Ты в моей власти!

— Когда мне становится трудно, я вспоминаю тебя, — хриплый голос Маринетт раздался в тишине, разрываемой лишь противным писком приборов, поддерживающих жизнь, — Знаешь, — девушка улыбнулась и закрыла глаза, — Так глупо. Я надеюсь, что ты все же слышишь меня, Адриан. Знаешь, ты не похож на дьявола, чтобы ты не говорил. И мне сложно поверить во все эти предназначения судьбы и прочее. Мы же сами думаем, как нам жить. Мы сами решаем, что делать. Эта метка, она ведь связала нас, приказывая тебе подчинить меня, но ты не сделал этого. Адриан, мы сами решаем. Только мы сами. То что случилось с папой, — глаза Маринетт увлажнились, — Это ведь из-за светофора. Не из-за судьбы и предназначения. Просто так бывает. И сейчас ты мне нужен как никогда, понимаешь? Пожалуйста… Дюпен-Чэн прикрыла лицо руками.

***

Маринетт ненавидела себя за это. Ведь матери нужна поддержка, ведь мама не сможет одна… Но осознание того, что нужно уехать выжигало любые сомнения. Билет на утренний восьмичасовой поезд «Париж-Женева» уже лежал в кармане нового серого пальто, купленного этим утром в магазинчике «Коц-лоте» около вокзала. Кофе не бодрил, ночь у постели отца в больнице давала о себе знать, и Маринетт мечтала об отдыхе как никогда. Холодно. Промозглый ветер закрадывался под воротник, покрывая тело маленькими мурашками. Темные волосы разметались по спине в совершенном беспорядке. Глаза под тяжестью век закрывались. На шатающихся ногах Маринетт поднялась по ступенькам в вагон и отдала билет милой женщине, которая провела ее в пятый вагон с начала. Девушка закрыла дверь и села на сидение. Верхняя полка нависала над Маринетт, заставляя чувствовать себя еще меньше. — Ну, привет, Принцесса, — раздался такой знакомый голос откуда-то сверху. Дюпен-Чэн в неверии подняла глаза и увидела развалившегося на верхней полке «Дьявола». «Да, и после этого он говорит, что все же Дьявол.» — подумала девушка скептически и улыбнулась. — Не мог обойтись без этого маскарада? — Маринетт вскинула брови, остановив свой взгляд на черных ушках. — О, простите, Леди, — зеленые глаза угрожающе блеснули, — Хотел предстать в лучшем свете, — Нуар прищурился, положив голову на руки. — Разве Дьявол может быть настолько милым? — рассмеялась Дюпен-Чэн и впервые за несколько лет искренне улыбнулась. — Мм, детка, ты считаешь меня милым? — блондин облизнул губы. — И не только милым. Ты еще и чертовски горяч, — Маринетт показательно сняла с себя пальто и расстегнула первые две пуговицы полупрозрачной блузки. — Я же попросту Дьявол, — ушки вместе с маской и остальным костюмом пропали. — Конечно, — девушка улыбнулась и закусила губу, — Самый дьявольский из всех дьяволов. — Дразнишь меня, Маринетт? — Адриан поднял бровь, слезая с полки. — Еще как, Агрест, — девушка невинно похлопала ресничками, кладя свою руку ему на плечо. Адриан склонился над Маринетт и поцеловал ее в шею. А метка… Не горела. Не пульсировала. Не выжигала. Светлела. Светлела до тех пор пока от нее не осталось едва заметное пятнышко. — Так значит в Карпаты? — выдохнул парень в поцелуй и сжал девушку в объятиях. — В Карпаты, — кивнула она, зарываясь пальцами в пшеничные волосы, — И знаешь что, Адриан? За эти пять лет воздержания я просто обезумела, так что если ты будешь болтать и дальше, я просто изнасилую тебя, понял? Адриан вдруг недоверчиво поднял голову и заглянул в глаза девушки. — А как же твой жених? Маринетт хмыкнула. — Свадьбы не было. Я с ним не спала. — Вот черт. Значит я должен жениться на тебе, Принцеска? — Адриан лукаво улыбнулся. — Я подумаю стоит ли выходить за тебя, — прошептала Дюпен-Чэн и поцеловала Агреста. Говорят, что мы не за­виси­мы от судь­бы, что всё это вы­дум­ки, оче­ред­ная сказ­ка, что­бы уте­шать тех, кто ос­тался без на­деж­ды, и пу­гать тех, кто слиш­ком са­мо­уве­рен. Счи­тай­те, как зна­ете, ведь у каж­дой ме­дали две сто­роны. Маринетт думает, что судьба бывает подлой и жестокой, но в конце концов от нее можно добиться всего. Стоит лишь верить.