Исключение из правил

– Брайан, звонил Лео Браун, ему безумно понравилось все, что ты предложил, особенно, слоганы на плакатах и та статья для спортивного журнала, – Синтия впорхнула в кабинет босса с чашкой ароматного кофе. – Отлично. Что у меня планируется на вторую половину дня? – Брайан даже не поднял голову от бумаг, которые просматривал. – Планерка с художественным отделом, но они сдали свою работу еще вчера, так что можно и пропустить это мероприятие. Хотя Тед просился на аудиенцию. – Ладно, зови Теда, и я уйду сегодня пораньше – у меня есть планы. – Как скажешь, Брайан, ты же самый главный у нас! – Синтия выскользнула из кабинета Кинни так же изящно, как и появилась. – Да уж, главный... Брайан отложил проект нового контракта, который пытался прочесть уже пятый раз подряд, но так и не смог продвинуться дальше номера и даты, и потер переносицу. Голова болела с самого утра. И даже не смотря на июльскую жару, Брайана начало знобить. Он бы все отдал за то, чтобы это была банальная простуда, но... Кинни прекрасно знал, что с ним произойдет в ближайшие дни. Одно радовало – все важные дела были сделаны, никаких неотложных встреч не планировалось, а значит, можно было спокойно взять отпуск на несколько дней. Только надо заехать к врачу за таблетками, без них пережить течку будет очень сложно... как и без альфы. Чертов пизденыш! Брайан сорвался тогда, не сдержался, наорал на мальчишку, просто вот так неожиданно раскрыть свою тайну он был совсем не готов. Майкл, что весьма удивительно, не проронил ни слова о том, что видел. Судя по всему, ни Бен, ни Дебби до сих пор были не в курсе произошедшего, иначе бы весь Питтсбург уже гудел. Брайан был благодарен другу за то, что тот сохранил тайну, но никак не мог собраться с силами и поговорить с Майки. В дверь тихонько постучали, и в проеме показалась голова Теодора. – Брайан? Я принес тебе документы на подпись. – А? Да, давай. Я завтра с утра все подпишу. Тед подошел ближе и сгрузил большую папку с бумагами на край стола босса. Что-то в облике шефа ему показалось странным, но спросить прямо он постеснялся. – Брайан, ты уже уходишь? А вечером будешь в Вавилоне? – Тед, ты кем у меня работаешь? Бухгалтером? Вот иди и работай, а не лезь ко мне с глупыми вопросами! – Брайан, что-то случилось? Ты сам на себя не похож. Тебе плохо? – Тед все же решился спросить о том, что его волновало, не обращая внимания на обычный сарказм Кинни. – Наверное, приболел, Теодор. Может, если не полегчает, несколько дней отлежусь дома. Если что – ты будешь в Киннетике за главного, и не забывай держать меня в курсе. – Хо... хорошо, Брайан, как скажешь. Может, тебе помочь? – Не надо! Я сам. Хотя... вызови мне такси. *** Доктор Рабинович уже ждал своего постоянного пациента, предварительно проверив все последние анализы и рассчитав необходимую дозу гормоноподавляющих препаратов, но едва Брайан зашел в кабинет, врач понял – скорее всего, расчеты придется корректировать. – Добрый день, Брайан. Хотел бы сказать, что вы выглядите, как всегда потрясающе, но думаю лесть – это последнее, в чем вы сейчас нуждаетесь. – Добрый, док. Да уж, я немного не в себе, – Кинни сел на стул, с трудом удерживая равновесие. Голова просто раскалывалась, глаза болели как от перенапряжения, Брайана начало знобить уже по-настоящему. Явно поднялась температура – щеки горели и все время хотелось пить. Зря Брайан думал утром, что у него в запасе есть пару дней. Судя по всему, времени не осталось совсем. В этот раз накрыло по-особенному сильно, и цикл сбился, хотя это было скорее ожидаемо. – Вам плохо? Вы весь горите! Брайан, прилягте на кушетку, я вас осмотрю, – доктор не на шутку разволновался – за все годы ему еще ни разу не приходилось видеть своего пациента в подобном состоянии. – Поздно, док, у меня совсем не осталось времени. Давайте мне ваши волшебные пилюли, и я пойду. – А альфа? Где ваш альфа? Без него таблетки будут мало эффективны! – Док, ваше лекарство – это единственное, на что я могу сейчас рассчитывать, – Брайан поежился, пытаясь сесть поудобнее. В заднем проходе уже начало жечь - дотерпеть бы до дома. – Это плохо, это очень плохо. Брайан, после установления связи пережить течку без альфы может для вас быть фатально. – Я боялся, что вы мне это скажете. – И, к моему огромному сожалению, именно сейчас я не в силах вам чем-то помочь. – Я боялся, что вы и это скажете тоже. – Но все-таки, у меня для вас есть обнадеживающая информация. – О чем вы, док? – Я о той лаборатории, работу в которой финансировал Стоквелл. Когда полиция закончила с обыском, все документы, материалы и результаты исследований передали в ведомство ФБР - ведь геноцид альф и омег – это проблема не только такого небольшого города, как Питтсбург. И вот, пару недель назад, меня в качестве консультанта попросили присоединиться к анализу материалов, обнаруженных в этой лаборатории. – Вас? Но причем тут вы? – Понимаете, Брайан... я не был с вами до конца откровенен, простите. Стоило спросить вашего разрешения. – Док, у меня жутко болит голова, все тело ломит, вы можете уж как-то покороче? – В двух словах, Брайан. Я решил писать докторскую диссертацию и направил соответствующий запрос в Медицинскую коллегию. Это длительный процесс: сначала необходимо получить разрешение на заявленную мной тему, затем - на проведение клинических исследований, потом еще нужно будет её защитить... Да. Но суть в том, что темой моей диссертации являетесь вы. Да, Брайан, вы - уникальный слу... – Вы охуели, док? – Брайан, подождите! Ваше имя нигде не будет фигурировать. Нигде – это значит вообще нигде. Для всех вы будете просто исследуемый пациент. – Док, я сейчас плохо соображаю, но причем тут ФБР и лаборатория Стоквелла? – Дело в том, что тема моей диссертации очень тесно переплетается с некоторыми исследованиями, проводившимися в той лаборатории. Гормональное несоответствие природным параметрам и возможность нехирургического изменения статуса, если быть точным. – Я, кажется, уже говорил про мою голову. – Если коротко – ученые этой лаборатории разрабатывали не только лекарства, приводящие к преждевременным родам и выкидышам у беременных омег, их разработки были гораздо более масштабны. В лаборатории велось множество исследований, и одно из них – полное и окончательное подавление выработки гормонов, ответственных за течку, реакцию на запахи и репродуктивную возможность представителей вашего статуса, Брайан. Без хирургического вмешательства, а только с помощью химических препаратов. Ни характер, ни умственные способности, ни какие–либо другие психодинамические особенности личности не изменяются. Просто добавляются производные бета-статуса в общий цикл, и ни течка, ни бесконтрольные животные инстинкты, подавляющие разум, больше никогда их не беспокоят. Это прорыв в медицине и фармакологии – я даже удивился, что подобные глобальные разработки велись в такой маленькой лаборатории. Разумеется, если эти исследования верны и после всех клинических испытаний подтвердятся... – Док, достаньте для меня это лекарство! – Вы не дослушали, Брайан. Меня просто пригласили поучаствовать в анализе целесообразности и необходимости подобных исследований, другими словами - для помощи в прочтении материалов по этим разработкам. Это все еще только на бумаге и в компьютере, пока нет никаких готовых препаратов. И к тому же, исследования еще не завершены. А самое главное, сейчас я рассказал вам государственную тайну, и если кто-то узнает... – Вы серьезно считаете, что я горю желанием с кем-то обсудить свою щекотливую проблему? – Брайан, я виноват перед вами, и очень. Я действительно хочу вам помочь. Вот, возьмите ваши таблетки, думаю, дозу вам придется в этот раз увеличить, но не более трех штук на один прием, и соблюдайте перерывы хотя бы в три-четыре часа. А как только по тем уникальным исследованиям станет известно что–то более конкретное, обещаю сразу же вам сообщить. – Хм, если доживу... – Вы справитесь, Брайан, я в вас верю. Но все-таки, я настоятельно рекомендую вам хоть как-то договориться с вашим альфой, если не сейчас, то хотя бы в будущем. - «Когда б нам времени века...» (*) *** Тишина в лофте не успокаивала, как обычно, а наоборот – раздражала. Мысли роем носились в голове, которая готова была взорваться в любую секунду. Казалось, дрожала каждая мышца, от жара в паху и заднем проходе хотелось выть – так сильно Брайана еще никогда не скручивало. Дыхание было затруднено, воздух вырывался из горящих легких со свистом, озноб захватил каждую клеточку, каждый нерв в свой плен. Брайан кусал губы до крови, его лоб покрылся испариной, а возбужденный член прижимался к животу. И с каждой минутой становилось всю хуже и хуже. Словно это была самая первая течка или, наоборот, самая последняя... самая важная, которую нельзя было списать, пропустить, игнорировать... Природа брала свое за все годы, что Брайан её подавлял. Его тело было таким слабым и словно расплавленным. Зрачки уже давно расширились, затопляя бездонной чернотой ореховую радужку, в паху все сильнее горело, смазка выделялась на этот раз особенно обильно. Брайан застонал и обхватил член рукой, второй же - слегка, едва надавливая, обводил сфинктер по кругу, пока не проникая. Мышцы были с готовностью расслаблены, стенки заднего прохода набухли, и все тело было готово принять альфу. Но в этот раз придется снова, как все прошлые разы, обходиться собственными силами. Казалось, это было так давно – как минимум в прошлой жизни, а потом появился Джастин. Чертов мальчишка, перевернувший всю жизнь лучшего жеребца Питтсбурга. Брайан уверенно взялся за свой, до боли твердый и жаждущий скорейшей разрядки член, огладил головку, нежно прошелся по стволу и начал уверенно двигать рукой. А память вмиг подсказала картинку из недавнего прошлого, когда его альфа, пусть и совсем неумело, но уверенно и дерзко, врывался в самую глубину, срываясь на сумасшедший ритм. Молодость не давала поблажек и не щадила тел, заставляя испытывать просто невероятной силы феерические оргазмы, следовавшие один за другим. Брайан громко застонал и забрызгал всю простынь в долгожданной разрядке. Дыхание постепенно восстанавливалось, но жар и не думал ослабевать – это была всего лишь временная передышка. Полчаса. Надо как–то пережить полчаса до следующего приема лекарств. Спустя несколько минут до сознания Брайана донесся громкий стук в дверь. В гудящей голове и так все стучало и звенело, поэтому определить сразу, какой из звуков рожден болью, а какой доносится извне, было просто нереально. Брайан никого не ждал, а уж непрошеных посетителей он и подавно не желал видеть. Но кто-то продолжал с маниакальной настойчивостью громко молотить в тяжелую железную дверь. Протяжно застонав, Кинни с трудом поднялся и кое-как натянул валяющиеся на полу джинсы. Голова кружилась и, чтобы не упасть, Брайан аккуратно, держась за все, что только можно, пошел к двери. Только благодаря своему почти невменяемому состоянию он не особо удивился, обнаружив на пороге своего лучшего друга. – Брайан? Господи, что с тобой? Ты болен? Ты же еле стоишь! Что случи... черт... у тебя... у тебя... – Да, Майки, в это совершенно невозможно поверить, но у меня банальная течка. Знаешь, у всех омег это периодически бывает, – Брайан отошел в сторону, пропуская друга, и попытался закрыть дверь, но силы уже окончательно оставили его. Майкл едва успел подхватить еле живого Брайана, помогая задвинуть дверь на место. – Брайан, тебе надо в постель! – Я там и был, но кое-кто продолжал стук-стук-стучать в мою ебаную дверь! – Ты пьешь таблетки? А когда ты ел в последний раз? Я сварю тебе куриный суп... надо сходить в магазин за продуктами... – Майкл... – И раз уж я здесь, схожу еще и в прачечную... – Майкл! - Брайан крикнул во всю силу своих охрипших легких. – Что? – Я не хочу, чтобы ты ко мне относился как к инвалиду или жертве, это просто обычная течка, мать твою! Уж тебе ли не знать... – У меня есть муж, Брайан! Муж! Мой альфа, который всегда рядом, всегда заботится и помогает преодолеть все трудности этого периода! – Майкл не заметил, как тоже перешел на крик. – Нахуй этих альф! А теперь убирайся отсюда, Майки! - Брайан со всей силы стукнул по столу, не обращая внимания на летящую при этом на пол посуду. – Джастин не вернется? Но... как же ты сможешь один пережить течку... это невозможно! – Что именно из слов «пошел нахуй» ты не понял, Майки? – Брайан! – Майкл опять повысил голос, но вовремя спохватился и попытался успокоиться – вдох-выдох, погладить по еще маленькому, но уже довольно заметному животу, успокаивая малыша, собраться с силами и постараться больше не срываться. – Ты думаешь, что сможешь меня выкинуть как Джастина? Он должен быть рядом с тобой! Он твой альфа, твоя пара, черт тебя побери! Брайан пошатнулся и прикрыл глаза, нужно было принять таблетки и желательно снова лечь – впереди еще самый сложный период, нужно экономить силы, чтобы его пережить. Майкл подхватил друга и помог добраться до кровати. Брайан лег, обессилено подтянув колени к груди. – Чем меньше у тебя будет того, за что ты держишься, тем легче будет с этим расстаться. – Ты о чем? Брайан, что ты задумал? Не пугай меня! – Знаешь, Майки, мне так херово, что хочется сдохнуть. И с каждой минутой мне кажется, что идея уйти в сиянии славы весьма даже привлекательна... – Что ты несешь! Брайан, ты уже бредишь! – Майкл чувствовал, что еще немного, и его накроет истерика, он совсем не знал, что делать с таким совершенно непонятным и чужим лучшим другом. – Как думаешь, Майки, кто-нибудь стал бы переживать из-за лживого омеги, подыхающего в одиночестве в своей постели? Пусть даже это тот самый Брайан Кинни, который перетрахал почти всех омег этого города? Зачем ты пришел? Чтобы жалеть меня? – Я... я хотел поговорить. Я много размышлял и пришел к выводу, что если ты скрывал ото всех и даже от меня свой статус – значит, у тебя были на то причины. И кто я такой, чтобы осуждать тебя. Наоборот, я хотел поддержать, но боюсь, я мало чем могу сейчас тебе помочь. Просто я хочу, чтобы ты знал: как бы ни сложилась жизнь, какие бы проблемы не встали у нас на пути – мы всегда будем друг у друга, как мы всегда и были. Майкл нагнулся и обнял друга, а Брайан постарался сфокусировать взгляд на лице Новотны: – Майкл, там, на тумбочке, мои таблетки... – Да, конечно, я сейчас принесу. Майкл гладил по голове своего друга, успокаивая, всем сердцем желая взять часть его боли на себя: – В тот раз я пришел, чтобы отблагодарить за спасение. Это ведь только благодаря тебе и я, и мой малыш, остались живы. Это ты ценой своей карьеры и работы остановил психопата Стоквелла. – Откуда ты знаешь? – Джастин сказал. Я думал, что тебе было наплевать, а Джастин так тебя защищал! Брайан снова поежился, новая волна начала подступать – таблетки совсем перестали помогать. Чтоб хоть как–то скрыть от друга свою боль, он накрыл голову подушкой. – Брайан, может все-таки попробовать найти его? Я не могу видеть, как ты страдаешь! – Как? Думаешь, я не пытался? – Ты столько для меня сделал, я просто обязан тебе хоть чем–то помочь. – Оставь это, Майки, если уж это конец, то по крайней мере, я умру в сиянии славы, великим Брайаном Кинни, легендой Либерти авеню! – Хватит уже так шутить! – Майкл поднялся и накрыл друга одеялом. – Отдыхай, я ненадолго уйду, но скоро вернусь. Если станет совсем плохо – сразу же звони мне! *** – Синтия, ну должна же о нем быть хоть какая-то информация, посмотри в личном деле. – Майкл, все документы остались в Вангарде, откуда мне знать, где он сейчас находится? Брайан месяц его искал, и все безрезультатно. Его мать тоже о нем ничего не знает. Я попросила Джессику, если он объявится, или кто-то придет за его документами, которые Джастин в спешке не успел забрать, сразу же позвонить мне. Так что, это единственная надежда. Но уже месяц никто не объявлялся... – телефонный звонок тихой трелью разнесся посреди приемной. – Алло? Приемная Киннетика, слушаю вас! Что? Правда? Это потрясающе! Задержи её! Джессика, ну придумай что-нибудь, только не вздумай её отпускать! Синтия положила трубку и радостно посмотрела на Майкла: – Бери такси и лети в Вангард – там пришла девушка за документами Джастина Тейлора. Сегодня явно твой день, Майкл! Новотны со всех ног бросился к выходу из агентства, придерживая живот и расталкивая всех сотрудников на своем пути – он должен помочь другу, в данный момент это было самым важным. Ведь чтобы между ними не происходило, кем бы ни был на самом деле Брайан, но они всегда были, есть и будут самыми близкими друзьями. (*) - цитата из стихотворения Andrew Marvell's "To His Coy Mistress" в переводе Медведицы, в оригинальном переводе звучит как: «Будь вечность мне в удел дана...».