Исключение из правил

Уважаемые, дорогие, любимые читатели! Моему фику подарили свой собственный клип!!! Один из лучший видеров нашего фэндома Лариска205 - сделала мне этот просто обалденный подарок, которым я просто не могу не похвастаться! http://www.youtube.com/watch?v=Rar6bAJaSr0&feature=player_embedded – Солнышко, ты выйдешь завтра в утреннюю смену? – Нет, Дебби, я же говорил еще на прошлой неделе, что у меня выставка в эту субботу – участвуют все студенты института. – О, как же это замечательно! Наверняка твои картины будут лучшими! – Мне бы тоже этого очень хотелось, – Джастин закончил расставлять чистые чашки на стойку как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и в кафе вошли Майкл и Бен. – Майкл, сынок, как же я рада, что тебе уже лучше! Ты молодец, что зашел! – Дебби с удовольствием подставила щеку для поцелуя своему сыну. – Вот, решили подышать свежим воздухом, если это можно так назвать. А еще взять лимонных брусочков на десерт, – Бен тоже поцеловал Дебби и сел рядом с мужем с другой стороны барной стойки. – Мам, я давно себя хорошо чувствую, ты же знаешь, просто некоторые, – Новотны скосился на своего супруга, – не разрешали мне выходить из дома. – И правильно, Бен, я вот всегда тебя поддерживаю, ты просто молодец! – Спасибо, Деб. – Ну, теперь–то мне можно уже не волноваться, ведь все закончено, правда, мам? Ты же всегда все раньше всех знаешь – Стоквелла посадили? – Майкл, мой друг из полиции, Карл, сказал, что этот фашист под следствием. Какой-то тайный мститель послал в полицию неоспоримые доказательства вины Стоквелла – улики, подтверждающие его причастность ко всем этим отравлениям омег, незаконным абортам и принудительной стерилизации. Вчера по всем каналам показывали, как полиция нашла подпольную химическую лабораторию в здании одной из консультаций для омег. И еще они сказали, что и это здание, и оборудование принадлежали, слава Иисусу, уже бывшему шефу полиции. – Он должен получить по заслугам! Фашистам не место у власти! – Успокойся, дорогой, не нервничай, ты же обещал мне, помнишь? – Бен ласково обнял мужа, а потом все же наклонился и поцеловал. – Помню, помню, и что же теперь будет делать наш мистер великолепный? О, какая тень теперь упадет на его агентство – Вангард рекламировал предвыборную компанию преступника! Представляю, сколько клиентов теперь откажутся с ними сотрудничать. Так ему и надо, эгоисту хренову! – Не говори о том, о чем не имеешь малейшего понятия, – Джастин не выдержал и влез в разговор – альфа внутри рвал и метал в единственном желании защитить своего омегу. – А ты вообще молчи, засранец мелкий! Нечего защищать этого предателя! Или тебе тоже жаль несчастного Стоквелла? – Майкл, угомонись, Джастин любит этого негодяя не больше, чем любой из нас, он просто защищает своего альфу! Это инстинкт, неужели не понятно? – Нет, Деб, я защищаю Брайана, потому что знаю правду и не могу стоять спокойно и слушать, как Майкл обвиняет своего лучшего друга, с которым неразлучен половину своей жизни в том, о чем ничего толком и не знает. – Да он ни разу не навестил меня в больнице! Даже не позвонил! Брайану, судя по всему, глубоко наплевать и на мое самочувствие, и на всю эту историю с отравленными омегами! Что ему до них? Он же их просто трахает! – Майкла уже было не остановить. Обида, накопившаяся за последнее время по отношению к лучшему другу, нашла выход и теперь брызгала фонтаном – столь сильны были эмоции, которые к тому же подпитывались гормональными изменениями в организме беременного омеги. – Майкл, выйдем на улицу, нам надо поговорить, – Джастин снял передник и повесил его на спинку стула, – Дебби, я на пару минут, ладно? – А здесь ты не можешь с ним поговорить? Я не отпущу Майкла одного... – Бен, пусть идут. Ничего Солнышко не сделает такого, чтобы навредить Майклу. Правда, Джастин? – это был даже не вопрос, а утверждение. – Конечно, Деб, можешь быть уверена. Майкл, раскрасневшийся, тяжело дышащий от сильного эмоционального перевозбуждения, с неохотой слез со стула и последовал к выходу за блондином. Но как только дверь кафе закрылась за его спиной, Новотны первый перешел в наступление. – Чтобы ты не сказал, я хочу предупредить сразу – я не поверю ни единому... – Это Брайан послал те неоспоримые улики в полицию. Он нашел подпольную лабораторию в консультации, из которой и распространяли эти витамины. Пока ты отдыхал в больнице, он не спал сутки, делая все, что было в его силах, чтобы вывести преступников на чистую воду. – Откуда ты... – Я был с ним. Только не спрашивай, как ему про это удалось разузнать – я все равно не скажу. – Но... я тебе не верю! – Твое право. Просто оставь уже, нахуй, его в покое! – Джастин развернулся и вошел обратно в кафе. Майкл смотрел через стеклянную дверь на мужа, свою мать, всех посетителей и не мог пошевелиться. Он так и стоял как вкопанный, пока Бен сам не вышел к нему, а потом всю дорогу до дома как мантру повторял: «Это неправда... это неправда... это неправда...» *** Конец рабочего дня в пятницу обычно заставлял всех сотрудников Вангарда со скоростью звука покидать здание. Но Брайан Кинни никогда не относил себя ко всем. Никакой срочной работы не было, да её вообще не было, но домой идти совершенно не хотелось. Смена Джастина в кафе еще не закончилась, а одному в лофте было уже неуютно... Джим Бим переливался в бокале, сигарета тлела, мысли текли непривычно медленно и непринужденно. Как давно ему стало некомфортно одному в собственной квартире? Мальчишка всего неделю жил в лофте, но уже заполнил собою все. Его вещи, от футболок до карандашей, валялись на всех, порой совершенно не предназначенных для этого, поверхностях. Не говоря уже о том, что Джастин хозяйничал на его супернавороченной самой современной техникой кухне. Это все произошло так естественно, что теперь без шума, издаваемого непоседливым пизденышем, Брайан уже не представлял своего утра. Да и мыться вдвоем в душе было определенно удобнее, и делить постель... оказалось не так уж неправильно и даже довольно приятно. Ну кого он обманывает – это было охуенно здорово! А еще Брайан чувствовал, что таблетки ему помогают все меньше и меньше. Постоянное присутствие рядом его альфы действовало на гормональную систему как губка, впитывая все излишки сексуальной энергии. Брайан попытался вспомнить, когда он в последний раз отрывался в Вавилоне и понял, что это было... черт, это было в прошлую субботу! Кинни прислушался к себе и осознал, что он не хочет... больше не хочет. А хотелось домой, к мелкому недоразумению – обнять, вдохнуть такой родной аромат, раствориться в нем... принадлежать ему... подчиниться... Черт! Брайан встряхнул головой, отгоняя наваждение. Эти эмоции накатывали на него все чаще и чаще – и не было уже никаких сил бороться. Неужели это конец? Неизбежность, предопределенная судьбой? Но... это тюрьма, в которую его загнала собственная сущность, из которой есть только один выход... В дверь негромко постучали и, не дождавшись ответа, вошли. Молодой мужчина был смутно знаком. – Мистер Кинни? Можно войти? – Что вы хотели? – Вы не помните меня? Я Кип Томас. – И? – Ваш новый копирайтер. Мы с вами... познакомились пару недель назад. Вот на этом самом столе. Брайан сразу воскресил в памяти тот перерыв на ланч, когда его мальчик впервые попытался заявить права как альфа на своего омегу, он выглядел таким уверенным в себе, таким страстным и таким... милым. Кинни непроизвольно улыбнулся своим воспоминаниям, напрочь забыв, что находится в кабинете не один. – Я смотрю, вы вспомнили, Брайан. Просто я тут подумал... – Что? - Кинни отрезал слишком резко и грубо, давая понять, что крайне недоволен тем, что его выдернули из столь приятных мыслей. – Мы могли бы... – Нет, не могли. Что-то еще? – Вообще-то да. В связи с тем, что агентство лишилось нескольких крупных клиентов из-за скандала со Стоквеллом, ходят слухи, что в Вангарде грядет сокращение штата. И я подумал... – Можно уже как–то покороче? – В любом случае, оставят самых опытных сотрудников, а я тут совсем недавно, но мне очень нужна эта работа! И я надеюсь, что благодаря нашим, пусть и прошлым отношениям, вы могли бы замолвить за меня словечко... – Во-первых, у нас не было никаких отношений – это был просто трах. Во-вторых, я иду домой, – Брайан забрал со спинки стула свой пиджак, прихватил портфель и прошел мимо ошарашенного Томаса в холл, прямиком к лифту. Ждать не пришлось – кабина была как раз на этом этаже, поэтому Брайан сразу вошел в распахнутые двери и, нажав на кнопку первого этажа, уже не услышал, как ему вслед прозвучало: « Ты еще пожалеешь, чертов ублюдок!»... *** Возвращаясь с вечерней смены, Джастин решил заскочить в магазин, чтобы купить гуавового сока и чего-нибудь из еды. Завтра он планировал целый день провести на выставке в институте, поэтому следовало что-то приготовить, чтобы любимому было чем перекусить. Мысли приятно согревали, в этих словах таилось что-то волшебное, завораживающее и нереальное... но это существовало, и причем наяву! А ведь еще три недели назад Джастин и мечтать не мог, что его жизнь, такого неправильного во всех смыслах альфы, может так кардинально измениться... Он никогда не думал, что заботиться о ком-то, любить, равно как и подчинять, обладать, заниматься любовью, может быть так невообразимо прекрасно, просто безумно приятно! Но Брайан наверняка уже ушел в Вавилон – вечер пятницы не располагал для тихого семейного общения... хотя «тихими» их отношения язык бы не повернулся назвать... но все же Брайан изменился. Джастин улыбнулся, подставляя лицо теплому вечернему ветерку, свежесть цветущей весны просто окрыляла. Это сказочно, потрясающе – то, о чем можно было только мечтать – Брайан становился настоящим омегой. Омегой, принадлежащим своему альфе. Это было так... так... Джастин от чего-то поежился – эта мысль больше не грела, а наоборот, приносила некий дискомфорт. По коже как будто шли электрические разряды, слабые, но весьма неприятные. Вроде бы все так, как мечталось, вот она – сказка, только дотронься, но... Хотел ли Джастин на самом деле, чтобы король Либерти Авеню превращался в принцессу? Уж не за то ли он и полюбил Брайана, что тот не такой, как все? Особенный? Не вписывающийся ни в какие рамки? Неподходящий ни под одно из правил? А теперь... он ломает своё сокровище, смысл своей жизни, заставляя измениться... Нет! Не этого он хотел на самом деле! Покалывание исчезло – решение было принято. *** Джастин зашел в темноту лофта и сразу увидел его – чёткий силуэт на фоне огромного окна. Брайан курил с только ему одному присущим изяществом. – Брайан, ты здесь? Я думал, ты будешь в Вавилоне... – Я ждал тебя. – Но... ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? – Нет, – Брайан сделал затяжку и поднес джойнт к губам блондина, – я хочу провести этот вечер здесь. С тобой. Покалывание вернулось – кожа начала зудеть, даже запах, которым был пропитан каждый сантиметр лофта, неуловимо, но начал меняться. – Нет, нет... ты не должен этого делать! Ты же Брайан Кинни, ты не должен... - Джастин осекся под пронизывающим взглядом своего омеги – слова застряли и в горле пересохло... –Ты уверен? То есть, тебе будет плевать, если я сейчас соберусь и пойду в Вавилон трахаться? Джастин молчал, не имея ни малейшей возможности произнести ни звука. Он знал, что решение принято, в сознании все уже было согласовано, но тело все еще сомневалось... Брайан еще несколько секунд вглядывался в лицо своего альфы, но не найдя там ответы на заданные им вопросы, развернулся и пошел в сторону спальни. Джастин услышал, как Брайан достал одежду и начал переодеваться. И спустя минут пять перед ним уже стоял не его омега, а великий жеребец Либерти Авеню, тот самый Брайан Кинни – легенда Вавилона... Если сейчас альфа отпустит своего омегу... Если омега уйдет от своего альфы... Кожу уже не кололо – её жгло, словно электрошоком, руки начали подрагивать, как при судороге, боль все нарастала и нарастала, обстановка накалялась – нужно было действовать, сейчас, немедленно... Иначе... – Останься со мной. – Нет. – Я хочу тебя... – Я же сказал – нет! – ... в себе. Брайан остановился так быстро, словно кто-то нажал на кнопку «стоп». Кажется, он даже перестал дышать. Джастин уже и так не дышал с той секунды, как произнес последний звук – тишина в лофте просто искрила напряжением. Секунда, две, три... – Нет. – Но почему? Ты же этого хотел! Ты говорил... – Сейчас все изменилось. Я теряю себя, и это неизбежно. Я больше не могу контролировать ни свое тело, ни разум -– чертовы гормоны! Мне нужен секс, я живу сексом, секс – моя религия, мой способ общаться. А теперь у меня все это отобрали. И никакие блядские таблетки больше не помогают! Я... не хочу быть таким! Я не хочу быть не Брайаном Кинни! Ты меня понимаешь? – Да, поэтому я и не собираюсь ограничивать твою свободу. Мне тоже больно видеть, как ты меняешься – я полюбил тебя таким, каким ты есть, цельным, самым лучшим среди лучших. Мне не нужен омега, который... слишком омега, если ты понимаешь о чем я. Мне нужен ты, и только ты, – Джастин не отрываясь смотрел в ореховые глаза, не в силах разорвать контакт, как будто от этого зависела вся его дальнейшая жизнь. – Иди ко мне. Это звучало как приказ. Приказ альфы для своего омеги. Брайан хотел сдвинуться с места и уйти. Хлопнуть дверью, разогнаться на максимуме по пустынным ночным улицам Питтса, отодрать пару жарких задниц в Вавилоне... но он повернулся и подошел к своему альфе. Потому что это неизбежно – невозможно сопротивляться такой власти. Взгляд голубых глаз был полон огня, который горел так ярко, что, казалось, сейчас все вокруг запылает под этим нестерпимым жаром. Он подавлял, но не унижал, а наоборот, заставлял плавиться от желания. Возбуждение нахлынуло мгновенно – как молния средь грозовых туч пронзила все тело, электрическим разрядом пробуждая желание, разгоняя кровь... Взгляд не просил – требовал, бросал вызов. – Ты мой, слышишь меня? – Да... – Ты будешь тем, кто ты есть, мне не нужна безвольная тряпка! И это приказ, а не просьба! Ты слышишь меня, Брайан? – Ты вроде бы хотел, чтобы я тебя трахнул? – Да, ты все правильно понял – именно такого я тебя и люблю! – Хватит уже трепаться, пизденыш! Джастин был безумно доволен собой – страх перед неизвестным давно уже покинул его, с Брайаном можно все, нет границ, нет препятствий... Они пара, пусть и необычная, но чьё это ёбаное дело? Одежда летела на пол – ничего лишнего, только маленькая упаковка презерватива в руке. Брайан протянул руку, но кто ему позволит взять инициативу? Альфа даже внизу оставался альфой... это предопределено природой. Стул, так кстати оказавшийся рядом – неожиданная опора, до дивана они все равно не дойдут... Джастин уперся руками в плечи Брайана – крепкие, накачанные, способные выдержать любое испытание, которое на них свалится. Он наклонился, слегка подавась вперед, внутри от накала эмоций скрутило нервы, кожа словно заискрила, и его бросило в жар. И запах... запах был просто феерическим. Привычным, и в то же время совсем иным – возможно потому, что сейчас Брайан совершенно не походил на того податливого омегу, которым он уже привык быть в последнее время рядом со своим альфой. Он брал, но и отдавал столько, что невозможно объять, оставалось только задохнуться от переизбытка чувств. Не просто секс, не просто страсть, нечто большее и намного более полное, что взрывало изнутри каждую клеточку, каждый нерв. Брайана охватили совершенно новые ощущения – дикое желание сделать это непокорное тело своим, наконец-то обладать таким непонятным и в тоже время таким родным человеком, своей парой, второй половиной, своим альфой... Это было настолько неправильно, запретно, что мозг плавился не в силах вместить в себя все... Брайан крепко держал на коленях хрупкое тело блондина, сильно сжимая бедра, до синяков, до судорог в пальцах – не было уже никакого шанса остановить это безумие. А Джастин как в лихорадке целовал его лицо, шею, бешено бьющийся под кожей пульс, оставляя на коже яркие отметины – чтоб и он тоже помнил... Рванул зубами упаковку и, достав презерватив, раскатал его на прекрасном члене своего омеги. – Расслабься, - шепнул Брайан на ухо, и Джастин подчинился. Эти ощущения настольно необычны для обоих, что разум отказывался принять столь непривычные для себя эмоции, но это одновременно и распаляло своей неправильностью, отказаться невозможно, немыслимо… Джастин насадился резко, до самого конца, громко застонав... Больно, как же это было больно! Но парень упрямо опускался, терпя боль и жжение. Брайан замер, уставившись в глаза напротив. Черная радужка расширилась, а голубые льдинки стремительно исчезали в темнеющей синеве. Джастин немного привстал и резко опустился, закусывая губу, а Брайан издал стон, судорожно напрягая бедра и подаваясь навстречу. Тем временем блондин продолжал двигаться, ломая контроль, а потом закричал во весь голос, выгибаясь дугой. А Брайан поднялся навстречу, подхватывая под спину, вовлекая снова в поцелуй – их языки сплелись, иногда отступая, чтобы затем сразу же вернуться, целуя в одном ритме с движениями бедер. Запах дурманил, в неистовстве разгоняя адреналин в крови – Джастин отдавался так же самозабвенно, как и брал в обычной для себя роли. Но когда все вокруг сверкнуло ослепительной вспышкой, а огненная волна опалила позвоночник, устремляясь вниз, в безумном танце плоти, бешеном ритме тел, когда мир взорвался тысячами огней – в тот же миг время будто остановилось, и Джастин медленно упал в пустоту цвета виски. И не было ничего лучше и прекрасней этого. Он никогда не сможет отказаться от такого счастья, от смысла жизни, от части самого себя, которой уже давно стал его омега, его Брайан, его... теперь полностью его...