Mein Kampf

Посвящаю эту главу, это детище, забравшее кучу сил моих вам, девчонки: Крис, Таня и Женька:) А знаете почему? А вот не скажу:Р

Даже если он захочет расстрелять весь мир...Я буду стоять за его спиной и молча подавать патроны (с.)

Адольф, очнувшись ото сна, резко сел в постели и осмотрелся вокруг… Боже правый! Он увидел Еву, расслабленную и улыбающуюся… Ни заплаканных красных глаз, ни единого признака волнения. К тому же, во сне она держала его за руку… Он был в своем бункере, где скрывались он, Ева и его приближенные. Шла война. Стоп! Как такое… Как такое, черт возьми, возможно?? Он же только что выбирался из чертового подвала? Это был самый настоящий шок. В его голове начали с неимоверной скоростью мелькать странные образы: наручники, горячий воск, ремни, оставляющие красные полосы на бледной коже… Его уши разрывались от оглушительных щелчков кнута, а кожа… Кожа до сих пор помнила всю причиненную ей боль, и…Точно! Тут его осенило: он вскочил с кровати и помчался к зеркалу. Здесь он снял штаны, повернулся мягким местом , оглянулся и… Матерь Божья! На его левой ягодице красовался тот самый значок свастики, который оставил Александр ему на память… Гитлер внимательно осмотрел свое тело: рубцы, ссадины и царапины вроде не очень заметны, наверно, этот дьявол что-то с ними сделал, но следы, хоть и с трудом , но все равно можно было различить. Он отправился на кухню, налил воды в стакан и задумался, отпивая небольшими глотками Что же это было? Сон или реальность? Говорят, человеческий мозг и не на такое способен…. Но полно. Завтра он поговорит с Евой. Утро вечера мудренее. И он лег в кровать и снова посмотрел на прекрасное лицо своей любовницы. Все же… Он любил ее. А потом его глаза сомкнулись, и он уснул… Ранним утром Адольф проснулся, как всегда, раньше Евы, оделся и отправился на кухню. Кофе… Черный, крепкий кофе, как он и любил. Он пил его, размышляя о сложившейся ситуации. pov Гитлера Итак, Ева, судя по ее безмятежности, ничего не знает. В то же время на моем теле остались отметины этого дьявола. Так как же она не заметила, что я отсутствовал около трех дней? Так. Александр говорил, что может перемещаться в пространстве и… Времени? Стало быть, он просто вырвал меня из временной материи... вот оно как… это все было! Не зря во мне до сих пор это ужасное чувство пустоты…Ведь сердце не обманешь… Тот парень… Он унизил меня. Приручил. Он дал мне то, чего у меня никогда не было, и в чем я так нуждался и покинул меня, не дав мне успеть почувствовать себя счастливым. Мой белокурый дьявол… Оставил меня! Хотел наказать, а заставил испытывать чувства. У меня больше ничего не осталось. Только Ева, которая искренне верна мне. Я больше не вижу смысла в жизни. А она не сможет жить без меня. Надо покончить со всем этим дерьмом. Конец pov - Доброе утро, милый. Фюрер поднял глаза и увидел Еву, стоящую в дверном проеме. Она улыбнулась, некоторое время разглядывая Адольфа полным нежности взглядом. Выглядела она как всегда отлично: немного растрепанные светлые волосы, немного заспанные глаза, вызывающие умиление. Она подошла к Гитлеру, наклонилась и обхватила ладонями его лицо. - Ночь была такой длинной… Я уже успела соскучиться по тебе. И она оставила легкий поцелуй на его губах. Она села на колени к фюреру, такая мягкая и послушная, как кошка. Она хотела было продолжить свою ласку, но Гитлер отстранился. - Нет, Ева, не сейчас. Она подняла на него округлившиеся глаза. - Что случилось, Адольф? Он не мог ей обо всем рассказать. Она бы просто сочла его сумасшедшим… Так что нет. - Ева, нам нужно поговорить Она вся обратилась во внимание. - Я больше не могу. - О чем это ты говоришь, Адольф? - Об этом я уже говорил тебе. Ева, я проиграл. Везде, где только мог. Разве ты не понимаешь, что мне больше незачем жить? Я хочу уйти. А ты… Ты позволишь мне жить с этим позором?! И Ева все поняла. Ей было абсолютно достаточно этой короткой речи. Она смотрела на него, вкладывая во взгляд всю свою любовь, нежность и сострадание. Она опустилась на пол и положила голову ему на колени, ее руки судорожно сжали его запястья. - Я знаю, милый. Я все знаю. Ты прав. Нам здесь больше нечего делать. Уйдем вдвоем. Туда, где мы будем вместе. Вечно. Да. Она всегда понимала его с полуслова. Потому Адольф и разделил с ней долгие последние годы своей жизни. Он поднял ее за локти и поцеловал. После того, что с ним случилось, он… испытал такое чувство, будто это был первый поцелуй в его жизни. Ева взглянула в его синие глаза, которые уже никогда не будут гореть пламенем революций и побед. - Если надо умереть, я умру. – Прошептала она и уткнулась лицом в его колени. - Я дышу тобой, живу тобой. Ты – моя жизнь, моя радость, моя любовь. Ты – господин моего внутреннего мира, ты – король моей империи… Мой фюрер… Мой фюрер… Эти слова эхом отдавались в ушах Гитлера. Там, в том подвале Александр называл его так. Издеваясь и унижая. Там он был никем, жалким подопытным кроликом, покоренным властным садистом. И это было одной из ипостасей его разносторонней личности. А здесь? Здесь, с Евой, он господин… Да, реальность иногда шокирует. Мой фюрер… Сотни, тысячи людей называли его так. Они же, пронзенные духом революции, выкрикивали его имя, порабощенные беспредельной силой его патриотизма и политического энтузиазма. Вся жизнь ради Империи, ради Третьего Рейха, ради победы. Он никогда еще не был так близок к ней в момент, когда все полетело к чертям. Мой фюрер… Еще один поцелуй Евы вырвал его из раздумий. Его затуманенные дымкой глаза закрылись. О да, империю этой женщины он покорил раз и навсегда… теперь уже ничего не важно… Тут Адольф мягко отстранился от Евы. Его лицо озарила светлая улыбка. - Ева… Я подумал… Я должен тебе сказать. Он опустился на колени, оказавшись на одном уровне с ней. - Просто мы сделаем то, что должны. Ведь нам остались считанные часы… Моя маленькая нимфа, я прошу тебя… будь моей женой. Он, не отрываясь, смотрел в глаза Евы: из них неукротимым потоком лилась радость. Казалось, это был самый счастливый день в ее жизни. Она завизжала от радости и крепко обняла его, как обычно, в своей по-детски наивной манере. Он знал: хоть эту частичку времени он посвятит ей. Они хоть немного побудут счастливы. Он отдал жизнь Германии, а Ева была лишь… любовницей. Но никак не центром его Вселенной. И если б не это чертово похищение, Гитлер так и не осознал, какое на самом деле она должна занимать место в его жизни. Поэтому и решил последние часы посвятить ей. Ведь этого им так не хватало… Вот оно наказание: прощаться с теми, кто дорог, терпеть потери, крах, жить впустую, да еще с вечным клеймом позора. А вовсе не удары плетьми, зажимы и всевозможные истязания. Ведь Адольфу вполне по душе это пришлось… Итак, предложение сделано. Это будет самая странная свадьба за всю историю человечества. Такое счастливое, радостное и светлое событие, но… На пороге смерти. Всепоглощающей. Всеразрушающей. Итак, 8 часов вечера. Гитлер в своем кабинете. Нервно меряя шагами пространство кабинета, отчаянно жестикулируя и сбиваясь, диктует завещание: - Я считал, что было бы слишком безответственно с моей стороны создавать семью, но сейчас, когда мое земное бытие подходит к концу, я решил взять в жены девушку, которая долгие годы хранила мне верность и ныне по доброй воле пришла в осажденный город, чтобы разделить мою участь. Я лично и моя супруга предпочли смерть позору бегства или капитуляции… Из-за того, что Адольф сильно нервничал, работа заняла много времени. Вскоре секретарша начала перепечатывать текст. Началась церемония. В кругу своих приближенных они стояли перед Адольфом Вагнером, обязавшимся совершить обряд бракосочетания: Гитлер в своем партийном кителе, на котором красовался Железный крест, полученный им во время исполнения воинского долга в Первую Мировую войну и Ева в черном шелковом платье, которое так нравилось Адольфу, облегающем ее красивую женственную фигуру. Она была так прекрасна в тот момент. Диктатор еще никогда не видел ее такой. Тонкой, дрожащей от счастливого трепета рукой она в первый и последний раз витиевато вывела на бумаге: Ева Гитлер. Поздно ночью они, увлеченные лишь друг другом, вошли в спальню. Адольф промолвил: - Ну что ж, моя маленькая нимфа, а теперь законная супруга, позволите ли вы вас раздеть? - Хмм… Всего лишь раздеть? – Кокетливо протянула она, - А как же первая брачная ночь? - Смотря каким будет мое настроение. – Прошептал фюрер. - Разве оно у вас не подходящее? - Самое, что ни на есть… И он, судорожно срывая с нее одежду, повалил ее на спину, впился в желанные губы, стремясь стать с ней единым целым… Они уже были абсолютно обнажены, когда Гитлер в замешательстве остановился… Воспоминания… Снова они лихорадочной кутерьмой закрутились в его больной голове, застилая его воображение… Мог ли он? После грубых ласок Александра? Он осекся, сел на кровати. - Любимый, что с тобой? – спросила удивленная Ева. А он сидел, обхватив руками голову, вцепившись в волосы бледными пальцами и покачиваясь из стороны в сторону… Перед его глазами снова проплывали эпизоды из подвала… Что же это за наваждение? - Успокойся, я прошу тебя. Слова жены доносились до него будто сквозь вату. Он почувствовал тепло нежных, родных рук, обнимающих его. Что же это? Собрав в кулак последние силы, ему удалось совладать со своим воспаленным рассудком… - Ева, милая, иди ко мне. Он обнял ее, поцеловал… И миллиона поцелуев будет мало, чтобы выразить всю ту нежность, которую он испытывал. Все-таки, ее губы были самыми нежными.. . Ее кожа – самой приятной на ощупь, как шелк. Лаская ее тело, покусывая мочку уха, он, наконец-то, вошел в нее. Ева издала протяжный стон. Гитлер двигался в ней в чудесном медленном темпе, пытаясь взять ее полностью, чтоб запомнить это бесподобное ощущение. Ева извивалась под ним, издавая нежные вздохи, ее руки блуждали по спине диктатора: она то запускала руку в его волосы, то проводила пальцами по его щеке, то слегка царапала ногтями его спину… «Как хорошо, что сейчас темно и она не увидит свастики, выжженной на моей заднице» - отголосок этой мысли молниеносно пронесся в голове Адольфа… Вскоре они вдвоем дошли до исходной точки. Эта ночь была самой великолепной для Евы, наверно, потому что она была последней. Адольф еще никогда не был так нежен с ней. Вскоре сон окутал их, измотанных, заставив веки сомкнуться. Ночь опустилась на их сплетенные в любовных объятиях тела… _____________________ Meine kleine (от нем.) - моя маленькая