Реликварий Самодержца

      За окном было солнечно. Хотя, корректно ли говорить о заклинании иллюзии, наложенном на рамку в стене, что это полноценный вид из окна? А считать саму раму без отверстия в толстой бетонной стене окном? Странные вопросы проникают в голову под вечер, когда у тебя прогорает первый день отпуска, а заняться особо нечем.       Говоря о стенах, они уже стали прилично давить, буквально выдавливать меня прочь из своей квартирки. Не знаю, чем жилье в Стархолде так привлекательно, учитывая, что весь город построен в стенах колоссальной по размерам башни. Хотя нет, знаю, это же очевидно… безопасность толстой железобетонной стены, обшитой снаружи тоннами металла, была неоспорима. Как и бесперебойность в снабжении Стархолда едой. К слову, немалая часть именно здесь, в местных лабораториях и теплицах, и производится. Еда, выращенная в башне, искусственная и неестественная, должна была показаться триумфом сумасшедших ученых, но, когда за стенами лишь голые скалы, ты видишь в этом чудо. Да и разве только в еде дело? Будто бы…       Входная дверь распахнулась. Не ожидал гостей, если честно. Я не из тех, кто проводит время в компании. Однако, когда из-за двери показалась фигура, я понял, что это визит далеко не братской любви.       Нежно-голубая шерстка и белоснежная грива, спадающая волнами. Длинный изящный рог. Миловидные кисточки на ушах. Образ ее был небесным, но легко нарушался резким взглядом. Угольно-черные глазные яблоки с ярко-розовой радужкой давали образу дикий контраст, без упоминания того, как она обычно смотрит на окружающих. А уж ухмылка с несколько выпирающими клыками убивала невинность наповал. Эта кобылка была легко узнаваема. — Тридцать-шесть-семнадцать? — спросила она, входя. — Ты тут?       Удивительно. Просто удивительно. Мне казалось, что, обретя статус магистра рыцарского ордена, 6000 забудет о всех других своих братьях и сестрах, кому не повезло оказаться в рыцарской коллегии с ней. Особенность ее характера с зашкаливающим для нумерованной коэффициентом различия, и имя этой особенности — высокомерие. Но все же она была мне сестрой, и как бы она не вела себя, я не мог ее не уважать или не любить. Не слишком ли я погрузился в раздумья? Надо бы что-то ответить. -Я здесь.       Неплохо. Я смог выдавить из себя два слова, не поинтересовавшись, что же привело магистра ордена в квартиру обыкновенного штурмовика. — Я могу чем-то по… — продолжил я через мгновение, но ошибся слушателем. — Тридцать-шесть-семнадцать, ты мне нужен! — перебила она меня. — Идешь со мной, сейчас же! Быстро! — Стоп, стоп! Я ни в каких вечеринках участвовать не собираюсь, «Ваше Высочество».       Что бы ей ни было нужно, я хочу выпить чаю и посмотреть в иллюзорное окно. Или на окно, как если бы оно было картиной, которой технически и является? «В» или «на»? Подумать об этом мне не удалось, 6000 не устроил отказ. — Как будто бы тебя приглашали на вечеринки, не смеши! Я организую приемы для сливок общества с нумерованными боками. А ты, бьюсь об заклад, никогда девятнадцать-шестьдесят-шесть не видел вживую, — кто такая 1966, и что в ней особенного? — Я не за этим, я по делу, должно было быть очевидно! — Какое еще дело? — Натягивай форму и дуй за мной, дурак! Не тяни время! — Если ты… — «Вы»! К магистру Ордена Пера обращаешься! -Ага… Если ВЫ по службе, то вынужден огорчить. Во-первых, почему сами не в форме, магистр? — она насупилась, но ничего возразить не решилась. — Во-вторых, у меня отпуск. — Мне плевать, к твоему сведению. Не пойдешь — нареку дефектным. Попробуешь доказать обратное.       Она злорадно ухмыльнулась. И не зря. Не поспоришь. После инцидента КР12… какого-то там, Тартар дери эти бумажные формы, тот, что с 62, дефект — больное место. Для всех. И 6000 любит на него давить. Раз уж я пока не решил, как скрасить отпуск, не прилипнув к иллюзорному окну, мне выгоднее согласиться. Наверное, займет несколько часов. Лучше так, чем остаток отпуска провести, оспаривая дефектность. Я кивнул и надел форменный комбинезон. И между тем поймал взгляд красных, какой бывает свежая кровь, глаз. С не менее необычной для неместных зеленой склерой. Взгляд из зеркала. 6000, стоя у двери, сказала захватить и доспех. Тогда я оторвал взгляд от белой, темногривой башки в сером комбинезоне, бывшей моим отражением. Куда она меня хочет отвести? Хочу ли я знать? Лучше, пусть во мне еще теплится надежда, что дело окажется быстрым. Лучше так. Мы покинули мою квартирку и направились на выход из жилых районов башни. Нет, не из конкретного района, на выход из самой башни. Мы покинули Стархолд.

IXIXIXIXIXIXI

      Ворота закрылись за нашими спинами. Не помню, чтобы я хоть раз уходил из Стархолда. Конечно, мне приходилось порою выходить из башни, видеть, как открываются и закрываются высокие и толстые врата в стене, окружавшей территорию вокруг, но не проходить через эти самые врата самому в большой мир. К несчастью, сейчас мне пришлось оказаться снаружи стены. Все бывает в первый раз.       Кому-то приходится патрулировать территории вне городов, по сути, совершенно дикие и безынтересные для освоения, регулярно. Так что жаловаться лично мне не на что. Кроме тяжелых газов и всяческих примесей, приправленных магической порчей, немного затруднявших дыхание. Хотя другим пони гораздо хуже, ведь они, я слышал, более восприимчивы к ядам и магическим отходам. Как и трава, видимо, так как виднеется она лишь вдали, уступая место песку, камням и глине у городских стен. Ко всему прочему, ни у прочих пони, ни у местной флоры, в отличие от меня, нет респиратора.       6000 шла впереди. Она не проронила ни слова с тех пор, как велела патрульному выпустить нас из города. Я не часто бывал в ее компании, но знаю точно, что она не из молчаливых пони. Уж кто-кто, а 6000 всегда привлекала внимание своими действиями, причем делала она это намеренно и осознанно. Даже внешность шеститысячной отличалась от подавляющего большинства ее братьев и сестер. Она любила и превозносила свою уникальность. Именно поэтому молчание, которым она одаривала меня сейчас, меня сильно настораживало.       Мне нужно было расслабиться и отбросить беспокойство, не хочу спечься морально еще до того, как сестра приведет меня до места. Я постарался прогнать все свои мысли, все до единой, позитивных среди них все равно нет, и шагать в беспамятстве и блаженном бездумье. Я снял телекинезом респиратор, и легкий ветерок заиграл меж волосков на моей мордахе, которые я называю солидно разросшейся щетиной. Респиратор отправился в сумку. Уже, наверное, можно. Под ногами же, наконец, была трава. Интересно, сколько нам еще идти?

IXIXIXIXIXIXI

      Путь уже начал несколько утомлять. Не то, чтобы я уже выдохся, но настрой на этот день был… не боевой. Не очень приятно, когда планы рушатся до самого основания. Благо, климат в долине на удивление приятный, да и пейзажи вокруг завораживают, если вообще обращать на них внимание. В том то обычно и состоит проблема, что мы не обращаем внимание на красоту мира, который нас окружает, на маленькие неприметные детали в привычных вещах, вроде танца самой стихии в поднявшейся ветром пыли. Но пыль и песок я от этого все равно не полюблю. Когда они накрыли нас с шеститысячной с головой и больше после того, как гремящая стальная телега с характерным «рогом» на лбу промчалась мимо нас, я удостоверился в своей позиции. Привет, панцер, я вижу, что 6000 искренне ненавидит твоего водителя, просто смотря ей в затылок. Еще мгновение спустя, я удостоверился в ее ненависти. Заговорила, наконец.       Продолжая путь, я захотел воспользоваться моментом и поговорить. Мне интересно, 6000, чем же тебя заинтересовало именно мое присутствие в… где бы то ни было, куда ты меня ведешь. И все же куда? Спросить тебя об этом, или нет? — Ты уже об этом спросил, лягать тебя в лоб, — к моему глубокому удивлению прервала сестра мои размышления. — Не думай вслух в следующий раз.       Оу. Слишком ушел в себя. — И все же… — я настаивал. — Объяснишь мне ситуацию? — Нет. Делай, что сказано, — пальнула магистр сухой грубой фразой, но добавила после: —       Если тебе так интересно, — интригующе протянула она, даже несколько разочарованно по виду. — то ты избранный. Жаль, что не я. — Что? — Сказать мне было нечего, и вопрос я выдавил только на выдохе. Моя челюсть отвисла и, судя по всем ощущениям, не собирала закрываться. Как и дыра в осознании всего происходящего. Разум отказывался отвечать на невозможное заявление. — Что это все значит?       Я загарцевал ближе к 6000 и с неподдельным интересом взглянул на нее вплотную. 6000 закатила глаза и сдула белоснежный локон, опустившийся на ее мордаху. — Ты по-настоящему дефектный что ли? — кобылка пробуравила меня взглядом. — Наивности как у жеребенка, если не больше.       Она помотала головой. — Не снимать же мне патрульных с постов или штурмов с учений, чтобы сопроводить меня, а ты все равно бездельничаешь. — У меня отпуск вообще-то, госпожа магистр, — совершенно естественно возмутился я. Не будь у нее номера на боку, я бы решил, что она издевается. Но она же не может, она мне сестра, она преисполнена ко мне любви и уважения. Так должно быть. 6000 засмеялась. Коэффициент различия у нее был значительно выше, к моему разочарованию. — Не ищи оправданий, прими замечание гордо, брат мой дефектный, — метнула она остро, даже не задумываясь о смысле, заложенном в обращение. — Пони вокруг делом заняты, а ты? Все, не ной и топай. — Хотя бы куда? С чем мы столкнемся? Краткий брифинг провести титул не позволяет? И вообще, Вы отряд должны были брать, магистр. У нас в одиночку работают только рыцари, а я как бы не из коллегии, к Вашему сведению, я рядовой гвардеец. Ты спутником ошиблась, сестричка.       Я демонстративно встал на месте. Не столько даже оскорбленный, сколько пребывающий в недоумении.       Она остановилась передо мной. Не оборачиваясь, понурила голову. И тихо проговорила «извини».       Я не добивался извинений. По неясной мне причине, будучи уверенным в своей правоте и в своем праве на протест всего мгновение назад, я почувствовал, как холодок прошелся от самых копыт и до шеи.       Она помялась и сказала, что от меня потребуется немного, всего лишь следить, чтобы ей не грозила опасность, пока она читает заклинание, а все остальное она сделает сама. Что же она имела в виду под «всем остальным», допытывать я не хотел. Дело есть дело, теперь я хоть знаю, зачем иду, и пока мне этого достаточно. Я беспокоюсь. 6000 не поникла бы просто так, это на нее не похоже. У меня есть мысль, однако неужели такой подозрительно очевидный вывод претендует на истинность? Пожалуй да. Все гениальное ведь просто.       6000 волнуется.       Боится.

IXIXIXIXIXIXI

      Скалы вокруг шептали.       Мы шли уже часами и, возможно, устали. Я пытался усталостью объяснить то давящее чувство внутри, под шкурой, которое вызывало необъяснимый зуд и мурашки впридачу. Да, вечерами горные вершины вокруг Стархолда, объятые туманами и фабричным дымом, озаренные лучами звездного света, обретающими неестественный, угнетающий восприятие и сознание оттенок в витающих под облаками парах алхимических эфиров, бросают в дрожь. Однако наблюдая такую картину день за днем, постепенно привыкаешь ко всей извращенности местных пейзажей. То, что чувствовалось сейчас, резко отличалось от обычного отторжения неэстетичного окружения. Это гложущее чувство не заставляло бежать прочь, еле различимый внутренний голос шептал нечто иное. Не прогонял, а, кажется, просил остаться. Остаться здесь и смириться. Остаться, пройти до конца. И там, в туманно представляемом конце, принять свою судьбу. Хотя, на самом то деле, конец пути казался куда более близким: впереди, между скал, было углубление, вход в пещеру. Как и предполагалось, 6000 пошла именно туда, а я проследовал за ней.       Между скал была выбита тяжелая рунная дверь из камня. Такие почти невозможно открыть, если не знать верную комбинацию рун. По крайней мере, мне так всегда говорили. Буду считать, что из-за высокой своей надежности, эти двери открываются с грохотом и тряской. Иначе зачем шеститысячная просила бы меня отойти?       6000 взорвала дверь.       Высвобожденная магическая энергия, содержавшаяся еще недавно в рунах, обрушила проход. 6000, к счастью, успела закрыть нас обоих барьером. — А открыть было никак? — упрекнул я свою титулованную сестру. — Или ты так решила впечатлить тех, кто находился внутри? Похоронив заодно за грудами камня!       Она направленно толкнула барьер в сторону, расчистив немного завалы на пути, и повела нас вглубь скального сооружения. Осторожно перешагивая, она обдумала свой ответ и озвучила его мне. — То, что находится внутри, боюсь, нам вдвоем не впечатлить. Эта… штука, назовем ее так, слишком сильна сама по себе, но ослаблена здесь, и чтобы не позволить кому-то ее выпустить, дверь нельзя было открыть. Просто следи, чтобы… это… не подобралось ко мне, пока я буду концентрироваться на заклинаниях. — Да, я это уже слышал. Только ты так и не говоришь, что там внутри, и какие ты собираешься читать заклинания. Несправедливо.       Она посмотрела на меня с необычным для нее каменным выражением лица. Только оно было не таким уж и каменным, как она сама, наверное, его представляла. Во взгляде проступала печаль, губы секунду спустя прикушены. Она раскололась, причем под весом собственных переживаний. — Княжеский департамент колдовства реализовывал здесь проект, который… даже… даже по нашим меркам опасен… — она сглотнула. — Начало ему было положено еще когда я заведовала департаментом, задолго до рыцарского титула, не говоря о назначении магистром. Все расчеты были мои. Это моя ошибка.       Какой-то бред. Это не может быть правдой просто потому, что архимагом колдовского департамента всегда был некий АтеасХавок, стереотипный, но немного странноватый бородатый волшебник. Естественно, я спросил 6000 об этом. — Ты же не управляла никогда департаментом, всегда у руля был Хавок, разве нет? Она уверенно помотала головой. — Он носит титул задаром, умник. Просто потому, что обладает сильной магией. Реальные проекты он, бьюсь об заклад, никогда и вовсе не курировал. Я некоторое время была его помощником и вела все дела, хотя самого Хавока даже не видела. Уж потом мои познания в магии оценили по достоинству и взяли офицером в орден коллегии, хотя контроль над проектами департамента я пыталась сохранить у себя. И поэтому мне теперь все исправлять.       Не могу не согласиться, свои ошибки себе же и исправлять. Я уважаю ее решение, но мне жаль, что она решила выбрать себе в сопровождение кого-то не на посту, и этим кем-то оказался я. Проклятие.       Мы продолжали медленно углубляться в большой каменный коридор с металлическими балками и разными ходами помельче то слева, то справа от нас. То и дело мне казалось, что кто-то или даже что-то шепчет мне неразборчивую фразу. Одну и ту же, раз за разом, за исключением того, что тембр неизвестного голоса менялся все время, менялась громкость от тихого шептания до практически неуловимого, менялась скорость, с которой фраза произносилась. Слова, которые доносились до меня, были точно одинаковыми, но разобрать я их не мог. Мне кажется, или свет мигал? Странно, коридоры ведь освещались свечами. От этого ужасного шепота играет воображение. Странно и то, что раньше такого не было, сколько себя помню.       Минуту… Я не помню того, чтобы шепот вызывал у меня раньше страх, потому что раньше я его не слышал. Еще одна странность в том, что он такой привычный. Стал привычным. А откуда я вообще слышу этот шепот?       Тут моя нога провалилась, внешний мир вырвал меня из размышлений, но я быстро ощутил опору. Более знакомый и различимый голос кобылки кинул мне заботливую фразу. — Осторожно, ступени.       Лестница, идущая глубоко вниз. Стоит смотреть под ноги. Сколько там пролетов? Два? Три? Пять или, вроде как глубоко, так что, быть может, даже восемь?       Тем, кто устраивал здесь этот малоприятный комплекс, следовало делать ступени поровнее. Они выдолблены как будто в спешке. Спускаться нужно осторожнее, особенно в этой темноте. Может, зажечь свечи? Я повернулся к стене, и мои планы рухнули: свечи горят. Ну ладно.       Когда мы прошли бессчетное количество лестничных пролетов, стало немного светлее. Это 6000 снова накрыла нас барьером. И последовала вспышка, а за ней крик. Слишком ярко, глаза слезятся… — Ты чего кричишь? — спросила шеститысячная. — Тебя задело? — Я?.. — протерев глаза, попытался я поднять взгляд на сестру. — Нет, просто… В глаз что-то попало. Идем.       Она взорвала вторую дверь. Никто не кричал. Или я кричал? Возможно, что и я, сам того как-то не заметив, вспышка была слишком уж яркой. До сих пор в глазах стоит неразборчивый отпечаток… Похоже, что настанет новая эра…       6000 ударила меня по лицу. Я недоумевающе взглянул на нее, и она дала мне пару пощечин посильнее. Я закрылся от нее. — Стой, ты что делаешь?! — Не поддавайся! Не слушай никого и ничего, кроме меня, ясно?! Это ты должен всю дорогу помогать мне выбраться отсюда живьем, а не наоборот! — Да в чем дело? — Никаких новых эр, ясно?! Я ясно выражаюсь, тридцать-шесть-семнадцать?! — Какая еще эра? Не знаю ничего ни про какие эры… — Правильный настрой. Держись рядом и не думай.       Какие еще эры, о чем это она?..       Она напряженно шла впереди, освещая путь заклинанием, потому что свечи не источали никакого света вовсе. Я до сих пор не мог избавиться от плавающих силуэтов перед глазами, поэтому вовсе терялся в пространстве.       На меня капнуло что-то маслянистое…       6000 упала на пол. Присмотревшись, я еле разглядел сливавшуюся с темнотой фигуру, сидевшую сверху кобылицы. Только собираясь что-то сделать, я заметил, как эту фигуру прожег мощный магический луч. Не успел я сообразить, как что-то врезалось мне в спину, мгновение спустя второй удар пришелся в бок. Я нарвался боком на стену, припечатав нечто к ней, и перекатился, сбросив тварь на спине. Миг, и меня облепили снова. 6000 я не мог разглядеть за бульканьем и стонами тьмы. Я стал палить всеми известными мне атакующими заклятиями в источники противных завываний. Алые лучи заиграли неподалеку. Мы сражались вслепую. — Прикрой морду! — крикнула шеститысячная.       Повторять не надо. Стоило мне закрыться, как вокруг меня снова стало слишком светло и… жарко. Мордаху слегка прожигало, но комбинезон, нагрудник и шлем не дали мне ощутить на своей шкуре магическую силу магистра ордена. Мои бедные глаза. Мне кажется, или раскаленный доспех издавал свою трескучую трель? Спасибо термостойкому комбинезону-поддоспешнику, что я не спекся заживо. Однако нас наконец окружила относительная тишина. Только звон усталого металла и облегченные вздохи, ни шепота, ни угрожающих рыков. Я снял покрасневший шлем и повесил за спину, уж очень стал напекать. — Ты цел? — Так точно… — вырвалось у меня на выдохе. — Что это еще за твари? — Ты же хотел знать, от чего меня защищать, не так ли?       6000 усмехнулась, тоже пытаясь отдышаться. Но заметив, что я не настроен на юмор, устремила взгляд в пол. — Мы же уже спустились, так что… осталось совсем немного! — решила внести магистр энтузиазма. — Еще чуть-чуть, и проблема решена. Дело нескольких минут!       Энтузиазма я так и не набрался.       Мы блуждали еще около получаса в искусственных пещерах, под тяжелыми балками в окружении бетона и, преимущественно, голого камня. Грязные смолянистые отродья периодически появлялись из-за неприметных укрытий, вроде углов балок, бочек и груд ящиков, но элемент неожиданности перестал им сопутствовать, мы уже знали о них и были готовы ко встрече. Наконец, сестра привела нас к очередной рунной двери, что очень вовремя: я хоть и наловчился попадать заклинаниями в этих монстров, им все равно удавалось подобраться достаточно близко для атаки. Я присмотрелся через магический свет на эту дверь и заметил, что она уже не из камня. Это была толстая металлическая перегородка с насечками рун. 6000 потопталась у двери, затем посмотрела на меня. — Умеешь делится магией? — Конечно, я же из штурмовой гвардии, а там все умеют. Глупый вопрос. — Надевай ваффенхельм на репу, подзарядишь меня. Эту… — она кивнула на массивную металлическую дверь. -…так просто не вынести.       Она встала перед дверью, ее рог засиял алым. Я встал рядом, накинув небрежно шлем обратно, и направил свой рог на нее.       6000 с моей поддержкой собирала силы для нового мощного взрыва. Я видел, как аномально ярко сиял и искрился ее длинный изящный рожок, слышал пульсирующие вибрации, они шептали мне о новой грядущей эре…       Что-то булькнуло и накинулось на 6000. Это было одно из проклятых чудовищ! Сбившись и полетев наземь, она высвободила накопившуюся энергию в потолок. Пещера затряслась, балка над нами оплавилась, горячие осколки камня и булыжники разлетелись во все стороны, и немаленький кусок дымящейся породы врезался мне в лоб, почти что промеж глаз… затем меня накрыло еще несколько, не сосчитать… Я засеменил назад и, оступившись, свалился, слыша угасающий звон в ушах, затихающее чавканье груды ожившей смолы, приглушенные крики о помощи… и проповедь о неизбежном наступлении новой эры…

IXIXIXIXIXIXI

      Я вскочил как бешеный. 6000 не было рядом со мной. Ее утащили грязные твари? И это моя вина? Кто же исправит то, что здесь творится? Почему именно мне, а не кому-то… лучше меня… не досталась эта забота?..       Дверь стоит совсем нетронутая, только заляпанная уже остывшими каплями стали от оплавившейся балки. Надо мной дырища, то и дело осыпающаяся каменной пылью. Повсюду валяются груды каменной породы. Черная жижа и кровь.       Шипение. Булькающее чавканье. Угрожающее рычание.       Не знаю, почему они не тронули меня сразу, но они появились теперь. Вот чудище идет… Нет, не идет, а идут, их двое. Даже трое. Еще пара обходят сзади, итого пять… Медленно приближаются… Еще и еще лезут, их уже… сколько, восемь? Я справлюсь, я с этим справлюсь. Найду шеститысячную и мы…

IXIXIXIXIXIXI

      Я вскочил как бешеный. Огляделся вокруг. Бетонные стены, но ровные. Рамка иллюзорного окна. Вон мой любимый столик. Я дома. Это просто кошмар? Да, страшный сон. Упал и заснул посреди жилища, на полу. Перетрудился, не иначе. Я встал на ноги и прошелся. Такая гробовая тишина вокруг. Из интереса, почему так тихо в Стархолде, я взглянул на часы. На часах было 23:58…

IXIXIXIXIXIXI

      Я вскочил как бешеный. Он смотрел на меня. Он смотрел на себя моими глазами. Я дважды успел пожалеть, что вскочил под испепеляющий взгляд трехглазого монстра. Кто бы мог подумать лет эдак пять назад, чем все обернется. Восьмой отдел Коллегии должен был остановить это безумие.       Почему восьмой?..

IXIXIXIXIXIXI

      Я открыл глаза. Кажется, я сломал пару ребер… и лицо. Тем не менее, я попытался встать. Приподнявшись и сев, я заметил коридор, из которого мы пришли, и расплесканную повсюду склизкую черную жижицу. Сверху дыра. Груды камней. Дежавю. — Я взяла тебя, чтобы ты меня спасал от смерти, а уже который раз все происходит наоборот. — усталый раздосадованный девичий голос проговорил за моей спиной. — Там, дальше, это будет дорого нам стоить…       Я перевалился и посмотрел назад. 6000, облитая смолянистыми нечистотами и израненная, сидела, упиравшись спиной к двери. Она держалась за бок и посапывала, стиснув зубы. Сделав глубокий вдох, кобылица немного приподнялась и обнадеженно взглянула на меня. — Исцеляющий талисман взял?       Я завел копыто в подсумок, нащупал граненый камень в рамке и утвердительно кивнул. Достав талисман, я немедля протянул его сестре. Она отказалась, говоря, чтобы я воспользовался им сначала сам. Я хотел настоять, но она мне приказала делать так, как велено. Приказы не обсуждаются.       Зачарования в талисмане хватило на нас обоих и, поправив здоровье, мы повторили заряженное взрывное заклинание. Дверь выдержала первый удар, и мы решили, отдышавшись, повторить снова. 6000 вряд ли была полностью в норме. Она время от времени замирала и делала глубокие страдальческие вдохи. Когда выберемся, она вылечится в Стархолде, главное — выбраться.       Второй подход был мощным, дыра наверху после него разрослась, выплюнув больше камней на завал за нами. Дверь все еще не сдалась. Только третья попытка разрушила рунный барьер и хранившую его мощнейшую металлическую перегородку.       Настал момент истины.        Мы прошли вглубь последнего коридора в слабоосвещенную пещеру, испещренную зачарованными арками, репликами древних тотемов и техномагическими станциями. Узнавалась работа департамента колдовства. В центре каменной залы была бездонная, угрожающая одним своим естеством яма.  — Возведи вокруг меня барьер и, если что, готовься меня прикрыть. Я, начав читать, не смогу отвлечься и защитить себя. Все понял? — объяснила мне мою миссию сестренка.       Хоть в этом не было нужды, я салютовал магистру и утвердительно кивнул. Как она и велела, я закрыл нас защитным магическим пузырем и ждал. Она создала свой собственный временный барьер, который ей бы не пришлось самой поддерживать, но она также не смогла бы его укреплять по мере истощения и восстановить после разрушения.        Шеститысячная размялась и начала колдовать. Бездна зарычала на нас. 6000 продолжала.       По мере ритуала, земля под ногами стала сильнее и сильнее трястись. И в один момент из ямы что-то показалось…       Четыре огромные трехпалые лапы одна за другой схватились за края внушительной бездны. Медленно, но верно из центра дыры поднялась яйцевидная голова, не имеющая ничего, кроме трех хищнических желтых глаз. За головой потянулась наделенная озадачивающей прозрачностью водянистая шея. Колосс смотрел на нас, и я слышал, но не понимал, что он с нами говорит. Шея окончилась проемом в неравномерно проржавевшем гигантском подобии нагрудника, еще два проема по сторонам проиллюстрировали сочленения с корпусом оснований ужасающих лап чудища. Существо отпустило края ямы, но даже не хватаясь ни за что, продолжило воспарять вверх над бездной. Под нагрудником не оказалось ничего осязаемого, только бесконечный подол, сотканный из теней… Эта штука была размером с дом, левитировала прямо перед нами, а главное…       Оно пилило нас пожирающим взглядом.       Удар огромной лапы чудища врезался в нашу магическую защиту. Он мог нас прихлопнуть на месте, но мы удержались. Никогда еще не приходилось мне так напрягаться… 6000 все еще продолжала ритуал, а колосс замахнулся всеми конечностями и нанес три удара подряд по пузырю с нами. Он вбил нас в землю, подняв облака пылищи… Мы все еще держались, но… Он схватил наш пузырь, поднял и сжал в своих лапах. Щит все же лопнул, мы посыпались вниз, а 6000 даже в падении сохраняла концентрацию. Я врезался в землю, меня от этого будто парализовало, но я через силу успел обволочь сестрицу телекинезом и удержал ее от падения. Она продолжала ритуал. На моих глазах монстр схватил ее в свою лапищу и сжал как куклу. Она силилась и кричала, ее обволокла едкая желчь, просочившаяся, похоже, из самой кожигиганта. Сияние в глазах и роге единорожки колосс, тем не менее, погасить не смог.       Жуткую пещеру озарил ослепительный свет.

IXIXIXIXIXIXI

      Предо мной была бесконечность.       Необъятное ночное небо, усеянное вкраплениями древних светил. Непостижимое космическое пространство. А под ногами ничего столь живописного, только песок. Только прах. Такова новая эра.       Звезды гасли одна за другой. Здесь и там каждую секунду пропадал огонек. В конце концов, пустыню праха поглотила темнота.       Я ошибался. Это не была новая эра. Это все еще был закат предыдущей. Новая эра началась тогда, когда из песчаного горизонта выродился первый после наступления абсолютной тьмы шар света. Такой яркий, но такой холодный. Такой беспомощный и незначительный, точно огонек робкой души, как хрупкая искра жизни. Странно, мне далеко не свойственна поэзия. Мысли, должно быть, и не принадлежат мне, как я не принадлежу этому месту.       Последние волны песка ссыпались с новорожденной звезды. Жуткую пустыню озарил ослепительный свет…

IXIXIXIXIXIXI

      Как же мне надоели резкие переходы от темноты к свету и наоборот, глаза вот-вот вытекут и вряд ли кто-то зальет их обратно…       Картина передо мной стала проясняться, и я увидел, что очищающий пламень охватил огромного уродца, который, судя по всему, из таких глубин Тартара выбрался, из каких до Цербера завывания не доносились…       А еще я увидел, что он, пораженный мощным заклятием, решил отплатить сполна, выбросив измятую и отравленную едкими выделениями заложницу в стену пещеры. Шеститысячная, сбивая антенны техномагической станции и сталагмиты, пролетела до большого каменного тотема, столкнувшись с ним до хруста костей, повалила его и, оставляя следы яда и крови, беспомощно скатилась на контейнер у подножия сбитого алтаря. Там она издала один непродолжительный изнеможенный стон и совсем затихла. Гигант же осыпался пеплом, пока не исчез окончательно. Стоило горячему пеплу осесть, как прекратилось помутнение в глазах, прекратился назойливый шепот.       Осталась только мигрень.       Нет, не только, если быть совсем откровенным. Я не чувствовал ничего ниже шеи, падение было отнюдь не самым мягким. Представлять, что же сделалось с 6000, мне не хотелось и вовсе. Талисман лечения у меня был один, и мы его уже использовали, так что нужно искать другой выход.       Если подумать, исцеляющее заклинание можно попробовать использовать и самому, но залечить такие увечья мне не под силу. И вряд ли вообще это кто-то может, только если он не эксперт в целительстве из колдовского департамента.       Попытка не пытка.       Стоило мне попробовать пару раз и немного преуспеть, как я полностью пересмотрел свое отношение — это самая настоящая пытка. Ко мне вернулись чувства, и первое чувство — боль. Везде и сразу, от головы до ног. Я закричал еще лежа на земле, но, готов спорить, когда я вставал на ноги, мои крики слышали в Стархолде и дальше. Больно или нет, я должен был идти, оставаться здесь я не мог, не мог оставить и сестренку. Я захромал к бронированному контейнеру, на котором лежало почти бездыханное тело. По стенкам ящика бежали вниз алые капли, смотреть на которые мне было боязливо. Нет, я не боялся крови, но я боялся, чего может стоить большая ее потеря для номера 6000. Я чуть не совершил ошибку, попытавшись поднять сестренку: она могла себе что-нибудь сломать, да и, очевидно, сломала, тот треск при столкновении был ужасен. Что же мне делать?..       Эврика.       Чтобы обездвижить нарушителей, штурмовиков, патрулирующих границы, обучают «сковыванию», заклинанию, которое, исходя из названия, полностью сковывает жертву, делая из нее статую во плоти на момент действия. Им мало кто пользуется, потому что легко избежать воздействия именно этого заклинания: достаточно просто активно двигаться, и сковывание не сработает. Но сейчас бы оно мне помогло: 6000 вряд ли будет двигаться и ставить обереги от сковывания, а будучи скованной, ее возможно раздробленные кости будут оставаться в фиксированном положении. В теории все красиво. Главное, чтобы сработало на практике.       Все, что мне было нужно, так это собраться. Я сковал 6000, лежавшую в беспамятстве, и все прошло удачно. Водрузив обездвиженную соратницу на спину, я направился к выходу, и тут заметил, что в дверях стояло смолянистое порождение, подобное тем, что встречались на пути сюда. Оно не казалось агрессивным, просто тихо стояло в проходе и наблюдало за нами. Я направился к выходу, зарядив и держа заклинание на изготовку. Когда между мной и монстром осталось меньше дюжины шагов, он отошел с дороги, давая мне пройти. За обломками двери, в каменных грудах, по обе стороны коридора стояли еще отродья, но ни одно не вставало на пути. Они провожали нас обратно, кидая вслед бессвязные обрывки фраз, произнесенных на булькающе-чавкающий лад. «ДВА ТРИ» «ЭРА ДВА» «ГРЯДЕТ НОВАЯ» «ТРИ ПЯТЬ ВОСЕМЬ»       Если подумать, то обрывки отнюдь не бессвязны. Все это обрывки одной большой фразы. Они говорят все вместе, в диссонанс друг другу: «Грядет новая эра. Два три пять восемь». Смысла в словах, тем не менее, больше от этого не стало. Интересно, что значит эта фраза? Я ее будто уже где-то слышал.       Тут моя мигрень разыгралась, и я чуть не свалился. Главное то, что удержал шеститысячную. В момент, когда голова прояснилась всего на доли секунды, я подумал об окружавших меня чудищах. Атакуют они сейчас или нет, я не мог позволить им выбраться. Они часть той ошибки, которую сестра обязалась исправить. Я стал забивать каждого отдельного, но после полудюжины меня совсем одолели мигрень и спазмы, а монстры, хоть и не сопротивлялись убою, были в немалом числе. Лучше бы было вернуться сюда сразу после того, как 6000 окажется в безопасности. Так я и решил поступить.       Чудища были везде и все они расступались: сходили с лестницы, уходили из коридоров, даже вычистили завал на месте одной из рунных дверей. Мы ушли, ковыляя во мгле. Содрогаясь и пошатываясь, я еле дошел до выхода из подземелья. Там, выбрав из завала каменную плиту поровнее, положил на нее шеститысячную и вернулся обратно.       Здесь встречаются ящики. И бочки. Что-то же из всего этого точно взрывается. Например, содержимое ящиков с характерной надписью. Жаль, что они за решеткой. Ключ, должно быть, есть в пункте охраны, а если проверить дверь, то он, этот пункт… Я проверил, и вот же приятный сюрприз, незаперт!       Я еще вернусь, никуда не уходите…

IXIXIXIXIXIXI

      Достав из ящика взрывчатку и расклеив ее телекинезом, я лежал рядом с сестрой перед входом на грани потери сознания. Взглянув на 6000, зажег фитиль.       Это чтобы убедиться, что склизкие гады не выйдут на прогулку.

IXIXIXIXIXIXI

      Вход завалило основательно. Монстры теперь точно останутся там, хоть что-то радует. Осталось дать братьям знать, что нам нужна помощь. Пущу «сигнальную свечу», еще на одно заклинание меня должно хватить.       «Свеча» отправилась в полет, на ночном небе ее будет легко заметить. Осталось только ждать. Можно наконец расслабиться и прикрыть глаза, яркие вспышки совсем мне их убили. Как же я устал…

IXIXIXIXIXIXI

      Даже теперь я видел свет.       Он поднял шар, ужасающий колосс поднял этот шар света над бесконечной пустыней. Это была демонстрация силы. Или же диктуемой неизбежности. Он говорил со мной и не говорил. Он не обращался ко мне, но жаждал поделиться. Голос говорил, минуя уши, вещал сразу в голове, и полная незаинтересованность колосса мной вызывала подозрение, что послание было даже не от него. Или же не для меня… Боюсь, однако, я четко услышал то, что не мог разобрать раньше. Безумцы бы назвали это пророчеством: «Грядет новая эра. И знамением эры станется второе пришествие триады, что свалятся убиенные на пятый день, и прах их развеется по восьми сторонам.»

IXIXIXIXIXIXI

— Брат! Крохотный брат, ты меня слышишь?! — голосил глубокий хрипловатый бас. — Кивни, если слышишь, и я оставлю тебе бутерброд!       Колосс решил меня покормить? — Не шуми, пожалуйста, им нужен покой. — Вмешался заботливый голосок потоньше. Не могу не согласиться с тобой, заботливый голосок.

IXIXIXIXIXIXI

      Удивительно, но я чувствовал себя в порядке. Сидел в повозке, жевал бутерброд, заботливо и даже как-то гордо предложенный подоспевшим вовремя собратом, номером 84. Я бы не сказал, что нумерованные слабаки, мы буквально созданы быть лучше других пони, но 84 впечатляющий и суровый даже по нашим меркам. По размерам он не меньше яка, каменный торс вряд ли кто-то сшибет и молотом, а его бритая голова выделяется исключительно брутальными чертами, даже когда он весело улыбается. Особую пикантность придавали шрамы. Этот жеребец отгонял бы монстров из пещеры одним видом. Хотя лучше не преувеличивать.       6000 была не такой устрашающей на вид, но я не знал мага сильнее ее. Несмотря на это, она все еще была без сознания, лежала на скамье рядом. Напротив нее сидела светлогривая голубоглазая пятнистая кобылка в галстуке. Самое интересное: на боку у нее была голова голубя с желтым целительным лучом в клюве. Без номера в качестве метки она не была нумерованной. Похоже, я второй раз в жизни встретил так называемого «контрактника», чужеземку, добровольно служащую в толлской гвардии. Одна такая живет в Стархолде, но общаться я с ней не решался. Может, хоть с этой поговорю, пока едем? Здоровяк заметил мой интерес неместной пони и весело, хоть и неслабо, пихнул меня в грудь, кивнув затем на кобылку. — Это доктор помогла вам выкарабкаться, ребятня. Она хороший целитель, из фарша сделает пони, ха! — Ну перештань! — Пони в галстуке как-то благодарно и в то же время смущенно повернулась к нам. — Тепя тогта не зофсем на фарш разорвала, порфала на куски, зопрать пыла не трутна!       Если она сшивает куски мяса обратно в коня, я нисколько не против таких знакомств. — Не все бы с тобой согласились, доктор. — Гордо заявил 84. Я кивнул. — Ш теми амулеты, которые йяф тебя фшила, эта отшень прошта.       Доктор мило улыбнулась. Но, несколько переменившись в лице, продолжила говорить. — Трафмы и раненийя не так штрашны, как может показатца. Поэтому помотшь жерепцу пыло прошто, а фот ей… — меня немного встревожила эта пауза. — Шкажем так, шложнее. — Но Вы все же смогли помочь 6000?       Мой вопрос поставил доктора в тупик. 84 сидел молча. — Йа шделала фсе, што пыло только фозможна. На фашей патруге портша. Толговременный негатифный эффект оштатотшного магитшеского фоздейштвийя. Йа могу упрать зимптомы, но рана или пождно они проявятца фнофь. Мне жалль. — То есть, она не придет в себя? — Йа этого не говорила. Я шкажала, што мне бешполежно упирать зимптомы. Фаша патруга отшнетца. — А о каких симптомах речь? — Портша пройафляйетца замыми разными шпошобами. Пока она не отшнетца, шказать трудна. Йа могу лишь с уференноштьйю говорить о наличии портши. Наиполее феройатна, што фаша патруга прошто не шможет полнотценна пользватца швоей магией. Шкажу естше рас: мне отшень жалль.       Не знаю, что сводило с ума больше: неопределенность в диагнозе или дикий акцент. Лучше не загоняться, иначе такой жути можно представить, что дрожь одолеет. Доем лучше свой мясной бутерброд…       Пони-чужестранка отвела взгляд, даже как-то отвращенно, если я правильно понял ее мимику. Я вопросительно глянул на силача, а тот просто пожал плечами. — Доктор не ест… не растения. — Мясо? — решил я все же уточнить. — Мясо не ест? — Шшш. Не говори слово на «М». — Йа не имейю нитшего протиф этага слоффа. — А рыба? Птица считается за мясо? А грибы?       Мне никто не ответил. Я чувствовал себя идиотом из-за своего интереса перед диковинной диетой, сидел, ожидая какого-то отклика. Доктор закатила глаза, прошептав какие-то ругательства, а здоровяк надулся и обозлился. Любопытство пришлось попридержать и сесть смирно. 84 это как-то моментально успокоило. А вот кобылка в галстуке все еще смотрела на нас как на кретинов.       Повозка внезапно остановилась, и один патрульный заглянул к нам, пассажирам. Он спросил, не сможем ли мы оказать поддержку. — Нет. — отрезал я. — Можем. — почти в голос выдал 84.       И, слегка задержавшись относительно нас двоих, доктор выдала неуверенное «возможно». — Нужно помочь братьям! — возмутился здоровый конь. Не хотелось бы спорить с ним, но у меня были причины. — Мне нужно сопровождать сестру. Я должен убедиться, что повозка доберется до столицы. Вот мои обязанности. — Утшитыфая нештапильнойе положенийе польной, я пы рекоментофала кому-нипут пыть рятом.       Док выглядела серьезно, убедительно, а главное — поддержала мою позицию. 84 задумался, а патрульный ждал ответа, нервно перебрасывая взгляд с одного из нас на другого.       Силач спрыгнул с повозки и позвал меня жестом.       Светлогривая кобылица неохотно соскочила за напарником, но 84 ее остановил. — Доктор, оставайся с сестрой, ты хорошо поможешь ей. Я возьму малыша. Мы будем осторожны! — Ты так ше гофорил в тот замый расс, какда…       Здоровяк перебил целительницу, но сделал это мило — потеревшись носом об ее щеку и смотря с заботливой и дружеской улыбкой. Она повернулась, выглядя недовольной, но все же неохотно согласилась. Похоже, меня совсем не спрашивали. Ладно, быстро справимся с чем бы там ни было, и я догоню повозку. — Так что там такое? — Слезая вместо доктора, спросил я у собрата в патруле. — Наткнулись на пещерных троллей. Они передавили мехов, мы их в пещере барьером и закрыли. Ждем подкреплений.       По-быстрому не получится…

IXIXIXIXIXIXI

      Мы с 84 добежали до небольшого отряда разведпатруля, удерживающих энергетический барьер у очередной пещеры. Как будто не хватало мне на сегодня пещер. Командир отряда решил не рисковать своими ребятами, сказал, что измотаны. Отправляться было нам с 84. Барьер ненадолго растворился, давая нам двоим пройти.       Мы зашагали вглубь пещеры, большой парень зажег свет на своем роге. Под ногами зашумели болты и гайки, металлическая стружка и лом — первая попавшаяся нам жертва троллей, разорванный на части меха-солдат. Обычная практика: при встрече с реальной опасностью сначала запускать вперед мехов и только потом, по усмотрению, идти в бой живой силой. Не удивительно, что патруль оставил мехов и ушел, решив не сражаться, ведь тролли хоть и миролюбивые создания, но если их разозлить, то серьезные противники: большие, сильные и выносливые. А злятся они на наших, по рассказам, очень часто, хоть объяснения я этому не нашел. В целом, на открытой местности в особенности, тролли не представляют большой опасности, вся проблема в том, что троллей всегда встречают на их территории — в пещерах. Вот ведь совпадение, мы с 84 в пещере.

IXIXIXIXIXIXI

      6000 в одиночку брела по горячим пескам, в пустыне, согретой беспощадным светилом. Ни тени, ниветра, один зной окружал ее. Капельки холодного пота, стекавшие вниз по мордашке и ударявшиеся о мертвый песок, бесследно исчезали, не оставляя и мокрого места. Шеститысячная искала что-то в песках, и знала, что ищет нечто, спрятанное на виду. Тут ее осенило, и она подняла голову вверх, к солнцу.       Любой достаточно сильный маг может взять небесное тело под свой контроль. Особенно, по представлению 6000, если оно маленькое и слабое, молодое и хрупкое. Взошедшее лишь в первый свой день.       Магистр шесть-тысяч собралась и плавно, без лишних усилий положила начало преждевременному закату. Шеститысячная была сейчас такой целеустремленной и сильной, какой, наверное, не была никогда прежде. Светило закатилось за песчаный горизонт, оставив лишь непроглядную тьму. Оно было последним светом в бесконечной пустоте.       Первым и последним.       Песчаную пустошь вновь стал охватывать замогильный холод. Магистра интересовало лишь то, что же делать теперь, когда положен конец новому началу. Будто отвечая на вопрос, песок затрясся и забурлил под ногами, а что-то погребенное под этим песком недовольно загрохотало. Перед магистром разверзлась объятая обжигающим светом бездонная яма, жадно пожиравшая дрожащий пепельный песок, и четыре длинные когтистые лапы, схватившись за края, вытянули за собой само чудище. — Эфферос! — недовольно крикнула 6000 колоссу. Он раздраженно опустил взгляд на крохотную по сравнению с ним единорожку, хоть и в то же самое время несколько заинтересованно и неразборчиво шепча.  — Твоя свобода, — продолжала пони перед монстром. — несмотря ни на что, что ты можешь предложить, обойдется всем нам и любому из нас в отдельности слишком дорого! Возвращайся, твой приход при мне не состоится!       Слова магистра не впечатлили великана. Демон Эфферос, громко нашептывая о новой эре, замахнулся и, как ему казалось, прихлопнул единорожку. Однако назойливая букашка, коей чудище из другого мира считало бесстрашную белогривую пони, ускользнула от удара, телепортировавшись в сторону. После еще одного хлопка пони перенеслась на лапу монстра и побежала вверх по ней. В попытке Эффероса прихлопнуть шеститысячную на себе, она соскочила и зацепилась за выступы на ржавом торсе и, собравшись, левитировала себя к другому выступу у шеи великана. Рассерженный демон снова покрылся едкой желчью, что 6000 не учла. Струящиеся отравой когти заскребли по груди и шее, Эфферос настойчиво желал сбросить с себя мелкого паразита, а ощутившая на себе вред, способный причинить демон, шеститысячная не хотела оказаться ни под когтями, ни в желчи монстра. Единорог покрыла себя магическим барьером, по которому яд стекал в стороны, и, заранее приготовившись использовать второе заклинание, разбежалась, склонив голову, по выступу гигантского ржавого нагрудника…       Длинный рог шеститысячной вонзился в шею гиганта, и тот замахнулся, чтобы нанести точный удар. Демон не успел этого сделать, единорожка разрядила прямо в его нутро заготовленное мощное заклинание и телепортировалась на землю.       6000 наблюдала, как колосс из другого мира, проклиная несоразмерного ему врага непонятными шептаниями, держась за свое горло, повалился в бездну.       Свет бездны погас, вновь все охватил мрак.

IXIXIXIXIXIXI

      6000 услышала мерное громыхание колес и торопливый топот копыт. Она открыла глаза, и мрак сменился картиной горных вершин вдали на фоне ночного неба и чьей-то мордахой в стороне. Шеститысячная, стараясь не привлекать внимания, повернула голову к сидящему рядом и вместо 3617, которого она ожидала увидеть, обнаружила желтогривую белую с пятнами кобылку в галстуке, совершенно ей незнакомую. Похоже, что незнакомка смотрела как раз на нее, так что не подать виду не удалось. Увидев, что 6000 открыла глаза, кобылица в галстуке обрадовалась. — А, Фы отшнулись таже раньше, тшем предполагалассь! Эта процта тшудна!       Обнаружив, что у кобылки с акцентом к тому же и метка вместо номера, 6000 испугалась худшего. Ее могли взять в плен, непонятно, правда, кто и зачем. Ей было ясно лишь то, что рядом не нумерал. 6000 решила, что ослепит незнакомку резкой вспышкой, а затем бросится бежать из повозки, но реализовать задумку ей не удалось: рог совсем не слушался, магистр не могла колдовать, а попытавшись двинуться с места, единорожка ощутила боль в спине и ребрах. 6000 осталась лежать в повозке. Кобылица в галстуке забеспокоилась потугами беспомощной нумерованной. — Ох, секунту. — пятнистая кобылка обволокла шеститысячную своей магией и, прокашлявшись, с серьезным видом поделилась рекомендацией. — Пожалуйста, не двигайся, тогда мне будет легче тебе помочь. Что-то болит? В груди, верно? — Что за вопросы? Кто ты?.. — Тихо выдавила из недоверия магистр 6000. — Доктор Ирмхилд Линдхольм. Прошу, не бойся, шесть-тысяч, я твой друг. Я здесь, чтобы помочь. Где болит? — Я не помню, чтобы… я вообще встречала тебя… — Мы видимся впервые, это правда. — не отрываясь от исцеляющего заклятия, констатировала доктор Линдхольм. — Я и восемь-четыре подобрали вас с тридцать-шесть-семнадцать у подкарантинного комплекса. — И мне следует в это верить кому-то, кто говорит с диким акцентом, а потом моментально его лишается? — Я могу легко это объяснить. — совершенно невозмутимо ответила целительница. — Когда я работаю, я всему уделяю огромное внимание, и особенно своей речи. Если во время лечения меня не будут понимать или поймут неправильно, то это повлечет нежелательные последствия, а расслабившись, я могу отнестись к своему произношению более… безразлично. Теперь ты скажешь мне, как я могу тебе помочь?       6000 помялась немного, но заметив, что ко всему прочему повозку тянут знакомые мехи, доверилась доктору Линдхольм. — Хорошо. Ребра режут, Ирми. И спина двинуться не дает… А еще не могу воспользоваться магией, магика выгорела? — Нет, это порча блокирует способности, я считаю. А кости я уже вправила. Срастаются болезненно. Сейчас снимем боль…

IXIXIXIXIXIXI

      Мы с 84 хотели незаметно провести разведку, но тролли все же нас заметили. Да что там греха таить, здоровенный конь прошел незаметно, а несколько троллей обратили внимание именно на меня и незамедлительно направились в нашу сторону. 84 пошел на них вкопытопашную, выкрикивая боевые кличи, и сбил с ног одного, который был впереди всех, прошелся по нему и запрыгнул на следующего. Пока он висел на втором тролле и яростно стучал по морде, первый успел встать, но переключился на меня, потревоженный моим беглым магическим огнем. Минус одна проблема для моего напарника. Я отбежал в сторону, под сталактиты, и когда очередное за сегодняшний день чудище кинулось на меня, выстрелил вверх из рога. Тролль оказался погребен под импровизированными каменными копьями. 84 к этому моменту избил еще одного и, принявшись за последнего, сильно меня удивил: предложил троллю хуфреслинг. Как бы здоровяк не тужился, как бы долго не держался, все же проиграл, как мне казалось… но нет, его копыто не коснулось камня. Не сразу, со вторым рывком. 84 не мог поверить в собственный проигрыш, а тролль вскинул вверх лапищи и ликовал.       Я закатил глаза, натянул ваффенхельм и мощным разрядом сразил радостного, обливающегося потом тролля. Вот и все. Мне казалось, будет сложнее. Я помог 84 встать, и мы потопали к выходу из пещеры.       Патрульные уже сделали ставки, выйдем мы или нет. К несчастью для одного неуверенного в наших способностях собрата, мы справились. Командир отряда поблагодарил нас и сопроводил к стоящим неподалеку танкеткам, на которых отряд совершал свой разъезд. Уместившись втроем (я, 84 и водитель) в тесной бронемашине, мы наконец расслабились. Теперь осталось только добраться до Стархолдской башни.       Только я прикрыл на секунду глаза, меня сразила дикая головная боль, сопровождаемая оглушающим предсмертным полушепотом…       Это быстро закончилось. Прекратилось, будто и не происходило. Остался только страх. Я испугался. Очень сильно. Неожиданно все произошло. Водитель танкетки, номером его я не поинтересовался, не обратил внимания, а 84, кажется, заметил за мной тревогу, но спрашивать не стал. Это к лучшему.       Танкетка неслась по долине к Стархолду, поднимая рев на округу и тучи пыли за собой. Не прошло, наверное, и часа, а ворота Стархолда уже были перед нами. — Быстро, хороша техника. — подытожил поездку 84, высовываясь наружу после остановки. — Девчонки вряд ли еще успели добраться. — Думаешь, не приехали? — уточнил я, выходя после него.       84 окликнул дозорного у городских ворот. — Два-по-семнадцать, ты стоишь? — Я! — ответил дозорный. — Доктор не проходила? С ней сестра, 6000? — Восемь-четыре, ты? Нет, не проходили.       Здоровяк посмотрел на меня и пожал плечами. Он предложил подождать полчаса-час в моей квартирке. Отказывать причин у меня нет.       Будем ждать.

IXIXIXIXIXIXI

      Когда мы вошли в Стархолд, ночь уже шла на убыль, не так далек был рассвет, а с ним и новый день.       Башня встретила нас совершенно безрадостно, монотонно: по улочкам первого этажа родного башенного городка сновали рабочие фабрик и ученые, безопасники показывались временами. Гражданский дозор, частью которого является служба безопасности башни, вообще был очень малочисленным в Толле: княжество населяют по большей части созданные здесь нумеробокие, а представители других рас получают право на гражданство после серьезных допускных проверок, и нарушать закон почти что абсолютно некому. Мало преступлений — мало стражи в городах. Тяжело верится, но это так. Ревностно охранялись армией лишь границы, ведь потенциальных преступников извне было уже предостаточно.       Редкие представители ночной смены не обращают на нас никакого внимания. Особо сдружиться я со всеми никогда, наверно, не пытался, потому не жалуюсь на неприветливость, а просто замечаю это как факт. Серость родного дома лично для меня кажется сейчас гостеприимной как никогда раньше. Да и здоровяк, идущий рядом, о чем-то оживленно говорит, пока я блуждаю в собственных назойливых мыслишках. Как-то даже неудобно стало от осознания, что единственный его слушатель и собеседник все пропускает мимо ушей…       Завернув за пару углов мы с 84 дошли до забора, отделявшего нас от телелокационной платформы или, говоря простыми словами, своего рода телепортационного лифта. Я то прошел абсолютно свободно, а вот здоровый конь оказался настолько крупным, что проходил через рамку впритирку. Пройдя и разминувшись, он поделился мыслью о том, что рамки ему не по душе. Я бы сказал, не по размеру.       Мы вдвоем встаем на платформу, я вбиваю уровень и этаж и запускаю механизм. Пару секунд нас обволакивает слегка теплый свет, по которому я всего за половину дня неиспользования успел сильно соскучиться, и вспышка отправляет нас на уровень жилых районов, в которых и находятся мои апартаменты. Наконец-то дом.       Пройдя по коридору-улочке до своей двери, я стал рыться в карманах и успел испугаться худшего. Не найдя ключей, понял, что опасения подтвердились. — Братец, слушай… — собрался я осведомить 84. — Ключи… — Что не так? Не можешь найти?       Я растерянно кивнул, а здоровяк призадумался и жестами предложил таран. Нет, это меня не устраивало, и я сразу отказался. Тогда 84 взглянул сверху на выемку дверной рамы и достал ключ. Ой, а вот и он… Даже не помню, как его там оставил. — Как ты догадался? — решил я удовлетворить свое любопытство.       84 помотал головой, открывая дверь, и сказал: — Сам бы так сделал, хех! Кто ж тут возьмет, нам друг у друга отнимать негоже, вот и подумалось. На вид то мы, братишка, может быть, и разные, а вот внутри то все как один.       Не поспоришь.       Войдя в мое скромное жилище, 84 направился к холодильнику перекусить, а сам я создал образ морского берега в иллюзорном окне и, сняв с себя тяжелые, повидавшие за сегодня доселе невиданное доспехи и расстегнув форменный комбинезон, устроился в кресле, дабы мирно отдышаться под звуки иллюзорного прибоя.       Как же хорошо, что это лишь один тяжелый день, что я не состою в патрульной службе и не хожу ежедневно часами напролет по каньонам и горным тропам. Всего один день сводил меня с ума.       Необычное начало отпуска. Не могу сказать, что веселое и расслабляющее. Изматывающее. И измотав меня в достаточной мере, сегодняшний ряд событий снова отправляет меня в нокаут. Я и не заметил, как поддался сну.

IXIXIXIXIXIXI

      Лежать на берегу так приятно. Солнечные лучи греют душу и тело. Легкий бриз играет гривой. Волны накатываются на песок, бьются о скалы неподалеку. Где-то на высоте кружат чайки. Красота. Умиротворение.       Ветер разыгрался сильнее. На горизонте ползут темные тучи. Угрожающе запенились воды. Шторм застал меня на берегу. Бьют грозовые разряды: бум, бум, бум… В воде открывается бездонная пропасть, жадно пожирающая волны. Лапы из бездны стучат по воде: бум, бум, бум, бум…

IXIXIXIXIXIXI

      Стук. Ожидание. Настойчивый стук. Терпеливое ожидание. Раздраженный стук в дверь, отгоняющий мой обратившийся в кошмар сон прочь и выгоняющий меня из кресла. Я неохотно подхожу к двери, замечая на ходу, что 84 нет за обеденным столом. Если он вышел сам, то зачем стучит, вернувшись обратно? Глупо.       Стоило мне открыть дверь, меня будто холодной водой окатило. У порога двое в робах, у обоих эмблема «лучезарный рог». Сначала я в панике захлопнул дверь, но мгновение спустя до меня дошло осознание, что проблему я не решу, законсервировавшись в квартирке. Дверь распахивается повторно, и крохотная моя надежда, что все это мне привиделось, разрушается основательно. Департамент колдовства. Что-то подсказывает мне, что 6000 вернулась в Стархолд, а за состояние здоровья, с каким она прибыла домой, спросят с меня сейчас. Двое на пороге сначала переглянулись, потом попросили разрешения войти. Я растерянно согласился.

IXIXIXIXIXIXI

      Сложно поверить, но о шеститысячной не было и слова. Почти. Пара магов поинтересовалась лишь в самом начале нашей беседы о том, действительно ли магистр Ордена Пера взяла меня с собой на их объект. Они прекрасно знали ответ, но все равно спросили, а значит хотели выяснить, совру я или же нет. Я ответил им честно. Тогда начались расспросы о самом объекте: что я видел, что происходило, с чем или кем мы с магистром 6000 там столкнулись и прочее. Это стало меня неподдельно раздражать, я ведь нумерованный в конце концов, а не чужак! Заметив мое уже и нескрываемое недовольство, маги поспешили объясниться, что допрос они проводят не столько с целью сохранения секретности проекта «Покровитель» (доброго и отзывчивого же покровителя они нашли), сколько для обеспечения безопасности Толла и прилегающих земель. В этом было побольше смысла, признаю и поддерживаю. После выяснения обстоятельств их визита я безукоризненно ответил на все интересующие их вопросы. Только их незаинтересованность здоровьем 6000 все еще казалась мне халатной. Плевать, если бы мне пришлось отвечать за то, что произошло. Какой бы врединой и зазнайкой не была до сего дня шеститысячная, на подобных ей держится могущество непризнанного и изолированного ото всех Толла. Мы сами по себе, потому если не поддержим сами друг друга, то никто не поддержит и не поймет.       Маги из департамента, узнав все, что было им нужно, ушли. Я снова один. — У тебя неприятности с карапузами в рясах? — забасил знакомый глубокий хриплый голос. 84 тихо вернулся сразу после ухода магов. — Если хочешь, я расскажу мелкотне свою версию.       Здоровяк уже захрустел суставами, давая мне не лучшее представление о его версии. — Спасибо, но необходимости в этом нет. — благодарно я отказался от помощи. — Ну как знаешь, — засмеялся 84. — мое дело предложить. Но я то ведь чую, ты хороший брат. Сестру свою вытащил живую. — Но не здоровую. — Живой и здоровый — это в идеале. Мы ведь воины. В нашем деле живым остаться уже хорошо. — На время войны, если только. Сейчас мирное время. — А твари, что лезут изо всех щелей, с тобой, братишка, не согласны. — 84 помотал головой. — У нас тут каждый день война. То тролли, вон, в пещере встретятся, то улей перевертышей. Вскалах повыше драконы гнездятся. Медвежуки с севера налетают. И все нам погибели хотят, как будто мы их обидели чем! Скажи, коли не прав? — Прав, восемь-четыре.       А ведь и правда, он прав. Ничего не возразишь. 6000 знала, на что идет, понимала, с чем может столкнуться. Она небезосновательно боялась. Однако шла туда, потому что хотела исправить свою собственную ошибку, и я это знал и поддерживал. Мы не шли на прогулку. Мы шли на войну, и мы вернулись живыми. — Я чего спускался то… — ожил задумчиво кивавший 84. — Повозка добралась, я узнавал.

IXIXIXIXIXIXI

      Мы были у палаты. Я рванул сюда сразу после того, как старый здоровяк сообщил мне о прибытии телеги. Он еле поспевал и основательно выдохся, хотя и сам я не быстро отдышался после рывка. Не знаю, что нашло на меня. Хотел поскорее убедиться, что все в порядке.       Мы с 84 в дверях палаты. 6000 лежит на кровати. Вокруг нее снуют знакомая силача и целительница из департамента.       Я не решался вмешиваться в их работу, но заметив нас с 84 в стороне от всего оживления, доктор в галстучке загарцевала к нам. — Доктор Линдхольм! Ирмхилд! — растерянно звала ее другая целительница. — Я знаю, что говорю. «Равновесие» использовать бессмысленно, а «Искру жизни» глупо, пациентка здорова физически. Нужно снимать порчу, а не залечивать ее негативные эффекты, они так и будут проявляться снова и снова.       Отсутствие у дока акцента меня встревожило, я уже заподозрил в ней очередного чейнджлинга, пробравшегося в город. 84, услышав мое предостережение, объяснил, что это у нее в порядке вещей. Странности у каждого свои.       Ирмхилд протяжно вздохнула, встав перед нами. Меня одолевало любопытство. — О чем вы спорите? — Медицинские штуки. — вмешался 84.       Это было и так понятно, но доктор все же согласилась со своим другом. — Все это касается исцеления, и объяснять детали сложно и долго. Давайте просто оставим эту тему. Скажу лишь, что все просто прекрасно, шесть-тысяч в порядке, она ненадолго приходила в себя в повозке. Я убрала боль и жар, затем ваша подруга снова уснула. Ей нужно время, чтобы восстановиться. — Сестра. — поправил 84. — Да, конечно. Все еще сложно привыкнуть к такой… большой семье. — Ничего страшного, доктор. — Теперь, если вы не против, мы с другой вашей сестрой — Ирмхилд кивнула на целительницу из департамента. — продолжим дискуссию о снятии порчи. — А что насчет этой порчи? Как она все-таки проявилась? — спросил я кобылку в галстучке. — Как и предполагалось, потерей магических сил. Еще вопросы, прежде чем я вернусь к своей работе? — То есть, шесть-тысяч быстро встанет на ноги, но не сможет какое-то время колдовать? — допытывал я доктора Линдхольм. — Да, пока мы не снимем порчу. — А до того момента она будет земной пони с бесполезным отростком на лбу, так что ли?..       Доктор вопросительно подняла бровь. Кажется, я погорячился и не совсем корректные слова подобрал. Земные ведь ничем не хуже других рас, только ни летать, ни колдовать не умеют. Зато они… сильные? Рогатый 84 одним своим существованием разбивал в пух и прах этот аргумент. — Извините, непривычно представлять одного из лучших магов неспособным применять магию.       Ирмхилд вздохнула и улыбнулась, как бы глазами говоря, что выход найдется. Я закивал. Поблагодарив целительницу и попросив держать меня в курсе всего, что касается шеститысячной, сказал, что не буду мешать ей работать, и покинул палату. 84 захотел задержаться еще на минуту, и я не стал его переубеждать.       А солнце уже встает, информационные экраны, развешанные по улочкам города-башни, вещают исправно. Вот он, новый день. Совершенно новый, не похожий на предыдущие. Как забавно все выходит. Еще вчера утром шеститысячная была для меня такой далекой, почти неродной, не поверил бы тогда, что буду искренне за нее переживать к следующему рассвету.       Новая эра в моей жизни.

IXIXIXIXIXIXI

      Когда я увидел 6000 в стенах города, в безопасности от злого мира снаружи, я по-настоящему успокоился. Я уже не чувствовал той усталости, угнетавшей мое сознание ночь напролет. Я все еще чувствовал вину в какой-то степени, но она несравнима с ощущением тревоги, которое я переживал до визита в палату большой стархолдской клиники. До чего новые ощущения. Моя жизнь, лишь мизерные несколько лет, была лишена таких сильных эмоций.Я делал, что должен был, день за днем, затем уединялся в ожидании следующей вахты. Раз за разом, день за днем, снова и снова. Это как программа. Я жил как машина, ничем не лучше меха из забитого болтами и маслом ангара. И все это в то время, когда другие нумерованные пытались быть обществом не хуже зародившегося задолго до нашего. Может, 6000 знала об этом и вместе с исправлением собственных ошибок помогала мне исправлять мои? Она действительно помогла мне, намеревалась это сделать или же нет. Спасибо, 6000.       С того момента, как я покинул палату, прошли часы. Самый разгар утренней уличной спешки успел проскользнуть так незаметно. Новый рабочий день успел официально начаться. Работа успела закипеть. И все успело произойти, пока я упивался первым настоящим успехом, первой крупной победой, прохаживаясь по улицам башенного города.       Учитывая, что мне пришлось встретить первого по-настоящему серьезного противника, мне бы следовало восстановить силы. Этот серьезный противник оказался межпространственным демоном, Тартар его дери! Нужно было принять этот факт, заслуженно отдохнуть. Боевой дух же назло разгорелся. Что же, раз уж я оказался сказочно окрылен, то я закончу начатое дело.       Дорогу до комплекса я примерно запомнил.

IXIXIXIXIXIXI

      Доспехи были непригодны, нуждались в ремонте, но комбинезон еще мог мне послужить, и его я надел. Подумав, я к тому же взял лучевое ружье взамен боевого шлема. Ружье довольно громоздкое, но не настолько тяжелое, насколько выглядит. К нему, правда, требовались и заряженные кристаллы для формирования луча, без них оно никак не выстрелит. И почему кристаллические матрицы в ружьях не могли откалибровать под магику стрелка? Был и плюс, однако: стрелять мог кто-то лишенный магии. Меня он не касался, но он был.       Определившись с арсеналом и набрав в сумки талисманов, зелий и зарядов к лучевому ружью, я вновь спустился к городским воротам. Здесь бы понадобился излюбленный респиратор, о котором я не подумал. В принципе, раз я не в многочасовом патруле у городских стен, ничего со мной не станется. Мало кто надевает маску просто для того, чтобы пройти через врата.       И верно, кроме резких запахов за стеной, окружавшей пристройки вокруг самой башни, ничего мне за полчаса времени не угрожало. Даже запах, казавшийся резким поначалу, стал привычен.       Трава пожухла от того, что слаба как вид, не иначе.

IXIXIXIXIXIXI

      Отойдя на приличное расстояние от Стархолда, я повстречал очередной совершавший объезд дорожный патруль. Получить разрешение обустроиться на крыше патрульного панцера оказалось совсем не проблематично, и немалая доля пути пришлась на гусеничный ход. В наиболее близком к искомому мною комплексу месте я постучал по броне самоходной гусеничной повозки, на которой сидел, дабы водитель замедлил ход. Спрыгнув, продолжил остаток пути так же, как и начал: впешую.       Завал в скальном проеме пропустить было уже сложно, пещеру раскорежило далеко не естественно. Вся скрытность, вся незаметность входа была потеряна бесследно. Решив замуровать комплекс за каменными глыбами, я не учел только того, как бы я вернулся туда обратно. Я идиот. Более того, блеск магической ауры искрил на этих камнях: департамент колдовства уже наложил свою печать на это место. Магия…       Или все же не так все плохо, как кажется на первый взгляд. Мне снова может помочь магия. Я могу просто телепортироваться вовнутрь. Обычно, конечно, нужно видеть воочию то место, которого хочешь достичь, но иногда можно старательно его представить, досконально воссоздать образ места по памяти. Это тоже работает. По дошедшим до меня слухам…       Вновь проверяя магические способности на практике, я постарался реализовать свой план. Это сработало легко и быстро, к моему удивлению. Не то, чтобы быстро и легко в самом что ни есть прямом смысле, а скорее легче, чем ожидалось. Я оказался внутри. Долго искать здешних порождений не пришлось. Они бились о глыбы камня у самого входа, но на появившегося в яркой вспышке меня не обратили никакого внимания. Я встал на две ноги, лучевое ружье скользнуло с моей спины в копыта. Крепко взявшись за цевье и рычаг, я навел прицел на первое попавшееся чудище. Рожденный в фокусирующем кристалле ружья луч беспрепятственно прожег монстра насквозь, задев и других, бродивших за ним. Сразу несколько порождений неизведанной темной магии воспламенились и сгорели. Кошмарные твари вокруг оглянулись, что на секунду заставило меня волноваться, но в следующее же мгновение продолжили заниматься своими бренными делами. Осознав легкость своей самоцели, я уже абсолютно уверенно начал убой.       Навести ствол ружья на цель. Дернуть рычаг. Передернуть термальный затвор. Дернуть рычаг, дернуть затвор. Дернуть рычаг, дернуть затвор. Рычаг и затвор, рычаг и затвор. Изъять разряженный кристалл, вставить заряженный. Повторить снова. Как только не останется ничего, что двигается, сменить позицию. Повторять снова и снова. И так, пока ошибка не будет бесследно стерта, пока не останется ничего, что бы о ней напоминало.       Я сделался машиной вновь, и все от чувства благодарности за освобождение от оков машинного образа жизни. Иронично? Может быть.

IXIXIXIXIXIXI

      Холодная безжалостная смерть настигала каждое холодное и безжалостное кошмарное творение, все из которых я старательно выискивал в самых укромных уголках пещерных туннелей. Часы напролет я лазил по всем коридорам и ходам, служебным помещениям комплекса и бесхозным скальным углублениям. Вместо чавканья и гула я оставлял тишину и запах озона, вместо пародий на живых существ — комки слизи и опустевшие кристальные заряды. Хладнокровная чистка привела меня туда, куда входить из-за всплывавших в памяти картин не хотелось, но войти было нужно, чтобы закончить путь.       Передо мной камни и оплавленный металл. Засохшие кровь и склизкая жижа. А за всем этим стоял холодный и мрачный главный зал. Я шагнул внутрь. Меня встретила бездонная яма, никуда не девшаяся с прошлого посещения этого жуткого места. Бесцельно здесь бродят последние, если я никого до этого не пропустил, магические твари. Я направил ружье на одну из оставшихся тварей, но рычаг щелкнул вхолостую, не дав разряда. Похоже, я не заменил кристалл… да и менять не на что, это был последний. Я отставил ружье в сторону, собираясь закончить дело своей собственной магией. Я зашагал к одному из кошмаров, рог мой светился. И он, этот кошмар, этот монстр, он взглянул на меня. Как-то даже разочарованно, если и вовсе не пренебрежительно, булькнул и пошел навстречу. Медленно, без спешки, осторожно. Так же поступили его собратья.       Дожидаться, пока они подойдут вплотную, я не стал и разрядил энергию, накопленную в роге. Чудище не растаяло под заклинанием, оно закрылось под собственной ядовито-неживой версией магического барьера. Этого я ожидать не мог…       Еще несколько магических стрел вылетело в монстра из моего рога, от которых он успешно закрывался, но барьер не спас его от приклада ружья, влетевшего в склизкую морду. Приклад вошел глубоко в голову существа как в сырую глину, а оно отказывалось считать это достаточным для гибели и продолжало медленно и неумолимо наступать. Еще несколько должны были подходить ко мне со спины. Боковым зрением в пол-оборота я их не уловил. Быстро обернувшись, заметил, что они вовсе куда-то пропали. Западню готовят, не иначе.       И западня оказалась насколько скорой, настолько же и неожиданной. Огромный кулак вбил меня в пропасть. Я лишь беспомощно ухватился за какой-то кабель. Остался висеть на краю бездны, покрытый от удара гадкой слизью. Я хотел телепортироваться наверх, но почему-то не мог.       К краю подошло чудище с ружьем, свисающим с рожи. Впрочем, свисающее ружье выпало с морды, когда существо взглянуло вниз. А потом оно, чудище с искореженной головой, растаяло…       И у бездны появился четырехлапый демон. Шептун. Куда меньший в размерах и из той же желчи, что и твари ему присущие. Если это он. Неужели он еще здесь? Неужели и меня порчей заразил? Хотя, какая разница? Сейчас то мне отсюда точно не выбраться.       Теперь я проиграл основательно, просчитался по полной. Нет, я не герой, как мне казалось ранним утром этого дня. Я глупец.       Были ли у меня хоть какие-либо представления о том, что я делал, когда шел сюда? Шел один. Совершенно не задумываясь, что мог бы встретить сопротивление, что мог бы попасть в ловушку. И я еще как встретил, и я попал. Упрямый, бездумный глупец.       Это, должно быть, один из тех моментов, когда вся жизнь пролетает перед глазами. Только мне нечего вспоминать. Я не так давно живу, появился на свет несколько лет назад уже зрелым, разумным, сильным, готовым служить высшей цели. За это время я не пережил никаких ярких и памятных моментов. Видимо, именно поэтому в голове сновали только события последних двух дней. Прости, 6000. Сейчас я думал о тебе как о сестре, а не как о магистре рыцарского ордена. Надеюсь, ты поймешь. Не будешь корить себя за произошедшее.       Я уже распустил сопли, готовый принять судьбу перед хищнической тварью, наблюдавшей за мной с края пропасти, надменно смотревшей сверху вниз. Я уже был готов к концу. Конец же оказался отсрочен внезапным окаменением демона. — Эфферооос!.. — разрезала тишину протяжная насмешливая реплика. — Как мило, что ты решил остаться у нас погостить! Однако, не могу не отметить, что из-за твоего… уж прости за прямолинейность, приятель… скверного характера мы не рады твоему решению и гостеприимством не ответим. Слегка приумерь свой фанатизм прежде, чем мы снова поговорим, ладно?       Сложно и представить, кто мог позволить себе такой самоуверенный монолог в адрес межпространственного демона. Сам же Эфферос вырвался из оков и бросился с края бездны куда-то в сторону, за пределы моего обзора. Звуки каста заклинаний и булькающее чавканье продолжались где-то там неподалеку не столь долгое время, после чего бесформенная жижа полетела оттуда в бездну.       Оборванный кабель, на котором я держался, вылетел обратно наружу, вытащив и меня за собой. Я распластался у техномагической станции, от которой спасительный кабель и шел, и выплевывал проглоченную пыль. Взгляд мой невольно забегал в поисках спасителя. Он стоял во входной дыре. Крупный болотного цвета жеребец с пятнами на шее, со странным длинным красным рогом и длинной козьей бородкой, продолжавшейся линией покороче до висков, разодетый во впечатляющую робу. Очень похож на… — Господин Хавок, он там?       Вопрос прозвучал до боли знакомым мне девичьим голосом, усталым и болезненным. Слух меня не обманул: сзади к Хавоку, ступая тяжелыми шагами, подошла голубая единорожка. Атеас Хавок кивнул в мою сторону, поднял меня и забросил к ним. Как мешок песка. 6000 тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Она на меня и не посмотрела. Но пришла ведь сюда за мной, она спрашивала обо мне. Разочарована мной, это очевидно. Поднялась в путь из последних сил. Думала сейчас, что ввязала меня зазря. Лишняя забота на ее плечах. До чего же мне вдруг все стало очевидно.       Хавока я и вовсе не волновал. Не прилагая особых усилий, он заставил бездонную яму посреди пещеры затянуться. Затем Хавок нагнулся к шеститысячной и что-то ей прошептал. Сестру сразу после немного подкосило, но она осталась стоять. Архимаг Хавок снова выпрямился и обволок всех троих своей магией. Произошла вспышка, и все мы оказались не просто снаружи, а у песчаных подступов Стархолда. Со второй вспышкой исчез и сам архимаг, оставив нас с 6000 недалеко от ворот. Видимо, у шеститысячной были весомые причины обращаться к какой-то пешке, а не сразу к тому, кто изгнал демона за считанные минуты.       Шеститысячная сказала, что устала, и сухо попросила сопроводить ее до клиники, опять же даже не посмотрев на меня. Что же, меньшее, что я могу сделать — помочь. Я повел 6000 в город. Станет ли она прежней? Пусть уж лучше будет задиристой и колкой, чем увядшей и слабой. Пусть смотрит на меня как на дефектную кустарную поделку, чем не смотрит вообще.       Стану ли я прежним? Я никогда не хотел быть героем, и меня это устраивало. Теперь же я осознаю, что действительно я никакой не герой, даже не достойный помощник, и до того сильно это меня разочаровывает…

IXIXIXIXIXIXI

      6000 вернулась с моей помощью в палату. Департаментская целительница осмотрела и меня после сестренки, обрадовав, что на мне порчи нет. Хоть что-то.       Теперь я дома. Теперь я делаю то, что получается у меня лучше всего. Теперь я не мешаюсь. Лучше бы подобному раскладу сохраняться так долго, как это только возможно. Так будет лучше для всех.