влюблён и безоружен

— На закате сегодняшнего дня, Марию казнят, — Елизавета ударила кулаком по столу, одарив своих советников таким взглядом, от которого они задрожали, боясь сделать какое - то неловкое движение, которое может разозлить её, Королеву Англии. — а теперь убирайтесь вон, живо! Чиновники поспешили выйти из комнаты, но всех беспокоила одна очень страшная новость — королева Шотландии будет казнена на закате. Мария, которая была маленькой ещё совсем маленькой девочкой, когда прибыла во Францию ради того, чтобы выйти замуж на наследного принца, и защитить свою страну, теперь сидела в темнице и ждала свою страшную учесть – обезглавливание. Она не заслуживала этого, потому что была единственным монархом, который прежде всего думал о своём народе, а не о себе, но сказать об этом никто не решался, ведь никто не хотел разделять учесть темноволосой. — Королева? — дверь в комнату, которую только что покинула толпа людей, отворилась, и на пороге появился фаворит Елизаветы. Тёмный кафтан, что заслуживали носить только очень богатые люди, обтягивали спортивное тело молодого человека, который довольно уверенно держался перед женщиной, чьё настроение было настолько изменчиво, что подстроиться под неё — крайне трудно. Он не боялся королевы, потому что знал, что она была влюблена в него, и прислушивалась к его советам и доверяла парню так же, как себе самой. — Ты что - то хотел? — она откинула назад пряди волос, смотря прямо в глаза темноволосому парню, который так же отвечал ей, не отводя своего взгляда. — Говори же, не тяни, мне сейчас не до игр в твоим секретики, мальчишка. Молодой человек практически вплотную подошёл к женщине, и притянув к себе, пробежал губами по её шее, вызывая у последней вздох возбуждения. И как же она раньше жила без шатена, который одним поцелуем заставлял английскую королеву приклонится перед ним. — Я прошу лишь о том, — парень вдруг наклонился к уху женщины, и щекоча своим дыханием кожу, прошептал. — чтобы вы помиловали Марию. В это же время девушка, имя которой уже не раз упоминалось в этом дворце, вздрогнула, когда дверь темницы вдруг отворилась, и на пороге камеры появился священник, освещая каменное помещение лишь тусклым светом огня, исходившим от свечки, которую мужчина держал в руке. — Мария Стюарт, Королева Шотландии и Франции, хотите ли вы покаяться в чем - то, чего не может вынести ваше сердце? — католик опустился на кушетку, рядом с девушкой, и тень от свечи, тут же оказалась на стене, создавая атмосферу, подобную какому - то фильму ужасов, хотя все, что происходи сейчас, ничуть не лучше. — Покаяться? — воскликнула девушка, резко поднимаясь со своего места, и вставая у окна, закрытого решётками, чтобы уверить королеву в том, что она не сбежит. — Я делала всё по наставлению своего сердца, и вряд ли будет что - то, о чем я сожалею, кроме, пожалуй, того, что за всеми этими разборками между нашими странами, я упустила человека, который любил меня. По щеке девушки скатилась одинокая слеза, но девушка тут же убрала её со своего лица лёгким взмахом руки. Да, она могла сейчас поплакаться человеку, который относился к церкви, и желал людям только добра, но единственное, что ограждало девушку от этого — то безмолвное обещание, которое она дала по дороге сюда: «В Англии она будет сильной, и не позволит себе допустить очередной ошибки». Со смерти своего первого мужа — Франциска, девушка то и дело, что допускала ошибки, которые тут же сходили ей с рук, но одна ошибка стоила ей самого дорогого — свободы. — Освободить Стюарт? — королева тут же оттолкнула парня, всматриваясь в его черты лица, которые не изменились с их первой встречи. — Ты с ума сошёл? Она же прямая угроза моего трону, прямая угроза нашей стране, и ты просишь о её помиловании? Мужчина поправил кафтан, и уверенно кивнул. Его лицо выражало полное безразличие к тем слова, которые были произнесены королевой, потому что при любом исходе он будет стоять на своём. — Да, я прошу об этом, потому что на сто процентов уверен в том, что Шотландия и её королева – раздавлены и унижены, и даже если вы отпустите девушку, то они уже не посмеют посягать на вашу корону, а будут подчиняться вам без всяких возражений. Народу Шотландии нужна лишь Мария – и больше ничего. Я прошу вас, поверьте мне, — губы шатена растянулись в лукавой улыбке, и увидев лишь тень сомнения в глаза женщины, он ловко притянул её к себе, властно целуя ранее непоколебимую англичанку. Часы пробили полночь, и дверь в тёмный подвал отворилась вновь, вот только вместо священника, разодетого в красные одежды, на пороге оказались несколько стражников, держа на готова мечи. Двое зашли, хватая девушку за руки, и без тени сожаления и сострадания смотря на королеву, точнее, бывшую королеву, которая всего через пару минут умрёт, унося с собой все то, что она делала для своих подданных и своей страны, — Время пришло, — тихо произносит Мария, отталкивая стражников, которые пытались удерживать её насильно. — я пойду сама, без вашей помощи, — она усмехнулась, заметив то, как мужчины переглянулись. — мне некуда бежать, и даже если я попытаюсь, вы все равно догоните меня раньше, чем я сделаю эти пару шагов. Они отступили, и темноволосая королева с гордо поднятой головой вышла во двор, который к этому времени уже наполнился горожанами и зеваками, что хотели посмотреть на казнь или, даже, посмеяться над ослабленной девушкой, которая пыталась казаться сильной, и не сделать ничего из этого, что бы выдало её страхи перед палачом и топором, что он держал в своих сильных руках. Сколько раз она видела смертную казнь через обезглавливание, но в те моменты она не могла даже представить, что когда - нибудь окажется на месте тех людей, которых тоже постигла такая участь. Стюарт всегда жалела людей, что плакали на смертном одре, но ничего не могла сделать, не могла отменить этого страшного наказания. Но если бы это было в силах шатенки, то она бы сразу сделала это – не для себя. для людей. Девушка опускается на колени, склоняя голову перед палачом и исподлобья наблюдая за жителями, которые с ужасом глядели на происходящее. Кто - то начинал плакать, кто - то равнодушно ждал, пока топор опустится на шею Её Величеству, а кто - то и вовсе зевал, как будто пришёл на представление в каком - то бюджетном театре. Люди разные, и относятся они по-разному, потому что кто - то уже успел побывать на многих казнях, а кто - то отказывался, потому что, к таким убийствам нельзя привыкнуть. Неужели это все? Топор взмывает в воздух и уже начинает опускаться на шею той, что так уверенно и без тени страха смотрела вперёд, как вдруг — он останавливается, а его взгляд задержался на фигуре с поднятой рукой, которая, через секунду, оказалась в первом ряду, выступая перед толпой и со взглядом победительницы, смотря на девушку, по щеке которой скатились непрошеные слезы. — Я дарю тебе жизнь, Мария, Королева Шотландии. И отпускаю тебя назад, но ты и твоя страна должны подчиняться мне безо всяких пререканий, понятно? — Лучше убей меня, — выплюнула она, а Елизавета улыбнулась, но её улыбка была наполнена таким ядом и фальшью, что у темноволосой появился приступ тошноты. Она улыбалась, потому что её забавляла эта ситуация: девушка, которая находилась на пороге смерти, выбирала смерть, несмотря на то, что ей так легко подарили желанную жизнь. Елизавета не смогла бы так, потому что смелости в её чертах характера не было. — Ну, коли так, тогда.. убей её! Англичанка произнесла это так громко и властно, что Мария невольно вздрогнула. — Довольно! — воскликнул знакомый мужской голос, и его обладатель тут же появился за спиной королевы. — Она согласна на все ваши условия, Королева Елизавета, — темноволосый поцеловал ей руку, переводя взгляд на узницу. — Мария просто сломлена и совершенно не ведает, о чем говорит, я прав? — Ты? — Мария медленно поднимает голову и страх, ранее сковывавший сердце молодой особы, сменился полным удивлением. Она встречается с глазами, полными равнодушия, которые раньше, около года назад, смотрели на неё с такой любовью, о которой она не смела и мечтать. Она думала, что просто потеряла его и ничего не могла с этим поделать, продолжая любить молодого человека. По щеке скатывается слеза, и к шатенке вдруг приходит осознание: Она действительно сломлена и разбита.