Дело о Тайной комнате

      Когда Фоукс поднял их обратно в туалет, грязных, потрепанных, а в случае Гарри — еще и окровавленных, Майкрофт уже был на месте. Сразу стало заметно, насколько он раздражен их выходкой, но, тем не менее, испытывал облегчение оттого, что все вернулись целыми и почти невредимыми. На Локхарта он и вовсе не смотрел: был солидарен с собственным братом, который считал Гилдероя глуповатым мошенником без малейших проявлений фантазии. — Шерлок, ты все еще такой ребенок! — раздраженно прошипел Холмс-старший и направился к студентам и преподавателю, но замер, увидев Джинни. — У вас получилось? Хвала небесам, — Майкрофт осмотрел всех и, констатировав, что никто не травмирован, сказал всем следовать за ним в кабинет Дамблдора. — К директору в таком виде? Да мы в мокрой одежде, пыли и слизи! — Шерлок попытался возмутиться действиями брата, но зашипел и прижал ладонь ко все ещё болящему затылку. Джон обеспокоенно посмотрел на друга. Семикурсник все проигнорировал и обернулся к ребятам только возле кабинета. Постучав, школьный староста открыл дверь, вежливо здороваясь и пропуская эту разношерстную компанию внутрь. В помещении было лишь четыре человека. Помимо директора и декана Гриффиндора присутствовали родители Уизли. Они сразу бросились к своим детям, не забыв до этого приветственно улыбнуться старшекурсникам. Шерлок всегда считал это семейство слишком рыжим, шумным и отвлекающим от важных мыслей, хотя их простота и порядочность заставляла испытывать уважение: несмотря на то, что большинство чистокровных семей хотели показать себя истинными аристократами, Уизли всегда были теми, кем являются, без напускной важности и суровости. Пока родители обнимали и в то же время ругали детей, Майкрофт отчитывал пятикурсников. — Твоя самоуверенность однажды доведет тебя до предсмертного состояния, помяни мое слово, — недовольно бубнел старший Холмс. К Джону он обращался редко и его обвинял лишь в том, что тот должен был вразумить когтевранца не идти на верную смерть. Но Ватсон сам получил удовольствие от тех приключений, которые свалились на них, поэтому лишь кивал, делая вид, что полностью согласен. Майкрофт с самого детства привык опекать брата — Шерлок всегда был слишком: слишком выскочкой, слишком беззащитным. Его постоянно все обижали, а он лишь больше напрашивался на оскорбления. И старший всегда пытался успокоить младшего, но в ответ на заботу получал лишь ненависть. Шерлок проклинал каждую минуту превосходства своего брата. Началось это с самого детства, когда родители считали Майкрофта более «удавшимся» ребенком. Он очень умен, но ему не была присуща некая отстраненность от других. Он всегда был вежлив со старшими, обходителен с гостями. Никогда не использовал на них свою наблюдательность, в отличие от младшего сына. Шерлок всегда был кучерявым «милашкой», которым хвастались перед гостями, но которого всегда просили молчать. А если он не молчал, то гости немедля сообщали родителям, что «этот у вас какой-то странный». Продолжилось их соперничество уже в школе. Все всегда говорили, какой Майкрофт молодец и как младшему до него далеко. Семикурсник и сам был рад покрасоваться перед братом, пусть и понимал, что лишь это выстраивает между ними стену, которая так хорошо чувствуется при общении. Но именно это сделало Шерлока тем, кем он был — абсолютно несносным наблюдательным гением. Майк вздохнул, рассматривая второго Холмса, который так и не повзрослел, но при этом был неподражаем в том, что ему так нравилось. — Ладно, черт с тобой, — вздохнул староста и сделал то, что вообще редко случалось — ободряюще похлопал Шерлока по плечу, выражая этим свое признание. — Хорошо, что вы оба живы. Поэтому можно считать, что ничего не было. Джон завороженно наблюдал за братьями. Оба такие серьезные, холодные, не переносящие друг друг на дух, сейчас действительно были близкими людьми, вели себя как живые, а не как взбесившиеся инферналы! Но восторг Ватсона быстро сошел на нет, когда о них вспомнили преподаватели. — Мистер Шерлок Холмс, — МакГонагалл строго посмотрела на студента поверх стекол очков. — Мы понимаем, что вы — лучший студент пятого курса и хорошо исполняете те задачи, которые на вас возлагаем мы. Однако это не означает, что вы имели право на такой опрометчивый поступок. У преподавателей Хогвартса большой опыт, они бы справились с этим делом. И вашей обязанностью было сообщить нам о местонахождении Тайной комнаты, а не идти туда в компании трех других школьников и… профессора Локхарта, — было заметно, что Минерва хотела совершенно иначе назвать Гилдероя, но понимала, что не может вести себя подобным образом. Шерлок в привычной спокойной манере все выслушал, а при упоминании обманщика тихо хмыкнул, расплываясь в улыбке, но Джон пихнул его локтем в бок, заставив переключить внимание на негодование насчет тычка. — И все же, профессор МакГонагалл, именно им мы обязаны тем, что теперь в школе царит полный порядок, — директор обвел взглядом всех присутствующих, хитро улыбаясь. Декан Гриффиндора явно была с ним не согласна: как в школе вообще может царить порядок, пока в ней учатся такие падкие на приключения личности? Но промолчала, поджав губы. — Давайте все же вернемся к тому, что действительно важно. Как лорд Волдеморт смог околдовать Джинни? — Что? Моя дочь была околдована Сами-Знаете-Кем? — мистер Уизли был шокирован услышанным и лишь сильнее сжал плечи дочери, которая все еще рыдала. Гарри принялся рассказывать о том, как они нашли комнату, как встретили Тома Реддла и как Фоукс помог ему убить Василиска. Иногда второкурсник растерянно поглядывал на Шерлока, удивленный тем, что тот стоит молча, хотя в Комнате не был таким сдержанным. Однако Холмс-младший лишь ждал, когда Поттер завершит свой рассказ. Он здесь был не для того, чтобы трепаться о том, как трем детям удалось прикончить змея, а для того, чтобы сделать верный вывод. Когда мальчик наконец замолк, когтевранец подал голос: — Это крестраж, — заключение было тихим, но расслышал его каждый. Маленькие волшебники смотрели на него с любопытством, старшие были удивлены и взволнованы, а Джон вообще не понимал, что происходит. И лишь в глазах Дамблдора Шерлок увидел понимание. — Дневник — крестраж. — Спасибо, мистер Холмс, — кивнул старый волшебник, улыбаясь практически незаметно. — Но это слишком смелое предположение. Мы обсудим его позже. После этого все внимание переключилось на маленькую Джинни и её состояние здоровья. Директор убеждал волнующихся родителей, что эта ситуация не оставит никаких последствий и что сейчас девочке надо лишь успокоиться и выпить чашку горячего шоколада. Миссис Уизли приобняла дочь за плечи и повела к выходу, чтобы проводить в Больничное крыло. — Что за чертовщина, Шерлок? — тихо прошептал другу Ватсон, воспользовавшись тем, что на них никто не смотрел. — О чем ты только что говорил? Какой еще… крестраж? Где ты вообще… — Мы все обсудим с тобой позже, — нехотя ответил младший Холмс и снова поморщился от головной боли. — А сейчас, пожалуйста, не мог ли ты заняться моим затылком? Я не хочу пропустить ничего важного. А это обязательно случится, если мы пойдем в лазарет. Джон обречённо вздохнул, понимая, что когтевранец невыносим и держит его при себе только для того, чтобы Ватсон был заботливой нянькой. Но вслух ничего не сказал, жестом заставил Шерлока наклонить к нему голову и прикоснулся рукой к волосам. «Надо же, — подумал гриффиндорец, осматривая рану. — У него волосы такие мягкие…» — Ничего, жить будешь, — усмехнулся будущий колдомедик, глядя на свои пальцы, на которых осталась кровь. Оказывается, удар был довольно сильный, но не особо опасный. Вряд ли гениальный мозг от него хоть чуточку пострадал. Дождавшись, пока пятикурсник закончит осмотр и будет готов уделить время его словам, а МакГонагалл удалится из кабинета для того, чтобы отдать распоряжение поварам, Дамблдор начал: — Каждый из вас получит Особые награды за заслуги перед школой, — директор усмехнулся, наблюдая, как второкурсники удивленно переглядываются. — А так же по двести баллов для каждого. Все гриффиндорцы победоносно улыбнулись, а Шерлок лишь пожал плечами: он никогда не воспринимал баллы как что-то особенное. Зато Майкрофт, похоже, был горд за брата. Даже приосанился. Но тут Дамблдор напомнил об еще одном немом собеседнике, который сейчас внимательно рассматривал висящий на стене портрет и каждый раз восторженно взвизгивал, когда изображенный на полотне человек шевелился. — Профессор Локхарт пострадал от собственного заклинания, — довольно протянул Холмс-младший, даже не пытаясь скрыть ликование. — Он хотел применить к нам Обливиатус, но использовал для этого палочку Рональда. — Я что, профессор? — удивленно пробормотал мужчина, поворачиваясь к пятикурсникам. — Надо же, а я считал себя идиотом! — Ваша должность не мешала вам быть идиотом, — Шерлок решил не отказывать себе в удовольствии и сказать это открыто. Однако Дамблдор не обратил на это ровно никакого внимания. — А, правда? Тогда нет смысла беспокоиться, да? Директор попросил Рона и Майкрофта отвести беднягу к мадам Помфри. Оба были не особо довольны, так как поняли, что от них собираются скрывать дальнейший разговор, но не возражали. Они быстро подхватили обезумевшего волшебника под руки и повели к выходу. Выглядело это смешно из-за огромной разницы в росте, но желание Уизли выполнить поручение директора было выше этого неудобства. Для Майка же это просто обязанность. Дамблдор прошел к креслу, которое стояло возле камина. Обстановка в кабинете была домашней и даже успокаивающей. — Садись, Гарри, — директор указал на кресло, стоящее напротив него. Было видно, что старый волшебник не против того, чтобы их разговор проходил при свидетелях, однако Поттер чувствовал себя очень неуютно, то и дело поглядывая на пятикурсников. Дамблдор уловил это беспокойство и произнес: — Мистер Ватсон, вас наверняка заинтересует книга, находящаяся на второй полке снизу в крайнем шкафу. Можете не стесняться и взять ее. Кстати, вашему другу, — он перевел взгляд на Шерлока и приподнял бровь, — мистеру Холмсу, она тоже может приглянуться. Уверен, что ему захочется детальнее изучить явление, описанное на пятьсот тридцать второй странице. Шерлок понял, что их мягким способом просят не подслушивать, и сразу направился к коллекции директора. Нужная книга оказалась огромным фолиантом в переплете из бараньей кожи, украшенным золотыми завитками. Юный сыщик провел пальцами по выгравированным на корешке буквам, которые гласили о том, что эта книга содержала информацию о самых уникальных случаях в колдовской медицине. Он достал тяжелую книгу с полки и пошел к директорскому столу, перед которым тоже стояло два уютных кресла. — Тут действительно может быть занимательная информация, — Джон отобрал у друга книгу и раскрыл на указанной странице. Однако чтение у него не пошло. Сейчас его волновали более насущные вопросы, да и Шерлока надо было занять чем-то более безопасным и спокойным: в его случае чтение могло перерасти в очень шумное занятие, ведь после каждой строчки когтевранец готов был вскрикнуть «Чепуха!» и так же эмоционально аргументировать свою точку зрения. — Жалко, что нас не освободили от экзаменов. Мне не нужна ни награда, ни баллы, если автоматом зачтут СОВ. — Джон, ты готовился к ним весь год. Более того, я могу констатировать, что делал ты это весьма успешно и на всех экзаменах получишь «великолепно», если не перепутаешь экстракт болиголова с соком полыни, когда будешь варить доксицид. Ватсон тихо рассмеялся, вспоминая тот случай со взорвавшимся котлом в Выручай-комнате. Тогда его тело покрылось зелеными пятнами, и пришлось ждать целых три часа до тех пор, пока это пройдет. — Шерлок, неважно, насколько ты умный, но пока ты школьник, то должен радоваться отмене экзаменов. Это же просто праздник! — Тебе ничего не отменяли, — хмыкнул Холмс и вернул книгу, которая все еще покоилась на коленях друга, к себе. Но вчитаться в текст ему не дали: в кабинет без стука влетел Малфой. Не Драко, разумеется, а его отец. Такой же горделивый и заносчивый, только на три десятка лет старше. За ним семенил маленький домовой эльф в грязной простыне; руки его были перемотаны бинтами, да и в целом выглядел он очень несчастно. — Добрый день, Люциус, — поздоровался Дамблдор. Голос его звучал так, будто ничего необычного не происходит, и вот такое появление — привычный ежедневный ритуал. Пришедший мужчина осмотрел всех присутствующих с презрением и лишь Шерлока — с равнодушием. Большинство чистокровных семей поддерживали теплые отношения. Холмсы и Малфои постоянно пересекались в Министерстве, да и один раз, еще до того, как братья начали учиться в Хогвартсе, гордое семейство гостило в поместье у Холмсов. Однако никакие особые связи между ними не установились. Родители Шерлока неоднократно говорили, что Малфои — те еще прохвосты и что если вдруг Волдеморт вернется, то они тут же снова переметнутся на его сторону. — Так, значит, вы вернулись? — голос у Люциус был резким и раздраженным. Директор Хогвартса ответил ему улыбкой и весьма сдержанным рассказом об опыте общения с членами Попечительского совета. На Малфоя в тот момент было жалко смотреть. — Того, кто совершал покушения, поймали? И кто же это? — Лорд Волдеморт, разумеется, — спокойно ответил Дамблдор и сложил руки в замок. — Только теперь он действовал с помощью другого человека. Через вот этот дневник. Волшебник продемонстрировал незваному гостю продырявленный блокнот, весь будто облитый чернилами. Люциус не был удивлен. А Шерлок наконец узнал ответ на свой главный вопрос: вот как дневник попал в школу. Он не лежал, забытый, на какой-нибудь полке и не привлек Джинни Уизли. Это все было спланированное, умышленное преступление. Но пояснения Холмса-младшего не понадобились, ведь всё объяснил Гарри, который стал очевидцем событий. Но его когтевранец особо не слушал, уж очень заинтересовало его немое общение между эльфом и Поттером. Существо пыталось ему что-то объяснить за спиной своего хозяина, а второкурсник силился его понять. — Попробуй докажи это! — взвился Люциус и двинулся на гриффиндорца, однако тот даже не дёрнулся, уверенно выпрямив спину. — Он не сможет это доказать, зато я смогу, — самодовольно хмыкнул Шерлок, моментально переводя внимание аристократа на себя. Похоже, теперь отношения между Холмсами и Малфоями перешли с просто прохладных на малоприятные. Джон, почуяв неладное, потянул когтевранца за рукав, вынуждая замолчать. Люциус заметил этот жест и наверняка расценил неправильно, судя по тому, как ярость сразу сменилась насмешкой. — Что ж, если юный мистер Холмс осмелится доказать мою виновность… — Никто не будет ничего доказывать, Люциус, — спокойно произнес Дамблдор, обращаясь не столько к мужчине, сколько к Шерлоку. — И все же, попытайтесь не раздавать кому попало вещей Волдеморта. Министерство это заинтересует. Малфой снова поморщился и, крепко сжав пальцами трость, скомандовал своему эльфу покинуть помещение. Когда Гарри ушел следом за ними, забрав дневник Реддла, Дамблдор позвал пятикурсников к себе. Друзья удобно устроились в креслах у камина, Джону даже удалось расслабиться в такой душевной обстановке. — Что же, не буду спрашивать об учёбе. И так известно все о ваших успехах, — он улыбнулся Шерлоку. — Давайте перейдем к делу, мистер Холмс. Ответьте мне на один вопрос. Откуда вы знаете о крестражах? Эта информация засекречена от учеников, а книги, в которых содержится ответ, находятся в Запретной секции. — Вы сами выдали мне туда пропуск, директор, — произнес когтевранец, и Ватсону сразу удалось заметить, что тот врет. Он уже слишком долго знал этого человека, чтобы так просто вестись на его ложь. — Информация об этом ритуале находилась в одной из книг, которая описывала самые тяжёлые последствия использования черной магии. — Может, мне кто-нибудь объяснит, что такое эти крестражи? — прервал Холмса Джон, которому надоело ничего не понимать. Он чувствовал себя так, будто для когтевранца он лишь приятное дополнение. Друг, на фоне которого можно выглядеть не просто умным студентом, а гением. — В отличие от Шерлока, у меня нет привычки гулять по Запретной секции. — Крестражи — это артефакты, в которые могущественный волшебник может заключить часть своей души, — начал директор, а взгляд его замер на камине. Он смотрел на то, как тлеют поленья, и наверняка что-то вспоминал. — Однако для расщепления души на несколько частей требуется огромная жертва. Убийство. Взамен крестражи готовы подарить своему хозяину бессмертие ровно до тех пор, пока не будут уничтожены. Джон понимающе кивнул. Теперь все внимание было направлено на Шерлока. — На самом деле, — почти что прошептал когтевранец, задумчиво растягивая слова, — я все еще до конца в этом не уверен. Но все указывает именно на крестражи. Это наиболее легкий способ воплотить в жизнь тот фантом, который мы видели в Тайной комнате. Но даже если это и крестраж, то наверняка не единственный. Темный лорд не позволил бы так просто стереть с лица земли последнюю часть своей души. В комнате он даже смог меня атаковать. Судя по вспышке, он хотел меня убить, однако меня лишь подкинуло в воздух. То есть, это воспоминание, как сам он себя прозвал, обладает магическим потенциалом, но не имеет полной силы волшебника. Дамблдор кивнул и на пару минут задумался, а никто из студентов не мог и слова сказать. Вдруг в кабинете появился домовой эльф — все знали, что они работают на кухне. На подносе у него были три чашки горячего шоколада. Директор поблагодарил существо и предложил друзьям угощаться. Те, не медля, взяли по чашке. Всё же они до сих пор были в мокрой одежде, грязные и безумно уставшие. — Вы очень сообразительны, мистер Холмс, — улыбнулся Альбус, когда никто уже не ожидал продолжения разговора. — Я очень надеюсь на то, что в темные времена этот ум не заблудится и не примкнет не к той стороне. — Я не заинтересован в противостоянии волшебников, директор, — уверенно сказал Шерлок, обнимая чашку пальцами и чувствуя долгожданное тепло. — Я занимался этим лишь потому, что мне было интересно. Это все, что мною движет. — Тогда, надеюсь, — заметил пожилой волшебник, делая большой глоток из своей кружки, — что Волдеморту не удастся подкупить ваше любопытство.