Сыворотка правды

      — О чем вы разговаривали вчера с Джонни? — неожиданно вспоминает Сычен, пока мы готовимся к его пересдачам, о том, что Джонни вчера просил о разговоре наедине в Сыпре.       — Не важно.       — О, так ты мне не доверяешь? — в шутку спрашивает он.       — Он кое-что предложил мне, я отказался. Это его личное дело, которое никого не касается, поэтому, если ты не против, я не буду об этом распространяться без его ведома.       — Ого, — видимо, Сычен правда поражен моему серьезному ответу. — Так ты, значит, умеешь держать язык за зубами и хранить секреты? Я учту.

///

      — Что ты делаешь? — спрашиваю я у Сычена, ибо тот залип в экран телефона, пока мы пешочком идем до моего дома.       — Пишу Тэену предъяву! Он должен был сказать, что фильм полное говно и что не стоит на него идти, раз сам ходил.       — А я говорил.       — Ну, блять, извини. Я уж никак не думал, что этот фильм такой… Его не спасло даже то, что мы были накуренные!       — Все же, жалеешь, что пошли на него? — усмехаюсь я, уверенный, что ответ будет да.       — Неа, — спокойно отвечает Сычен да телефон в карман прячет, улыбается чуть.       — Нет? — искренне удивляюсь я.       — Нет. Во-первых, если бы не сходили — не узнали бы, что этот фильм не стоит того…       — Узнали бы, если бы посмотрели дома. Окажись нормальный, много бы не потеряли, — вставляю я.       — Ой, не важно, — отмахивается Сычен. Продолжения не следует.       — Ну, а во-вторых? — я-то на продолжение рассчитываю.       — Должен признать, что… мне понравилось то, что мы накурились, — с неуверенностью говорит Сычен. Признает, но, кажется, с явной боязнью.       — О, я рад. И с радостью готов повторить это. Много-много раз.       — Не получится, — усмехается Сычен, будто довольный тем, что обламывает меня.       — Почему это?       — Я работаю в общепите. Я прохожу медкомиссию каждые полгода, так что, увы и ах, — наигранно вскидывает он руками. — Насчет много-много раз ничего не обещаю. Но, может, иногда, — чуть улыбается он задорно.       — Как скажешь. Что же, на горизонте круглосутка. Не знаю, как ты, а я пиздец, как хочу жрать. Зайдем?       — Ты башляешь, — усмехается Сычен.       Несмотря на то, что на улице уже холодает, ночь все равно достаточно приятная. Ночью всё имеет другую атмосферу, более привлекательную и обворожительную для меня. Привычку ловить кайф от этой атмосферы я не потерял, если приспичит, все также иногда наматываю круги по району, слушаю музыку да курю. Но гулять ночью с кем-то, идти сейчас с Сыченом — совсем иное. Сейчас я нахожу приятным не углубление в свои мысли, не музыку, которая играла бы у меня в такой ситуации в наушниках, а слова песен вертелись бы в голове. Я нахожу приятным разговор с Сыченом, его улыбку, его смех.       Вспоминается, как мы в первый раз ночью шли до его дома. Это было уже так давно, столько всего изменилось за это время. Сравнивать то, что я думал о парне тогда, с тем, что я думаю, что я чувствую к нему сейчас — кажется таким необычным. Вроде бы, тогда я впервые ощутил интерес к нему. Первый пошел на диалог, понял, что с ним интересно и приятно разговаривать. По сути, именно та ночь была началом наших взаимоотношений. Именно тот наш долгий разговор, то, что я проводил его до дома, то, что потом я оказался втянут в его личные проблемы. Тогда мне казалось это все еще таким странным. Странно было видеть Сычена, обливающимся слезами, странно было слушать от него некоторые вещи по поводу того, что он чувствует. А теперь я столько всего для себя понял, столько испытал сам рядом с ним, к столькому привязался, о стольком пожалел. Столько нашел для себя.       Я нашел для себя Сычена, в котором скрыто так много этих «столько», в которых я нуждаюсь.       И сейчас мне так приятно идти рядом с ним. И эту ночь может сделать еще лучше только поход в круглосуточную забегаловку да порция горячего рамена. После накурки горячий рамен заходит как никогда кстати. После накурки вообще любая еда заходит как никогда кстати, но рамен — отдельный разговор.       — Опа, какие люди! — слышится знакомый голос одного американца, только мы заходим вовнутрь.       — Привет, — улыбается Сычен Джонни с Тэном, которые стоят на кассе.       — Вы откуда здесь? — спрашивает Тэн, когда мы подходим ближе. Джонни же расплачивается с продавщицей. На прилавке лежат две порции рамена и шоколадный батончик, вот же ведь.       — В кино были, вот, зашли…       — Все-таки, на тот фильм ходили? И как?       — Это самый поганый фильм, который я когда-либо видел, — угрюмо отвечает Сычен, но честно. Я тоже ничего хуже не видел. Кто вообще снимает такую парашу? Кто бы это ни был, с такими «шедеврами» долго он не протянет.       — Ну, я так и понял, — усмехается Тэн.       — Ладно, — разворачивается Джонни. — Мы будем на улице за столиком, присоединяйтесь, как закупитесь.       Сычен им кивает, и мы направляемся вглубь магазина, в то время как эти двое к аппарату с кипятком, дабы заварить лапшу. Без каких-либо договоренностей и обсуждений, Сычен направляется в отдел с раменом, потому что, ну, да, что может быть лучше?       — А Тэн откуда знает, на какой мы фильм ходили?       — Я его тоже звал.       — Ты даже его звал? И для чего вообще был этот спектакль с «у меня есть друзья», если в итоге даже этот таец отказался с тобой идти, и ты пошел все равно со мной?       — Ты с таким недовольством согласился, что я подумал, лучше кого другого позову… Ну, а в итоге… чего-то как-то не вышло.       — Дурак.       

***

      — Какие планы на Новый год? — спрашивает Тэн, когда мы вчетвером уже сидим за столиком и жуем.       — Не рано ли о праздновании Нового года думать? — спрашиваю я.       — Ну, мы вот сегодня думали, — достаточно недовольно начинает таец. — Я предложил этому придурку съездить со мной в Таиланд на праздники, а у него оказывается запрет на выезд из страны, блять, прикиньте?       — Я не удивлен, — спокойно отвечаю я, наматывая лапшу на палочки.       — Из-за чего? — аккуратно спрашивает Сычен.       — Хотел бы и я знать, — фыркает Джонни.       — О, серьезно? Никаких предположений нет? — саркастически подаю я голос. Я не знаю, из-за чего, но зная, что Джонни лезет в нелегальные делишки, не думаю, что трудно найти ответ на вопрос.       — Это не связано с той хуйней, — внимательно смотрит на меня Джонни. — Я работаю второстепенно поручителем по кредиту у дочки начальника у себя в фирме. И некоторое время назад этот банк какого-то хуя начал требовать оставшуюся сумму выплатить сразу. Был суд, в ходе которого на меня, как на поручителя, повесили выплатить эту сумму. И теперь, пока сумма не будет выплачена, приставы наложили запрет на выезд из страны.       — Разве банк вправе требовать погашения кредита от поручителя? — удивленно смотрит Сычен.       — Да! — возмущается Джонни. — В этом весь и дебилизм ситуации! Что у нас за страна ебанутая, что за ебанутые законы?       — Нормальная у нас страна, не гони, — говорю я.       — У нас! — фыркает Тэн, а после чуть смеется. — Собрались, блять. Японец, американец, таец и китаец. У нас, блять! В Корее! — машет он палочками во всю.       — В любом случае, я не вижу повода для возмущения. Ты сам на это подписался, ты должен был учесть, какая ответственность на тебя возлагается, как на поручителя, и что ты можешь столкнуться с подобными ситуациями. Вот и сиди, блять, теперь, со своим запретом. У меня вообще складывается ощущение, что ты во всё подряд лезешь, лишь бы денег побольше срубить.       — Ну, есть такое, — честно соглашается со мной Джонни.       — А че вы вообще паритесь? — тихо говорит Сычен, будто боится что-нибудь не то сказать, глупость спиздануть. — До Нового года еще полтора месяца. Может, долг будет уплачен за это время. И поедете себе спокойно в Таиланд свой.       — Да я просто охуеваю, когда он успевает! — возмущается Тэн. — У него то одно, то другое. Завел сегодня тему о праздниках, и тут узнаю, что у него запрет на выезд! Вот просто когда, блять, ты успел? — поворачивается он к Джонни. — Почему даже я не знал об этом?       Далее у этих двоих начинается свой диалог, суть которого заключается в том, что, несмотря на то, что они живут вместе, не так уж они и близки. Целыми днями порознь, а по вечерам, в их квартире, редко о чем говорят, как минимум потому, что один из них уже спит, когда приходит второй. Когда дело доходит до выходных — там уже и информация о том, что произошло в будние дни отходит как-то на второй план. Куда-нибудь выбраться вдвоем да нажраться — лучший вариант.       — Ты не поедешь на Новый год к родителям? — спрашиваю я у Сычена.       — Не знаю, — пожимает он плечами. — Вряд ли. Учитывая, что я теперь учусь на заочке… Лучше в феврале возьму отпуск на работе да съезжу к ним, нежели на зимних каникулах наших. Посмотрим, я еще не поднимал эту тему с родителями, да и от сессии зависит, когда она у меня будет.       — Вот как. Хорошо.