадко и холодно. От необъяснимого чувства вины его не избавляли даже мысли о том, что он выбил для брюнета учесть лучше смерти. Подвинувшись к боку Райана, Пайнс приобнял его за плечи, тихо говоря: - Прости. В ответ он услышал сухое, но от всей души произнесенное: - Спасибо.