Поттер стал Уитвики

Сириус уже не Блэк массировал пальцами виски. Салис... Сэм... Каира оказалась втянута в такое дерьмо, что невозможно переварить это без хорошего убойного пойла. Как, ну как до этого дошло? Где он не доглядел? Что упустил? Голосок мерзко шепчет, что он ошибся в самом начале. Не надо было оставлять Салис одну, бросившись мстить крысе в 1981. Глядишь, выросла бы с крёстным достойной леди, а не гладиатором. Сириус молчит, но Салис, нет, Каира, всё молча понимает. Но сочувствия бывший крёстный не дождется, пусть даже не надеется. - Что будешь делать? - девушка с равнодушием склонила голову на бок. - Как что, Каира, я буду тебя защищать. - Сириус с долей вины смотрит на крестницу. - О? Значит когда я была просто Каирой, я была "чужим ребёнком", а сейчас по имени зовёшь? - издевательски протянула девушка. - Каира! Ты должна понимать, что тогда я ничего не знал! - И про обязанности крестного перед Салис не знал, и перед Каирой тоже ничего не знал. Да ты у нас настоящий Незнайка, Сириус. Я предпочту иметь дела с Себастьяном Бёртоном, он хоть заботился о ввереном ему ребёнке. Он ведь впустил тебя в своё тело, Сириус, только потому что ты был единственным, как маг из нашего исходного мира, кто знал что делать с моими неконтролируемыми детскими магическими выбросами. Именно ты предложил Михаилу воспитывать меня как пацана. Сириус замер. Его лицо, и без того бледное, стало пепельно-серым. — Ты… знала. — Всегда знала, — Каира не повышала голоса. Она говорила с той спокойной уверенностью, которая появляется у людей, привыкших, что их слово не оспаривают. Глава клана. — Михаил передал мне всю информацию. — Я… — Ты хотел как лучше, — закончила за него девушка с лёгкой насмешкой. — Знакомая песня. Альбус Дамблдор тоже так говорил. И Рональд Уизли. И Молли. Все они «хотели как лучше». — Она сделала паузу, давая словам осесть. — Для меня. Разумеется. Сириус дёрнулся, будто от пощёчины. — Не сравнивай меня с Дамблдором. — А с кем тебя сравнивать? С Люпином? Тоже вариант. Тот хоть чувство вины испытывал, но ничего не менял. — Каира наклонила голову, рассматривая его как экспонат. — Ты пришёл в этот мир, договорился с Себастьяном, предложил Михаилу спрятать меня под личиной мальчика, а сам… что делал ты, Сириус? Жил своей жизнью. Президентской. Ни разу не попытался узнать, кем стала девочка, чью судьбу ты так ловко перекроил. — Я защищал тебя! — голос Блэка сорвался на хрип. — Нестабильная и огромная для ребёнка магия, с учётом крови Смерти в жилах — ты бы не выжила, если бы не… — Если бы не ты, я бы просто была девочкой Каирой, — перебила она спокойно. — Может быть, менее сильной. Может быть, более скрытной. Но мне бы не пришлось бы врать миру. Ты боялся, что меня найдут? Нашли. Ты боялся, что я не справлюсь? Справилась. И знаешь что? Всё это время Себастьян Бертон, заботился обо мне куда больше, чем ты. Он вместе с Михаилом пытался спасти меня. Он впустил тебя в своё тело ради меня. А ты… — она чуть наклонилась вперёд, — ты ждал Салис. Восемь лет ты ждал мёртвую девочку и не заметил её же, но живую. В комнате повисла тишина. Сириус смотрел на неё, и в его глазах медленно угасала надежда на лёгкое примирение. — Что ты хочешь услышать? — спросил он наконец глухо. — Что я был неправ? Что я трус? Что я не заслуживаю называться твоим крёстным? — Я уже всё это знаю, — Каира откинулась в кресле. — Мне не нужны твои покаяния, Сириус. Мне нужна ясность. — Ясность? — он горько усмехнулся. — Ты хочешь, чтобы я исчез? Передал тело Себастьяну окончательно? — Я хочу, чтобы ты наконец определился. — В её голосе впервые прозвучала сталь. — Ты либо крёстный, либо посторонний. Третьего не дано. Если ты готов быть крёстным — не для Салис, которая умерла много лет назад, а для Каиры, которая стоит перед тобой, — тогда будь им. Полностью. Без оглядки на прошлое. Без попыток исправить старые ошибки за счёт новой жизни. Если нет — освободи место Себастьяну. Он, по крайней мере, старался ради моего блага. Сириус молчал долго. Так долго, что Каира уже собиралась мысленно позвать домовика. — А если я не знаю, кто я теперь? — спросил он внезапно. — Если я сам запутался, где заканчивается Сириус Уже-Не-Блэк и начинается Себастьян Бертон? — Тогда, — она медленно поднялась из кресла, обходя стол и останавливаясь напротив него, — тогда перестань быть трусом. Сделай выбор. Сейчас. Прямо здесь. — Каира… — Я не буду тебя ждать, Сириус. — Она посмотрела на него сверху вниз, и он вдруг остро ощутил разницу в их положении — не физическую, но ту, что создаётся властью и уверенностью. — У меня разбор бардака, оставшегося после пришельцев, два соулмейта, которые ненавидят друг друга, клан, который нужно удержать от распада, и целая планета, которая может узнать, что её ядро — древний бог хаоса. Мне некогда разбираться с чужими кризисами идентичности. Даже если этот чужой — ты. Она взяла со стола конверт с гербовой печатью и протянула ему. — Здесь официальный запрос на имя президента США. От главы клана Комбагир. В нём перечислены все претензии к американской ветви за последние пять лет, включая неисполнение прямых приказов Михаила. Если ты — Себастьян, ты подпишешь бумаги, и мы начнём чистку. Если ты — Сириус, ты разорвёшь конверт и докажешь, что способен быть крёстным здесь и сейчас, а не в своих воспоминаниях. Сириус перевёл взгляд с конверта на её лицо. — А если я хочу быть и тем, и другим? — Невозможно, — отрезала Каира. — Я знаю это лучше многих. Когда пытаешься быть сразу несколькими людьми, в конце концов перестаёшь быть собой. Она отпустила конверт. Тот упал на стол между ними, и Сириус машинально прижал его ладонью. — Я даю тебе один день, — сказала Каира, направляясь к двери. — Ровно двадцать четыре часа. После этого я жду ответа. И, Сириус? Она обернулась уже на пороге. — Если решишь остаться крёстным — не смей называть меня Салис. Этого имени больше нет. И его не вернуть даже твоим раскаянием. Дверь закрылась мягко, без единого звука. Сириус остался сидеть, глядя на конверт, и только теперь заметил, что пальцы, прижимающие его к столу, мелко дрожат. *** После встречи с крёстным покормив Адель, Каира задумчиво смотрела на выскочку, чей портрет специально установили возле портрета его жертвы. Кто бы мог подумать, что спустя тридцать лет она встретится с Николасом Фламелем, правда, этого мира. В этом мире никогда не существовало философского камня. Фламель был авантюристом на службе аристократии, поэтому не лез в тайны алхимии и не грезил вечной жизнью, предпочитая жить здесь и сейчас. Такой подход сделал его жизнь короткой, но яркой. - Николас, когда вы наконец заткнетесь? - устало спрашивает Жозеф Рамиль, живший в XV веке, и умерший из-за заказа, который выдали в то время Фламелю. Он и потребовал, когда его убийца умер, чтобы портрет "Никки" установили возле него. Каира не хочет вспоминать то как это решение вызвало скандал в клане в то время, когда молодая жена Жозефа поняла, что её муж до сих пор считает эту мразь своим другом. Как ответил ей сам Жозеф, «Эсма, то, что он меня убил, не значит, что мы теперь враги. Надо разделять личное и бизнес». Умерший Николас воспринял это с радостью, ведь, как он сам признался, этот авантюрист привязался к Жозефу и после его убийства мучился совестью, отчего и прохлопал яд в бокале от Эсмеральды. Интересная история, которая первоначально ошарашила Каиру, когда она отыскала её в знаниях от Михаила. Все-таки Жозеф был неординарным человеком и ветвь Рамилей много потеряла, когда он умер. Их позиции в клане упали в два раза быстрее, чем ожидал тогдашний глава клана Комбагир Александр из-за смерти Жозефа. Но польза от выскочки несомненно была, с точки зрения Каиры. Николас Фламель, конечно, не изобретал философский камень, но,как авантюрист на службе аристократов Франции, знал много секретов того времени. Многие из нынешних неприятностей тянут ноги из Франции 485 лет тому назад. Теперь только осталось допросить этого искателя приключений.