Одиннадцать призраков

- Так и будешь молчать? Гадюка не ответил. - Я знаю, что происходит, - улыбка охотника исчезла. – Не смотри так на меня, я не подслушивал. Ну, может… - Дай мне во всём разобраться, - сбивчиво проговорил Гадюка. Он нервно барабанил пальцами по колену. - Нет, послушай, я правда знаю. Не догадываюсь, не предполагаю. Знаю. Гадюка собирался с мыслями и хотел что-то сказать, но только скрежетал зубами. - Ничего такого не случится, - начал охотник. - Не говори так, - Гадюка отвернулся. – Не смей так говорить. Он вскочил и встал за стулом, вцепившись в спинку. Послышался хруст дерева. - Я чувствую, как схожу с ума, - Юра поднял на него глаза. – Другим не говори, но… Вчера я не… Чёрт. Вчера я не то чтобы не понимал, что делаю. Я хотел причинить боль тем людям. Слышишь? Я понимал, что будет. Но сделал это. Всё закончится тем, что даже ты не сможешь меня простить. - Я принимаю тебя любого. Нет того, что я не смог бы… - Есть черта. - Хватит! - он швырнул стул в сторону, тот разбился в щепки. – Все сдались в прошлый раз, слышишь? – сорвался на крик. - «Забудь», - так они говорили. «Его больше нет». Но вот он ты – прямо передо мной. - Ты прекрасно знаешь, что это не так. - Я прекрасно знаю, что это твои слова, твои мысли. Твои глаза. Не надо мне врать. - Вира, ты… - Не обращайся ко мне по имени! – завопил Гадюка. Он оскалился и бросился на охотника, но тот увернулся. - Вира, ты со мной. Гадюка замер. Он кипел от злости, тяжело дышал и скалил клыки, но не мог сдвинуться с места. - Теперь послушай, - Юра встал перед ним. – Так не должно быть. Мёртвые не должны возвращаться. Юра видел, как мужчина едва заметно дёрнулся – удивительно, насколько он силён. И зол. Охотник помнил далеко не всё своё время, но был уверен, что это первый раз, когда кто-то смог противиться его умению. Пусть даже это всего секундное движение, не заметное невооружённым глазом. - Я мог бы вернуться с той стороны. С нашей с тобой стороны, - он замолк на несколько секунд. – Но этого не случилось. Из-за этой, - он нахмурился, подбирая слово, - поломки, которую создали люди, я не вернулся к тебе. Мне жаль. Он сглотнул и перевёл дыхание. «Я должен был вернуться». - Но на этом всё. Я действительно, в самом деле умер, Вира. Отпусти. Ему было сложно сказать это. По-настоящему сложно. В горле защипало, и он отвернулся. - Мёртвые не должны возвращаться, - повторил охотник, будто убеждая самого себя. – Вира, ты… По щекам Гадюки текли слёзы. - Вспомни день, когда ты впервые нашёл меня. Меня-Юру. Подумай о том моменте. Это был не я. Другой человек с другой жизнью. Гадюка дрогнул – должно быть, он хотел врезать охотнику. - У него есть родители, Вира. Родители! И я не могу их вспомнить. Он тоже не может. Как мне объяснить тебе, насколько сильно я хочу снова узнать, как выглядят их лица? Восстановить в памяти голоса? Это то, чего со мной не случалось раньше и не могло бы случиться. У этого парня – того, которого ты заставил стать мертвецом – есть целая жизнь. Я – паразит в уже давно не своём теле. Мы с ним – не одно целое. Он влюблён. Он страдает и потерян. И он умирает. Юра сжал плечо Гадюки и прижался к его лицу, провёл кончиком носа по линии скул. - Ты хочешь, чтобы я убил того, кого люблю. Охотник отпрянул. Вира преодолел умение? Как?! Насколько сильным нужно быть, чтобы справиться с этим? - Ты этого хочешь? – повторил Гадюка. Юра вздрогнул: - Как ты… - Не буду этого делать. - Я хочу, чтобы ты позволил мёртвым быть мёртвыми. Гадюка молчал. Не из-за умения, а просто молчал. - Вира, ты без меня. Охотник ожидал, что после снятия умения мужчина начнёт ломать мебель или снова кинется на него, но этого не произошло. Гадюка стоял там же. Его плечи опустились и весь он осел, будто силы вдруг закончились. Ему было тяжело стоять. Он не мог даже моргнуть или перевести взгляд – не было ни энергии, ни воли. - Должен быть другой… - прошептал он. Охотник не дал договорить. Он обхватил его затылок и отчаянным рывком прижался губами ко лбу. Гадюка не шевелился. Он ненавидел себя за то, что почти согласился с остальными. И за то, что даже сейчас думал только о том, как отсрочить конец. «Есть другой выход», - крутилось у него в голове. - «Наверняка есть». - Я перестану вспоминать утром, - хрипло сказал охотник, чуть отстранившись. Он уткнулся в шею Гадюки и ждал хоть какой-то реакции. «Должно быть что-то ещё», - думал тот, - «Другой способ…» - Нет другого способа, Вира. Гадюка не ответил. Он молча поднял дрожащую руку и неуверенно, почти робко обнял юношу. - Утром? – выдохнул Гадюка. Юра молча кивнул, его кудри щекотали кожу. - Тогда хорошо, что сейчас ещё только вечер.