Песнь о Северных холмах

      Юный Мидория заходил все дальше в лес, наклонялся все ниже, всматриваясь в зелень мха, искал целебные травы, цветы папоротника, что здесь быть не должны, да вдруг найдет. Осторожно, нежно обрывал листья фиалковых растений, с острыми, как бритва, шипами, по всему твердому стеблю; складывал их рядом с желтыми бутонами кувшинок, в маленькую корзинку, сплетенную из самых лучших лоскутов коры юного каламуса, поврежденного после недавно прошедшей не то бури природной, не то дыхания Черных демонов.       Дальше в лес, к залитой весенним солнцем поляне, с растущими на ней синими ягодами, слишком ядовитыми для еды, но вдохновенного красивыми для любования. Где озеро с голубыми водами и крупной россыпью нежно-розового лотоса в обрамлении сочно-зеленой лодки-листа, где красно-белые карпы расплываются, стоит лишь появиться человеческой тени. Слышалось пение цикад, радующихся жаркому дню, стрекочущими своими лапками, аплодируя Богу Солнца.       «Заходить далеко нельзя, — как говорила его мать, — слишком опасно; вдруг встретишь там двухвостого лиса, скалящего пасть, рассказывающего сказки, заговаривающего зубы, да впивающегося в сонную артерию маленькими острыми клыками, стоит потерять бдительность. Или, на той самой поляне, озерный Келпи вдруг решит утащить тебя на илистое склизкое дно, чтобы дополнить свою коллекцию синих вздутых тел, чьи глаза уже давно выели те же красавцы, — пугливые карпы. Где драконы не боятся никого и ничего, но стоит посмотреть в их янтарные глаза, как ты, забывая о том, кем был и о чем мечтал, начинаешь служить им».       Солнце ещё высоко. Ему нечего бояться, пока палящее бледно-желтое рядом, светит ярко, прячутся люди-тени и Черные демоны в своих глубоких пещерах и норах. Пока живут они под панцирем древесной цикады, спят в оперении совы. Никто не высунется днем из темных пещер. А если не повезет, то можно наткнуться на земляного дракона, спящего в песке и глине, греющего свои кожаные крылья на солнце, бросая желтые отблески на листья деревьев. Земляные драконы не опасны, если их не будить. Они самые мирные из драконов и им неподвластно пламя. Зато они могут устраивать землетрясения, ударяя своим огромным хвостом по мягкой податливой почве.       Мальчишка решил, что на сегодня достаточно, — корзина уже была полной — оставил куст, с которого срывал листья, и поднялся на ноги. Осмотрелся по сторонам, всматриваясь в даль, в темную зелень кустов и деревьев. Услышал, как где-то вдалеке трещат ветки, ломаясь от веса чего-то большого, и решил уйти, пока ничего не случилось. И быстро. Ему нужно было возвращаться обратно, пока ещё не стемнело. Он нашел узкую тропинку, что вела к лесной дороге, которая должна привести его к дому. Шел неспешно, успевая насладиться пением птиц, свежим лиственным запахом, последними теплыми лучами уходящего солнца, что иногда пробивались сквозь густые кроны деревьев. Думал о том, что, быть может, там земляной дракон возвращается в свою пещеру, достаточно нагревшись на солнце. Изуку прибавил шаг, шел все быстрее, торопился. И вскоре вышел на дорогу.        Он прошел по ней не больше ста метров, как его взгляд привлек кровавый след, который небольшими каплями пересекал дорогу поперек, где-то к середине становился чуть больше, образуя большую красную лужу, и тянулся дальше в лес. Изуку не придал этому особого значения: мало ли какого зверя ранили, и он пытался скрыться, попутно оставляя след для охотничьих гончих. Животное, судя по количеству крови, по размерам было не больше человека. Охота в последнее время сильно процветала. По всему острову было много ценителей мяса. Любого. Будь то зверь какой, лесной монстр, или даже человек. Мясо драконов есть запрещалось, хоть и ходили слухи, что, отведав его, можно получить великую силу. Особым деликатесом считалась плоть Черного демона, но перепадала она крайне редко, за отсутствием достаточно сильных охотников.       Мидория направился дальше, на ходу решая, что обязательно расскажет это матери, может она что-то знает, ведь в отличие от него, по работе, достаточно много общается с людьми. Со временем солнце опускалось все ниже, лес становился все реже. Скоро высокие деревья сменились небольшими кустарниками и зелеными лугами, покрытыми россыпью разных цветов. Дорога домой всегда занимала много времени. К концу дня он сильно устал и шел намного медленней.       Перед самым входом в поселение его остановили двое высоких мужчин. Незнакомцы, которых он никогда не видел раньше на этой дороге, заставили его насторожиться. Такие обычно в этих краях не просто так. Южные земли самые мирные, а видеть тут людей с оружием и в броне явлением было, как минимум, странным. Максимум, что каждый житель носил с собой, это небольшой меч, на случай, если в лесу встретит рысь. Мужчины все не давали ему пройти, преграждая дорогу. Они подошли к Мидории, собираясь что-то сказать, но пока молча смотрели на него сверху вниз и ухмылялись. — Простите, что-то случилось? — осторожно спросил Изуку, сам не уверенный в том, можно ли ему было начинать разговор первым. Он нервно потер затылок, ероша густые непослушные темные волосы, отвел взгляд в сторону, смотрел куда угодно, лишь бы не на тех двоих. — Ты не видел ничего странного в лесу, парень? — спросил один из мужчин, немного бандитской наружности. Он держал свою руку на сабле, готовый в любой момент атаковать. Мидория напрягся, но решил дослушать, так как тот открыл рот, чтобы договорить: — Мы тут дракона раненого видели, нужно ему помочь, — улыбка мужчины очень не понравилась Изуку. — Ты же знаешь, что раненые драконы опасны? Мы — рыцари столицы — прибыли сюда… — его перебили резком возгласом: — Охота на драконов запрещена! — крикнул мальчишка, делая шаг назад. — Зачем вам это? — Ох, что ты, мы не охотимся на драконов, — говорил второй незнакомец, разводя руки в стороны.       Мидория почему-то был уверен, что его сейчас обманывают. Не самое приятное чувство начало скапливаться в груди. Он сразу вспомнил про следы крови в лесу, но не было похоже, что они принадлежали дракону, скорее какому-то более мелкому зверю, даже человеку. Драконы слишком большие для такого маленького количества алой, а их детеныши всегда живут на Северных холмах, пока не вырастут. Изуку, мозгами немного пораскинув, решил солгать, потому что помогать тем незнакомцам показалось ему неправильным. — Я ничего не видел, — ответил Изуку, надеясь, что от него скоро отстанут. — Не обманываешь ли ты нас, малыш? — один из них начинал терять терпение и подошёл ближе, отчего Мидория рефлекторно стал отходить назад. — По глазам же вижу, что что-то знаешь, — незнакомец начал медленно доставать меч из ножен. — Клянусь, — Изуку немного паниковал и в смирительном жесте поднял руки вверх. — Я правда ничего не видел. Всего лишь собирал травы в лесу. — Точно? — лицо того мужчины оказалось слишком близко, и Мидория начал думать о том, что убежать, — это не такой уж и плохой план. — Я вас не обманываю! — он указал на корзину с травами. — Хрен с ним, пока треплемся с этим щенком, дракон ещё дальше убежит.       К счастью или сожалению, но ему поверили. Незнакомцы пошли в сторону леса по той дороге, по которой пришел и сам Изуку. Он с облегчением вздохнул, про себя сожалея о том, что поступил довольно трусливо и запаниковал. С таким характером ему будет тяжело стать настоящим рыцарем, которым он хотел быть с самого детства.       Ещё будучи ребенком, юный Мидория понял, кем хочет быть, к чему тянутся его сердце и душа. Благородные рыцари, защищающие обычных людей, стали для него недостижимым идеалом. Изуку родился в семье магов, но сам магией, по непонятным причинам, не обладал и решил, что раз уж не может колдовать, то нужно освоить меч и сражаться с его помощью.       В их мире было много людей с самыми разными способностями. Существовали сильные маги, храбрые рыцари, величественные оборотни. Но не все использовали свои силы во благо, некоторые применяли их для достижения своих корыстных целей. Остров, на котором они жили, был очень большим. Таким, что драконам, чтобы попасть из одного конца в другой, понадобился бы один день и одна ночь. А они очень быстрые и способны летать. Драконы были благородными животными, и убийство одного из них считалось большим грехом, но некоторые люди все же делали это.       Изуку продолжил свой путь домой; он серьезно задумался над тем, были ли те незнакомцы браконьерами, убивающими драконов, сумевшими задеть того, кто оставил след в лесу, если, конечно, это был дракон. Если, конечно, они связаны. Некоторые легенды гласили, что кровь в жилах драконов течет не алая, а голубая.       «Она ведь была красная?», — спросил Изуку сам себя, восстанавливая в голове картинку. Он помнил, что та точно была алой, никак не голубой. — «Те люди точно дракона искали?»       Вскоре он дошел до своего дома, и его весь вечер не покидали мысли о том, чью кровь он видел в лесу. Незнакомцы, если пошли по той дороге, должны были её видеть, а если видели, то, скорее всего, смогли напасть на след и продолжить преследование, но если подумать, то кровавый след пересекал дорогу поперек, а они были на входе к лесу. В голове путались мысли, одна теория казалась безумнее другой. Ничего не подходило. Мидория и сам не заметил, как заснул.       Ему снился большой красный дракон, с торчащим из бока мечом. На холодный камень стекала темная кровь, что при свете лишь одной луны казалась фиолетовой. Дракон лежал, положив голову на землю, вытянув длинную шею. Его чешуя была такой грубой и плотной, что казалось невозможным ранить этого зверя. Он все ещё дышал, его дыхание было горячим, Изуку почти физически ощущал это тепло. Он выступал в роли наблюдателя, который видел дракона со стороны, но сам не был там, а если и был, то представлял из себя то ли ветер, то ли какую мелкую мошку, которую животное не замечало, поскольку та была столь мала, что не каждый человек разглядит её рядом со своим носом в ночи.