Прощаться - значит отрицать разлуку.

Но когда Мне не хватает тебя Мне не хватает всего Моей крови, моих сил Моей кожи, моей внешней оболочки Дыхания моей жизни Когда мне не хватает тебя Мне не хватает всего Ни воздуха, ни неба Ни всего на земле Что наполняет мою жизнь Garou Quand je manque de toi - Папа, а ко мне придет Санта Клаус, - тихо спросила очаровательная девочка, с красивыми глазами и маленькими ямочками на щеках.       Сингто, читающий сказку перед сном, замер. Во-первых - его первый раз назвали «Папой», а во-вторых - он удивился этому вопросу. - Конечно, моя дорогая, – он обнял маленькое чудо, глотая ком в горле, и сдерживая дрожь, чтобы не испугать сильными эмоциями, – завтра напишем ему письмо и отправим в Лапландию. - А он сможет найти моё, ведь ему очень много детей пишет? - Конечно, ведь у него есть помощники, маленькие эльфы. Мы же только что прочли об этом. Не волнуйся. Он обязательно принесет тебе самый лучший подарок - Подарок? – разочарованно потянула девочка, - игрушка? - А чтобы ты хотела? – Сингто практически успокоился и уже смотрел ей в лицо, пытаясь понять, что же она хочет и почему тревожится. - Желание – чуть слышно проговорила она. - А какое ты хочешь исполнить желание? – Прачая не переставал удивляться дочери Криста. - Чтобы папа Крист и папа Сингто и я - всегда были вместе – Сингто опять притянул девочку в себе, слезы всё-таки потекли с его глаз. - Мы очень сильно его попросим об этом – голос дрожал, но звучал очень уверенно. Девочка доверчиво обняла его и заулыбалась. - Папа Сингто, а я, наверное, тоже немного эльф. – Девочка помолчала, но продолжила, посчитав, что папа молчит, ожидая продолжения. - Я помогала папе найти твое письмо. Мы очень-очень долго искали. У нас есть целая комната писем, но его там не было, оно потерялось у бабушки дома, но мы всё равно его нашли. И бабушка говорит, что это – чудо.       В комнату заглянул Крист. Он устал ждать и пришел поторопить Сингто, но увидев слезы на щеках любимого, бросился к нему, но был остановлен предупреждающе поднятым пальцем. Крист аккуратно присел на кровать и обнял их обоих. Сила одного - это сила одного. Но сила троих..., она не суммируется, она вступает в синергию. Они дополняли и усиливали друг друга, и девочка, как самая тонко чувствующая часть, почувствовала это первой. Она улыбнулась и поняла, что желание - сбудется. - Ты мне расскажешь подробнее о письме и комнате – попросил Прачая, когда они вернулись в спальню. Крист вздохнул, ему не хотелось возвращаться к прошлому даже в воспоминаниях. Но ему тоже хотелось многое узнать о годах проведенных не вместе, и пройти по памяти возлюбленного, держа за руку и насыщая воспоминания чем-то иным, чем одиночество, боль и страдания, а поддержкой и любовью, чтобы их души освободились от ненужных оков. Рассказ затянулся за полночь, хотя Крист рассказал только о последнем годе без Сингто. Но тот задавал и задавал вопросы. Эмоционально вымотанный Перават заснул. Прачая же не смог. Он осторожно ворочился на кровати, боясь разбудить любимого, но сон так и не шел к нему. Такое большое эмоциональное потрясение требовало выхода. История, еще неясной картинкой лезла ему в голову, и он аккуратно слез с кровати, застегнул свой протез, и немного прихрамывая, отправился в свой кабинет. Это место он любил большего всего в доме, не считая конечно спальни с теплым и ласковым Кристом, обнимающим его даже во сне.       Кабинет появился недавно. После того, как Крист застал его ночью, пытающимся писать на кухне при тусклом свете. Там было все, о чем только можно мечтать: и отдельная ванна, и мини бар с холодильником, где всегда удивительным образом появлялись свежие продукты, и удобный диван, и мягкое кресло. Сингто докупил себе только аквариум и настольную лампу, такую как стояла у него в той, закрытой сейчас на ключ, чердачной комнатушке. Он давно не писал, наслаждаясь жизнью, о которой не смел и мечтать, а маленькая дочь Криста придавала ей (жизни) оттенок волшебства. Он пытался, но не мог найти слов, чтобы описать то, что чувствовал, обретя вновь возможность быть рядом с Пераватом. Сингто глубоко вздохнул, и на его глазах вновь появились слезы. И он позволил им течь, набирая быстрыми и ловкими пальцами текст.       Крист проснулся сразу же, как поднялся любимый, но продолжал притворяться спящим. Он не раз получал легкие подзатыльники и даже ссоры за чрезмерную опеку своего возлюбленного, а прекратил когда понял, что тот стал жертвовать своими интересами, чтобы не волновать любимого. Услышав, как хлопнула дверь, он тихонько поднялся и пошел следом. Сингто скрылся в кабинете. Перават облегченно вздохнул и пошел за гитарой, но писать не смог. Его мучила неизвестность, и он бегал, через каждые пять минут, проверить - не вышел ли любимый? В конечном итоге, взяв гитару и тетрадь, он устроился под дверью и вскоре детская песня, про девочку ждущего отца, который обещал прилететь на Новый год, была написана. Дверь в кабинет стала приоткрываться, и Крист бегом бросился в спальню. Он лежал и притворялся спящим, прислушиваясь, как Сингто вошел в спальню - Я не умею быстро бегать, но слышу я уже хорошо – с улыбкой проговорил он. – Поможешь? Сингто видел, что позволяя ухаживать за собой, делает любимого счастливым. Крист скатился с кровати и стал помогать ему, снять протез перед сном. - Скоро Новый год, как ты раньше проводил его с дочерью? - Я не проводил – буркнул Крист, целуя глубокие шрамы на коленях. Он не помнил, были ли вообще праздники в предыдущие годы и как их проводил. Ни с дочерью, ни сам. Наверное, выступал в баре или писал или… Он плохо помнил то время. Все дни слились в один серый комок оседающей пыли, когда рухнул исполин. Зато сейчас его память пестрела такими событиями и эмоциями, что ему казалось, что он способен перевернуть мир от бушующей в нем силы. - Так не пойдет, надо сходить с Чансудой на новогоднее выступление и нарядить елку и купить подарки.       Сингто, в который раз, менял привычки и уклад неполной до его приезда, семьи Перавата. Потребовал убрать весь фасфуд и следил за здоровым питанием. Появился режим и обязательные пешие прогулки по парку, чтение пред сном и красивый гардероб. Только рядом с ним Перават понял, какую большую часть жизни он игнорировал. Дом стал теплым и уютным, проводить в нем большую часть времени стало приятно. Часто они готовили и убирали сами. Это было весело и очень сблизило всех троих. А сейчас первая встреча Нового года… - Подарки, - загорелся Крист, – а что ты хочешь в подарок? - Желание – Сингто заново ярко переживал слова и просьбу малышки и он рассказал Перавату о том, что попросила их дочь, и про то, что она назвала его «Папой». - А что бы хотел именно ты? – тихо спросил Крист. - Не быть одному… - еще тише ответил Прачая и вздохнул. В этом коротком вздохе пряталась вся горечь прошлых лет. - Это самое ужасное. Одиночество. Уничтожающее черное одиночество, которое заставляло поверить, что в мире больше нет места чуду.       Перават обнял чуть крепче и потерся носом о спину. Он чувствовал, что Сингто плачет и с его глаз тоже бежала неподвластная ему влага. Слезы радости и прощания с прошлым, небольшими ручейками стекали в самую глубину сердец, омывали их, очищали от боли и страха, оставляя сверкающую гладкую, живую поверхность, и спокойный ритм. Это был первый и очень шумный Новогодний вечер. Первый - в их дальнейшей долгой жизни вместе. К ним пришли старые знакомые и друзья, любимый менеджер и помощник ПиДжейн, родители и родственники. В кресле, улыбаясь всем, сидел отец Прачаи. Сверкали огни елки. Кристиан Дачмен, известный здесь как Сингто, прочитал новую новеллу - « Птица», где, с помощью метафор, рассказал их историю о письме и встрече. Крист Перават, а сегодня, представленный всем, - Акуно Матата, спел несколько своих новых песен, а после выступил вместе с дочерью. Они запели песню для своего любимого папы Сингто. Звонкий детский голосок и хрипловатый голос Акуны окончательно растрогали всех на празднике. Все обнимались и поздравляли друг друга, желая в новом году самого лучшего. Главным же пожеланием было собраться вместе и в следующем году. Каждый день, проведенный вместе - исцелял, словно чародейка Цирцея, поила их своим напитком, заставляющим забыть о прошлых невзгодах. (По легенде прелестная Цирцея сумела околдовать Одиссея при помощи особого виноградного нектара. Сделав глоток, царь Итаки позабыл о своих странствиях и потерях). Не зря на столах, в Новогоднюю ночь, ставят легкий, немного пьянящий, игристый напиток, чтобы очистить наши сердца от забот и заставить поверить, что нас ждет, что-то чудесное и стоит его только пожелать и пригласить в гости.