Сыворотка правды

      Когда Юта стоял передо мной на пороге, я одновременно чувствовал все, но в то же время — ничего.       Я смотрел на него и происходящее казалось мне чем-то очень странным и неясным во всех смыслах. Видеть его прямо перед собой, его лицо, его легкую улыбку — где-то внутри отдает теплом, но при этом, я чувствовал себя некомфортно. Ощущение, что все это неправильно, не покидало меня, когда мы встретились. Оно прошло на время наших телефонных разговоров, но слышать его голос и видеть его рядом — разные вещи. Я был рад его видеть, я был очень рад слышать о том, как он соскучился. И голос внутри меня говорил, что я тоже. Но при этом, я чувствовал неуют, когда он пришел.       Я стоял и думал, что, правда? Я правда собираюсь идти навстречу этому человеку, который сломал меня? Я правда сейчас должен пытаться делать вид, будто ничего не произошло? Я правда говорю себе и ему «да»?       Я вроде бы уже и сказал себе это чертово «да», но… Но когда он стоял передо мной, я не знал, куда мне себя деть и что мне делать. Я не мог вести себя, как обычно, как раньше. Внутри не отдавало болью, мне просто было чертовски непривычно, потому что ощущалась эта явная пропасть между нами. И телефонные разговоры эту пропасть заменить мне не могли.       Он протянул мне пакет с покупками, который я, кажется, схватил дрожащими руками, чуть улыбнулся и принялся разуваться. Все это выглядело так, будто все как надо, словно, все как обычно. Юта вел себя, как ни в чем не бывало, но мне было тяжело это делать.       — Я так понимаю, что ты решил остаться? — он спрашивает спокойно, но на его лице можно разглядеть легкую умиротворенную улыбку, которая не дает мне покоя.       Сердце в бешеном ритме, когда я смотрю на него и на эту улыбку, но во мне играет неловкость от всего происходящего, отчего я пытаюсь лишь взять себя в руки и сохранять спокойствие.       — Да, — отвечаю я, когда ставлю на стол пакет и раскрываю его, далее достаю из него коробки из-под курочки.       — И почему ты все же принял это решение? — подходит Юта ближе ко мне да достает из пакета коробку с мороженым.       — Дурак, оно же растаяло, наверняка! — возмущаюсь я, когда вижу это. — Ты коробки из-под курицы потрогай, какие они еще горячие! — я прикладываю коробку к его щеке ровно на секунду, чтобы он прочувствовал, что они правда горячие, а затем беру из его рук мороженое, чтобы проверить, растаяло оно или нет.       Он внимательно смотрит, вопросительно изогнув вверх бровь.       — Оно чуть подтаяло, но все нормально, — говорю я, направляясь к морозилке. — Но мог бы и отдельно его положить. Трудно было пакет в магазине купить?       В ответ молчание. Мороженое отправляется в морозилку. Когда я возвращаюсь к столу, где стоит Юта, внимательно наблюдая за мной, он продолжает молчать.       — Ну и чего ты молчишь? — спрашиваю я да тянусь за чипсами и колой, которые лежат в том же пакете.       — Матерюсь про себя. Но, вроде, я закончил. Так, почему ты решил остаться? Что ты решил с университетом? Что тебе сказали родители? Ты расскажешь мне по порядку, как и что?       — Расскажу. Но только давай мы вначале усядемся нормально, ладно? Можешь пока покурить. И открой курочку, — говорю я, в то время как сам направляюсь к ящикам за кружками и тарелками.       — Ты не будешь курить? — спрашивает он, усаживаясь.       — Нет. Ни разу сигарету в рот не взял, пока был у родителей.       — Ну и славно. Не кури вообще, это вредно, — говорит он, достав свою пачку. Я могу лишь усмехнуться.       Усмехаюсь и понимаю, что все. Неловкость пропала. Уже. Так быстро. Она длилась ровно до тех пор, пока я не знал, что мне ему говорить. Лишь в первые секунды, когда столкновение с ним один на один, когда молчание заставляет меня думать о нем, о нас.       Почему мне с Ютой так просто и сложно одновременно? В голове всегда каша, когда дело касается него. Но на деле мы так легко уживаемся, будучи такими разными. И вот именно так все и было в прошлые месяцы. Спокойно и беззаботно рядом с ним, несмотря на то, какой он. Поэтому я и сдался.       И сейчас я снова сдаюсь.

***

      — Я не думаю, что тебе стоит бросать университет. Ну, то есть, сейчас, — изрекает Юта свои мысли по поводу всего, что я ему высказал. — Ты в любой момент можешь его бросить, ведь так? Даже если ты определился, что это не то, чего ты хочешь, до тех пор, пока ты не знаешь, что еще тебе делать, зачем все так бросать?       — Ты забыл один малюсенький момент, — говорю я, пытаясь вложить в слова сарказм. — Я не лучший студент университета и плачу приличную сумму за обучение.       — Блять, попробуй подумать о том, что деньги — не главное. Я думаю, что это лучше, чем ничего. Чем просто сидеть дома и искать себя. Это тупо, Сычен.       — Я понимаю, но и ты пойми. Это на словах оно так просто, что лучше, чем ничего и вся хуйня. Я же не буду там просто числиться, за то, что плачу деньги. Я не выпущусь оттуда просто так, не получу диплом. Мне нужно вкладываться в это, мне нужно будет учиться. Уже сейчас готовиться к гребанным пересдачам. И зачем мне заниматься этим сейчас просто потому, что я не знаю, что мне еще делать? Если в один момент все это будет бесполезной тратой времени, потому что я решу все бросить, в конце концов. А я думаю, что так оно и произойдет, если я сейчас останусь. Ты думаешь, я буду потом работать по специальности? Очень сомневаюсь.       Юта тяжко вздыхает, прежде чем ответить.       — Я не знаю. Я, честно, не знаю. Но, а вдруг ты передумаешь? Согласись, что в этой сфере ты уже вполне разбираешься, пусть даже в элементарных вещах. Ты хочешь так же начинать все с нуля в чем-то другом? А если это снова окажется что-то не то, что когда ты дойдешь до чего-то, что будет тебе не по силам, не по душе — ты снова подумаешь, что это не твое?       Слушай, я думаю, что это нормально — потеряться. Потерять себя в некоторых вещах, потерять себя на некоторое время. Но я не думаю, что стоит сразу все так бросать, когда ты не можешь ответить сам себе на вопрос — чего ты хочешь. Правда, я думаю, что тебе стоит пока продолжить обучение. Высшее образование — это тебе не магазины продуктовые, где в каждый забежал и выхватил всего по чуть-чуть, где что дешевле. Тут так не прокатит.       Просто не гробь то, что у тебя сейчас есть. Поживи, подумай хорошо. Если найдешь что-то получше, почувствуешь, что да, я хочу этого, я должен пойти, попробовать и сделать всех в этом — то иди, меняй все. Да и, в конце концов, может и не стоит тебе так заморачиваться с этим высшим образованием. Если искать работу на постоянной основе — ты ее запросто найдешь. Хоть тем же переводчиком. Ты не пропадешь в этом мире, так что не нужно так копошиться из-за того, что где-то и что-то у тебя не получается. Живи пока тем, что есть, бери то, что дают, а не мучай себя тем, как правильно и как лучше, если в итоге ни к чему не приходишь. Это все лишние мороки. Все не так плохо, чтобы думать об этом и менять что-то к лучшему.       Я слушал Юту со всем вниманием и понимал, что он тоже говорит все правильно. Но.       — Почему на словах все так легко, но внутри меня все равно что-то гложет? Какое-то моральное давление, словно я должен что-то делать и решать, думать и поступать, как лучше, как правильнее… Пусть я и не знаю, что я должен делать. Боязнь, что я приду не туда, куда надо, если сейчас оставлю все, как есть.       — Это просто человеческая натура, это нормально. А еще ты невротик, — усмехается он. — А кто говорит, что ты придешь туда, куда надо, если сейчас будешь что-то менять вот так, не подумав, лишь из-за дурного чувства? Решать, как поступить, все равно тебе. Но я думаю, что лучше тебе сейчас продолжить обучение.       Я вздыхаю, и мне уже кажется, что я так и сделаю. Слова Юты всегда кажутся самыми верными, вселяют уверенность в своих действиях. Когда речь с ним заходит о серьезных вещах — его слова всегда вызывают восхищение, а все остальное кажется глупостью. Боязнь ошибиться все равно играет во мне, но я действительно не знаю, какие еще у меня есть варианты, выбор. И после слов Юты, оставить все как есть кажется очень даже верным решением.       Не знаю, почему Юта и его слова всегда так сильно влияют на меня, но это факт. И я думаю, что даже если все пойдет под откос, у человеческой натуры есть еще одно свойство — ошибаться. Это тоже нормально. Так что… ничего страшного, если я ошибусь, да? Это ведь учит. Ведь не попробуешь — не узнаешь. Так что… пусть все будет, как есть.       — Спасибо, — считаю должным сказать я. — Я понимаю, что я не могу постоянно на тебя полагаться, но если я решу остаться в университете, ты поможешь мне с подготовкой к пересдачам?       — Конечно, помогу, куда же я денусь, — чуть улыбается он. — Только определяйся тогда быстрее. Сколько у тебя пересдач?       — Четыре, — я кладу руки на стол, да головой на них ложусь.       — Я думал, что больше, — словно с неким чувством гордости, говорит он.       — Куда уж больше?       — Если тебе интересно, то на моем курсе учатся люди, у которых и по семь пересдач было. Которые тупени просто пиздец какие. Но они дожили до пятого курса, хотя каждую сессию у них одно и то же. Во-первых, существует такая вещь, как взятки. Во-вторых, платное образование — уже поблажка сама по себе. На четвертом курсе схема уже другая идет вовсе. Расскажешь хоть что-то — это уже «удовлетворительно». Заваливать тебя никто не будет, когда ты почти выпустился. Это не выгодно никому. Это портит репутацию университета, его статистику. Ты заходил на сайт университета? Ты видел, как они любят похвастаться студентами и выпускниками? Но только это не значит, что им важно выпускать лучших, а от остальных избавляться. Нет, им важны циферки и проценты, которые покажут что вот столько-то студентов выпустилось, вот столько-то устраиваются на предприятия, благодаря производственной практике, которую мы проводим. Вот столько-то устраиваются на предприятия благодаря тому, что им помогает кадровое агентство, которое с нами сотрудничает. И смотрите, почти все выпустились, почти все устроились — вот, какие мы молодцы, как мы хорошо обучаем! Вот так оно все устроено.       Остальное зависит лишь от тебя. Твои реальные знания, твое желание познавать эту специальность и какое место ты займешь на этом производстве, на которое тебя подсунут на практике — будешь ты мальчиком на побегушках или будешь делать то, что должен. Закончить университет, получить работу, хоть какую — это не проблема. Проблема лишь в том, что у тебя в голове. Зависит все лишь от твоих знаний, от твоего стремления, от того, как ты сам себя оцениваешь и от того, что ты хочешь. Если бы я хотел, я бы уже давно работал на каком-нибудь крупном предприятии и имел отличную зарплату — чертова бумажка лишь бонус, который позволит работодателю посмотреть на меня сразу серьезно, а не позже, убедившись, что я правда знаю и могу. Но только мне и так хорошо пока живется.       И что касается тебя, если ты не знаешь, чего хочешь, если ты даже нихуя не хочешь — это нормально. Думаешь, ты один такой? У нас полстраны таких. Кто-то просто ленивые идиоты, лишь ищущие отмазки, а кто-то — чем-то да занимаются, чем могут, делают, что умеют, пытаются делать то, что доставляет удовольствие. Называют это стабильностью и не жалуются, потому что знают, что не пропадут. Место для каждого найдется в этом мире. И грузить себя проблемами — излишнее. Как я уже сказал, бери, что есть и не заморачивайся. Это все не конец света, чтобы мучить себя и вводить в уныние. Жизнь продолжается, и полно в ней других радостей, кроме как думать и искать свое место.       Я молчу, обдумывая каждое слово. Признаться честно, я не до конца понимаю, о чем говорит Юта. На словах все так легко, опять, но на деле… Мне трудно представить все это в деле. Но его слова, как и всегда, мне кажутся верными. Кажутся верными за счет того, с какой уверенностью он их подает.       Меня чуть клонит в сон, время позднее, и мое молчание затягивается слишком сильно вместе с моими тягучими раздумьями.       — Ладно, я вызову такси, думаю, мне пора ехать, а тебе стоит поспать, — тянется он за телефоном, видно, замечает мое сонное состояние.       — Нет, — резко выпаливаю я, наконец поднимая голову со стола. — Останься.       — Остаться? — удивляется он.       — Останься.       — Ты уверен, что это хорошая идея?       — Нет, — честно говорю я. — Но я хочу, чтобы ты остался.