Ария "С бодуна"
Астинус (ходит взад-вперед в костюмерной): Сдуваю пыль с костюмов, которым грош цена и тысяча лет. И реквизит, что безмолвно лежал веками, Зашивается, переклеивается и оживает в руках артистов. Я снова вижу ту постановку, которую записал когда-то. О сласти, страсти и погребе. О могущественном фокуснике, о его великой пьянке и великом бодуне. О тех, кто его споил и кто откачивал…
***
За кулисами Рейстлин (заползает в пустую гримерку): Те глаза, что продрал едва, Те, что зрят, как проходит хмель, Не глядят четко на себя, Не сумеют грим наложить. Как мне быть, где же чертов фен, Как вступил я в проклятый пунш?! Изменяется мантий цвет! Мир исполнен сплошных проблем… (чародей встает с колен) Тот кто видел вчера Тику, Как искусно та варила мет, Все старанья не сошли на нет, И глаза мои вылезли с орбит. (Рейстлин тяжело опирается на посох) Как, в часах пол десятого?! Сквозь окно вижу белый свет, Это свойство глазам вредит, И расплата будет не легка! (размахивает посохом Магиуса) Если б знал я, сказал бы: не пей! Ну, а эль захочешь — не тронь! Ибо кто пронес в паб алкоголь, На утро вставать тяжелей! Тот кто пьет, как брат Карамон Никогда не прославится тем, Что искусен, в магии силен, Ведь рука дрогнет в плохой момент!***
Астинус (выходит на подмостки): Величайший иллюзионист Рейстлин Маджере — перед этим именем трепетали самые талантливые мимы. Никто из сидящих тут (и ныне живущих) зрителей не знал секретов его фокусов! Но у него была особая тайна, тайна, которая заставляла его спускаться в погреб каждую ночь, высасывала силы, лишала отпуска. Прекрасная Фея Гипно*, которую он когда-то присягнул сберечь для брата и которую выпил — его Зеленая Госпожа.
