Сыворотка правды

      — Знаешь, Юта, — подаю я голос, облокачиваясь о перила веранды. — Почему я не согласился с тобой тогда? Когда мы обсуждали тему Нового года.       — Ну и? — затягиваясь сигаретой, спрашивает он, внимательно глядя на меня.       — Может, ты и прав, что всё, что меняется по факту — чертов календарик на стене, но, как по мне, встреча Нового года — это встреча нового отрезка своей жизни. Я не вижу ничего глупого или бредового в том, чтобы ставить перед собой какие-то цели, строить какие-то планы, потому что встречая новый год и провожая старый, ты прокручиваешь все, что произошло с тобой за этот год. За это время, за этот отрезок жизни. Ты видишь, как много всего изменилось или что вовсе ничего. Не сама встреча Нового года — повод думать о лучшем, о новой жизни, это повод осмыслить то, что случилось с тобой за кусочек времени, на который поделена наша жизнь. Не то, чтобы я ставлю сейчас перед собой какие-то цели, но я не вижу ничего плохого в том, что в новогоднюю ночь люди, думая о том, что с ними произошло за год, делают это. Осознают, к чему они пришли, что изменилось, что еще они бы хотели изменить, к чему хотели бы стремиться. Это действительно повод все обдумать, взвесить «за» и «против» всего произошедшего с ними и построить планы на лучшее, на следующий отрезок жизни.       Это так поразительно, что один год — это одновременно так мало и так много. Это такой малюсенький отрывок жизни, по сравнению с ее продолжительностью в целом, и пролетает этот отрывок так быстро. И в то же время столько всего можно успеть сделать, пережить и почувствовать за один лишь год. Столько может измениться. И будет дальше меняться. Всё будет меняться еще много-много раз, но этот год останется очень важным отрывком моей жизни. Потому что этот год ко многому меня привел, многому научил, я встретил много новых людей и стал чуть счастливее. Я пережил много боли, но пришел к тому, что почувствовал, что жизнь идет в нужное русло.       Это так поразительно, что в этом мире так много вещей, которые имеют в себе столько противоречивых черт.       Это так поразительно, что один человек может вызывать столько любви и ненависти одновременно.       То, что сделал Юта — навсегда останется для меня самым душераздирающим воспоминанием, которое я бы хотел стереть из памяти, но, увы, такое не забывается. Мне никогда не было так больно, я никогда не чувствовал себя так хреново как в ту ночь. Как в дни после. Я не могу ему этого простить. Слово «прощаю» на язык не лезет никак. Но я могу откинуть это подальше. Я могу принять Юту таким, какой он есть. Потому что Юта действительно стал для меня невероятно важным и нужным за этот год. Как бы больно он мне не сделал, как бы не растоптал меня и мои чувства в один момент — я не могу от него отвернуться, не тогда уж, когда знаю точно, что я нужен ему, и он понимает, что совершил ошибку.       И он тоже мне нужен. Я привык к нему такому, какой он есть. Я привязался к нему, такому уроду. Я влюбился в него, в такого ублюдка. И он принял это. Он принял мои чувства к себе, принял, с осознанием, что был не прав. С сожалением о своем поступке. Он пошел навстречу мне, пошел навстречу вещам, которые отверг ранее. И он смог исправить всё.       За этот год я научился удивляться не тому, что люди уходят. Я научился удивляться тому, что они остаются. За этот год я поменял свое отношение очень ко многим вещам. За этот год я очень много раз задыхался в своих словах и мыслях. Я сталкивался с ситуациями, которые были для меня в новинку, которые для меня были безумные и отвратные. Я сталкивался с ситуациями, когда не знал, что мне вообще дальше делать со своей жизнью, потому что казалось, что все идет ко дну.       Но я думаю, что это был просто охуительный год. Он был тяжелый, очень тяжелый. Да только таких ярких событий, как в этот год, у меня еще никогда не было. Эти яркие краски не всегда были приятные и даже очень, но они привели меня к тому, что есть сейчас.       А сейчас у меня все хорошо. И дальше будет только лучше. Я надеюсь.       — О чем задумался? — спрашивает Юта после затянувшегося молчания.       — О том, какой у меня был этот год.       — И какой же? — он отходит чуть, окурок в урну выбрасывает.       — Это был самый беспокойный год в моей жизни.       — Неудивительно, — хмыкает Юта, подходя ближе ко мне.       — Что? Почему? — чуть удивляюсь я тому, что он так уверенно это заявляет.       — Ты взрослеешь. Ты сталкиваешься с новыми ситуациями, с новыми вещами. Чем старше ты становишься, тем с большими проблемами будешь встречаться.       — Ты хочешь сказать, что следующий год будет еще хуже? — фыркаю я.       — О, нет. Я этого не говорил. Я имею в виду, нет ничего удивительного, что ты столкнулся вдруг с переломным моментом в жизни, потому что да, жизнь уже не будет такой спокойной и беззаботной, какой была ранее. Все с этим сталкиваются. А будет лучше или хуже — зависит лишь от тебя. От твоего отношения к проблемам. Готов ли ты к этому, к этим трудностям, которые будут на пути.       — Я тебя понял, — чуть улыбаюсь я. — А ты? Каким этот год был для тебя?       — Очень странным.       — Это все? Больше ничего не хочешь сказать?       — Ну, я тоже столкнулся с новыми вещами и ситуациями. С тобой, блин, столкнулся. Я даже не знаю, что мне стоит сказать по этому поводу. Я рад, что это произошло? Да, я рад. Просто, не познакомься я с тобой, думаю, жил вполне бы себе хорошо, как и жил до этого, так как не имел бы представления о том, что всё может быть иначе. Но… всё меняется. И типа, как говорят, что не делается — всё к лучшему? — с легкой усмешкой спрашивает Юта, глядя мне в глаза.       Я молчу и ставлю на повтор в голове его слова. Не познакомься мы… Какое количество вещей бы не произошло, не познакомься мы…       — Должен сказать, что знакомство с тобой — самая херовая вещь, которая произошла со мной в этом году, — вырывается у меня.       Я осекаюсь и отвожу взгляд. Да, я сказал то, что вертелось на уме, и это правда… но… Мне стоило прежде подумать, чем сказать, потому что прозвучало это достаточно грубо и отрицательно, а ведь это совсем не то, что я чувствую.       В воздухе повисает молчание, и я задаюсь вопросом, а что, если Юту задели мои слова?       Юта делает пару шагов, еще ближе ко мне, и я снова поднимаю на него взгляд. Вначале лицо у него спокойное, а после, когда он подходит ко мне вплотную, я вижу, что все-таки, есть что-то еще за этим спокойствием. Одна его рука осторожно ложится мне на шею, вторая на талию, приобнимает меня чуть.       — Мне жаль, — в его глазах правда играет сожаление. — И как думаешь, где бы ты был сейчас, с кем бы ты был сейчас, не приди ты тогда в Сыпру с Куном?       — Не знаю, — честно говорю я, пожимая плечами, и пытаюсь подумать, какие события со мной произошли, которые не касаются Юты. — У родителей в Китае? Мне кажется, я бы не задержался тут, не найди опоры. А нашел ее я лишь благодаря тому, что пришел тогда в этот чертов клуб.       С большинством людей, которые сегодня собрались в этом кафе, которые сидят за столиком внутри здания, именно Сыпра связала меня с ними. Всё взаимосвязано. Я познакомился там с Ютой, я познакомился там с Донхеком. Я познакомился с Джонни и Тэном благодаря Юте. Сдружился бы я с Марком, если бы не мое знакомство с Донхеком? Не думаю. Мне кажется, у нас бы были чисто рабочие отношения.       Если бы не то, что я пошел тогда с Куном в Сыпру, если бы я не узнал его тогда чуть лучше, не думаю, что наше общение хоть как сдвинулось. Осталось бы точно таким же, каким было и ранее, когда я только приехал в Корею, а то есть никаким толком, пусть и после моего сближения с Ютой, с Куном мы снова отстранились друг от друга.       А когда бы я помирился с Тэеном и помирился бы вообще? Повлияли ли произошедшие события и моменты, когда мы сталкивались, на всё, что произошло далее между нами?       Не знаю. Да и бессмысленно думать об этом. Какая разница? Всё такое, какое есть. Уже ничего не изменить, да и не надо.       — Не знаю, насколько бы лучше мне жилось, если бы мы не познакомились, — говорю я, взгляд опуская, и пытаюсь разъясниться. — Знакомство с тобой определенно подпортило мне жизнь, да, потому что во многом этот год был тяжелый из-за тебя, из-за событий, произошедших в Сыпре, как-то связанных с ней или напрямую связанных с тобой, — я прикусываю губу, прежде чем продолжить. — Но знакомство с тобой ко многому меня привело. И вообще… Прости, что этот диалог сейчас на какой-то грустной ноте, я не знаю, почему в голове только плохие события… Ты ведь мне понравился совсем не за плохие моменты, ты сам это понимаешь. С тобой было много хороших моментов. Я так часто ощущал с тобой уют и спокойствие, беззаботность, о которых всегда мечтал. И сейчас все хорошо. Сейчас я доволен всем, что есть. Сейчас мне всё нравится. Мне нравишься ты, Юта. Я рад, что я тут сейчас… рядом с тобой.       Я поднимаю взгляд на него обратно, лишь когда замолкаю. Юта улыбается чуть, словно ждал этих слов. Он ничего не говорит в ответ, он двигается ко мне еще ближе. Лицом к моему лицу, в глаза до последнего смотрит, а после — целует.       Может, мне так кажется, может, я чуть пьян, а может, момент такой, но Юта целует так, словно это наш первый поцелуй. Так, что мне хочется утопать в этом поцелуе. Поцелуй нежный, осторожный и очень-очень приятный.       Все поцелуи с Ютой очень-очень приятные, но сейчас я чувствую гораздо больше, чем чувствовал вчера, когда он сминал мои губы в поцелуе, и это также сильно отличается от поцелуя, который был у нас позавчера или поза-позавчера.       — Я тоже рад, что ты со мной, — с легкой усмешкой шепчет он, оторвавшись от моих губ ровно на две секунды, а потом снова льнет.       Наверное, все-таки, момент играет большую роль. Эти мысли и слова, которые были произнесены сейчас. Чувства, которые были переданы, произнесены вслух. Вот и поцелуй кажется каким-то иным. Чем-то большим, как и весь этот момент, который не сотрется из памяти с жанром «повседневность», а запомнится надолго за счет того, какой он чистый и откровенный.       Кажется, я улыбаюсь в поцелуе, думая обо всем этом. Думая о том, как хорошо с Ютой, хотя он совсем не тот человек, с которым подобное вообще кажется возможным. И может, я дурак просто, но мне правда с ним очень-очень хорошо.       — Оу, — раздается рядом, и Юта медленно от меня отстраняется, недовольно поворачиваясь в сторону того, кто нас прервал. — Вы… вы типа встречаетесь? Господи, какой ужас, — ошарашенно смотрит на нас Донхек.       — Не могу не согласиться, — с достаточно безразличным видом кидает Тэен да мимо Хека проходит. — Я пойду Джехена встречу, — объясняет он и направляется к лестнице с веранды.       — А ты че вышел? — спрашивает Юта с небольшой нервозностью, отходит чуть от меня.       У Донхека лицо шокированное совсем, но при этом, удивление смешивается с недовольством. То, как он неприятно поражен, заставляет меня удивиться. Да, в открытую никогда не обсуждалось, что происходит между мной и Ютой, но… Я знаю, что Донхек был тем, кто поспособствовал тому, что наши с ним отношения наладились. Он был любителем пошутить на подобную тему и кидал фразочки: «нашел своего парня?», а сейчас правда поражен картине, которую застал? Осознание того, что подобное действительно возможно, не такое уж приятное известие, как если шутить об этом и не знать наверняка, что между мной и Ютой что-то большее?       — Охуеть, — выдавливает он из себя, и все же лицо постепенно спокойный вид принимает, да к нам подходит, рядом встает, спиной о перила облокачиваясь. — Да вас долго не было, решил выйти, воздухом подышать, компанию составить. А вы тут, блять, сосетесь. Охуеть, — снова повторяет он. — И давно вы? Так подождите, это че, получается, — вид снова возмущенный принимает, — даже Тэен знал? А мне вы не сказали? — взгляд переводит то на меня, то на Юту, ответа ждет. — Вот это обидно, так-то. Ладно, этот, — кивает он на Юту, — а от тебя я не ожидал такой хуйни, Сычен.       — Извини, — чуть посмеиваюсь я с ситуации и с быстрой смены эмоций Донхека. — В следующий раз ты будешь первым, кому я сообщу о подобном.       — Охуеть, — и снова пораженно. — Блять, а я ведь догадывался же. Да даже не то, чтобы догадывался, это моментами было так очевидно, — цокает он самому себе. — Но думал, блять, ты и Юта — да ну, бред какой-то. Полнейший же бред. Блять… Не бред. Охуеть. Охуеть! — вдруг в очередной раз произносит он, да только не произносит, а выкрикивает в полном восхищении. — Это же получается, что мне Марк проспорил! — улыбается он вдруг во всю, глядя на нас.       — Чего, блять? — хмурится Юта.       — Вы с Марком спорили на наши отношения? — недоумеваю я.       — Ага, — улыбается он, явно радуясь победе и не думая о том, что подобное, ну, как минимум не тактично. — Летом еще, пытались понять, что за хуйня между вами происходит. Я предположил, что кто-то в кого-то втюрился. То есть, я был уверен, что это ты изначально, — смотрит на меня Донхек. — Но из-за поведения Юты тогда, можно было подумать, что это он, а ты его нахуй послал, потому что он тот еще гандон. Но Марк заверил, что это бред чистой воды, и что я себе напридумывал. Мы поспорили, а потом и забылось вовсе. Так я прав? — глаза прямо-таки светятся.       — Не твое дело, — угрюмо смотрит на него Юта.       — Я прав! И поэтому ты про меня и Марка спрашивал! Кто кому признался? Давайте же, колитесь.       — Завались, — с явным раздражением повторяет Юта, но Донхек лишь усмехается.       — Да и ладно. Пойду скажу Марку, что он мне желание торчит, — с несползающей с лица улыбкой, Донхек разворачивается, направляясь обратно ко входу в кафе, а мы с Ютой снова одни остаемся.       — А что ты там спрашивал про него и Марка? — становится интересно мне.       — Да не важно, — отмахивается Юта. — Так, может, мы тоже пойдем? Я докурил, чё мы тут стоим мерзнем? — кивает он, чтобы мы направлялись в кафе.       Я делаю недовольное лицо, в котором наигранности больше, чем искреннего недовольства.       — Юта-а-а, — тяну я. — Что ты спрашивал про этих двоих?       — Ничего такого, идем, — направляется он вовнутрь, и мне ничего не остается, кроме как пойти за ним.       Иногда меня раздражает то, что у меня черта настойчивости отсутствует толком. Но, в общем, жизненной необходимости нет в информации, которую я бы получил, если бы настаивал, ну и черт с ним.       Когда мы заходим, Донхек за столиком уже вовсю шепчется с Марком, который тут же встречает нас с видом очумевшим. У Марка вообще всегда малейшая эмоция сразу ярко на лице выражается, но его огромно вылупленные глаза сейчас надо видеть, мне даже неловко становится под его взглядом. Но он ничего не говорит, молчит, а Донхек победно бьёт его по плечу и улыбается во всю.       — Вы долго, — подает голос Доен, когда мы с Ютой усаживаемся. — И Тэен с Джехеном застряли чего-то, он его куда вообще встречать пошел?       — Тебя ударить нужно, а то ты какой-то невеселый, — вставляет Тэиль, обращаясь к другу. — Ну, или выпей хотя бы, а то тебе явно мало.

***

      — Выпьем же за то, чтобы мы все по сто лет прожили! — поднимает Джонни бокал.       Я слышу, как Тэен и Юта одновременно фыркают, и может, я просто выпил достаточно, но мне хочется залиться смехом от такой мелочи, но я пытаюсь сдерживаться.       — Хорошо сказано, — улыбается Тэиль, поднимая и свой бокал.       — Да ну, — скептически смотрит Кун. — Я устану столько лет эту бытовуху терпеть. Но, в общем, как хотите, — пожимает он плечами.       — Это твое самое главное желание что ли? — смеется Хек, глядя на Джонни. — Черт, я этот тост уже раз в двадцатый от тебя слышу.       — Нихера ты пить, малой, — искренне удивляется Сюйси.       — Бля, давайте уже просто выпьем, а, — вставляет Тэн, и приподнимается, да тянет руку с бокалом в центр стола. Кто дотягивается, тот сидя, кто нет — тот встаёт следом за ним.       Пока мы чокаемся, я пересекаюсь взглядом с Тэеном. Он улыбается чуть и, кажется, уже готов взять назад слова о том, что собраться такой большой компанией плохая идея. На самом деле, я и сам немного удивлен, как все так быстро нашли общий язык друг с другом. Все люди за этим столом такие разные, разных возрастов, с разными жизненными позициями, увлечениями и даже из разных стран. Но это вообще никому не мешает, не ставит никого в неловкое положение, все свободно друг с другом общаются и находят момент веселым и приятным. Ну, я надеюсь.       Разве что Доен поначалу немного пофыркал, так как: «Никакого уважения к старшим у этих детей», только под детьми он видно одного Донхека подразумевал. Но даже несмотря на подобные слова, даже он быстро приловчился и почувствовал себя в своей тарелке.       — Мелкий, пошли курить, — подает голос Джонни спустя некоторое время.       — Ась? — смотрит в его сторону Тэиль. — Я вообще-то не курю.       Слышится заливистый смех Доена, который привлекает много внимания не только сидящих за этим столом, а Джонни на Тэиля смотрит в небольшом недоумении.       — Да я вот этому мелкому, — указывает он на Тэна, который сидит, глаза чуть закатив в недовольстве и скрестив руки на груди. — Но он, кстати, тоже не курит. Я его так, за компанию зову, постоять. Можешь и ты присоединиться.       — О, идемте, — легко соглашается Тэиль да поднимается.       — Это ты его мелким называешь?! —  обращается Хек к Доену, который все еще слегка посмеивается. — И сам еще что-то про уважение к старшим говорил!       — Так я же с уважением к нему, — улыбается парень. — Ой, пойду и я с ними выйду, подышу воздухом, — поднимается из-за стола и Доен следом.       У всех присутствующих, кто остался за столом, начинается своя атмосфера. Джехен что-то рассказывает Тэену о том, почему задержался у родителей и так поздно подошел, Кун о чем-то общается с Чону и Сюйси, а я ловлю на себе настойчивый взгляд Донхека, который сидит напротив меня как раз, и этот взгляд мне очень сильно мешает кушать салатик, а кушать я вообще-то хочу.       — Чего? — недоуменно смотрю я на него.       — Расскажете что-нибудь о своей личной жизни? — любопытно ухмыляется парень.       — Хек! — толкает его в бок Марк возмущенно.       — Ну, правда же, интересно!       — Иди в жопу, — отвечает ему Юта угрюмо.       — Тогда и мы ничего о своей личной жизни не расскажем, — с еще большей ухмылкой смотрит парень на Юту, но Юте, кажется, плевать. А я вот в изумлении брови вскидываю да лицо вытягиваю, думая, что? Блять, серьезно?       — А что там рассказывать? — вдруг с серьезно-скучающим видом спрашивает Марк. — Как ты ночью меня пинаешь во сне и одеяло на себя перетягиваешь, хотя у тебя свое есть?       — Вот ты сейчас всю картину испортил.       — Так ты пошутил, или между вами что-то есть? — не доходит до меня.       — А вот не скажу, — лыбится Хек, пытаясь заинтриговать, кажись.       — Да нет между нами ничего, дышите спокойно, — разъясняет Марк. — Он херней страдает.       — Мне и так спокойно дышалось, — безразлично пожимает плечами Юта.       — Вот тебе было обязательно это говорить?! — возмущенно смотрит Хек на Марка.       — Блять, я хочу домой, — с небольшой усталостью произносит Юта и кладет свою голову мне на плечо, пока у Марка с Хеком начинается перепалка, со слов Марка: «Перестань уже лезть в чужие отношения, а».       — Быстро ты сдулся, — подмечаю я.       — Быстро? — фыркает он. — Мы тут уже несколько часов, а я вообще желанием не горел идти сюда, так что я еще нормально держусь.       — Ладно-ладно, — чуть улыбаюсь я. — Просто я думал, что мы будем до утра тут.       — Я охуею, если мы будем тут до утра.       — Да ладно тебе, всё ведь вполне себе хорошо.       — Я и не говорю, что плохо, но дома лучше. Мы, кстати, куда потом? К тебе или ко мне?       — Да без разницы, куда ближе.       — Значит, ко мне, — решает Юта.       — Хорошо, — мягко улыбаюсь я.       Вскоре возвращаются все, кто отошел, поднимается шумиха, бурное обсуждение того и сего, а я сижу, залипая, и в голове моей крутятся две вещи.       Не помню, о чем я думал в прошлую новогоднюю ночь, строил ли я какие-то планы и каким представлял себе уже уходящий год, но он определенно выдался с кардинальными отличиями. И близко не мог предположить, что со мной произойдет столько всего, что сейчас я буду сидеть здесь, со столькими людьми. Что на моем плече будет лежать кто-то вроде Юты, что так сильно изменится моя повседневность и взгляд на жизнь.       Но никогда нельзя знать наверняка, что произойдет через пять минут, минуту или даже секунду. И сейчас я даже думать не хочу о том, что будет в следующем году, сколько всего изменится, будут ли еще со мной эти люди, будет ли со мной Юта. Разойдемся мы или протянем подольше? Смогу ли я закончить университет? Закроют ли кафе, в котором я работаю? Сколько трудностей еще я повстречаю?       Все это сейчас кажется таким неважным.       Сейчас я просто хочу насладиться тем, что у меня есть. Как говорил Юта — просто буду брать, что дают. Радоваться этому. Зачем думать о лучшем или о худшем, когда сейчас все хорошо? Почему бы просто не довольствоваться этим? Сейчас ничего не предвещает беды и ладно. Я правда не хочу себя больше накручивать, думая о том, правильно ли я поступаю и что может случиться. Что будет, то будет. Разберемся, по ходу дела. Прорвемся. Сейчас же лишние заморочки ни к чему, потому что всё здорово.       Второй же мыслью в моей голове является то, что тут пиздец вкусные салаты. Мне, конечно, нравится наблюдать Юту на своем плече, но Юта пока от меня вряд ли куда денется в ближайшее время, а вот салатик я такой точно еще не скоро попробую. А он мне мешает кушать этот самый салатик, так что надо бы его подергать.