Моя жизнь - правдивая история, рассказанная собакой

СПУСТЯ ДЕСЯТЬ ДНЕЙ

Пятое августа. Рождение Айры и Макса. В этот день я проснулась очень рано. Резко открыла глаза, будто меня толкнули. Сердце билось где-то в горле. Я поднялась, перевела дух — короткий, прерывистый — и прошептала сама себе: —Фух… Слава богу. Это был всего лишь сон. Хозяйка потянулась и, не открывая глаз, погладила меня по голове. Я спрыгнула с кровати, и в тот же миг кто-то резко толкнул меня изнутри, прямо под рёбра. О, собачий бог… Неужели этот день настал. С трудом размяла затекшие за ночь лапы и поплелась на кухню, попила прохладной воды. Потом вышла на улицу. Воздух был свежий, предрассветный. На улице — ни души из наших, только редкие двуногие да дети вдалеке. Сделав свои дела, я по привычке побрела к дому Майло и за угол. И вот удача — вдалеке, на тротуаре у соседнего дома, мелькнула знакомая чёрно-подпалая фигура. Он бежал. — Босс! — крикнула Лиля и рванула навстречу. — Лиля! — он заметил её, прибавил скорости, и через секунду она уже тонула в его объятиях. Он прижал уши, обхватив её лапами так крепко, что защемило дыхание. — Привет, я так рад тебя видеть! — его голос дрожал. — Привет… Я тоже, — прошептала Лиля, прижимаясь к его шее. — Что-то случилось? — он отстранился, всматриваясь в её лицо. — Этот день настал, — выдохнула Лиля, и голос предательски задрожал. — О, боже мой! Я так счастлив! — он снова обнял её, и его хвост выбивал лихую дробь. Он не понимает… Ему не понять, как это страшно. Как больно и тяжело может быть. Босс отпустил её. Лиля опустила голову и села, чувствуя, как подкашиваются лапы. — Всё в порядке? — его голос стал тише, настороженным. — Нет, не в порядке! — вырвалось у Лиля громче, чем хотелось. Он отпрянул, подняв переднюю лапу, глаза округлились. — Дорогая, успокойся. Я рядом. Всё будет хорошо, — он снова прижался к ней, лизнул в самое ухо — медленно, успокаивающе. — Ну… не знаю. Наверное, — отвела взгляд Лиля, глядя куда-то в сторону асфальта. — Не «наверное»! А будет. Я буду рядом, когда это случится. Наши щенки родятся здоровыми. И красивыми, — он улыбнулся, и в этой улыбке была такая твёрдая уверенность, что ей на мгновение стало легче. — Я… я верю тебе, — сказала Лиля тихо и почувствовала, как по щекам разливается тепло. — Вот и хорошо. Пойдём, прогуляемся немного, — предложил он, и его взгляд стал мягким, ободряющим. — Пойдём, — просто кивнула Лиля. Он тронулся в сторону дома Майло, и она зашагала рядом. Сначала молчали. Тишину нарушали только их шаги и далёкие голоса. Потом Лиля не выдержала. — Слушай… Как тебе спалось? Что снилось? — Спалось не очень. Всё думал о тебе, о щенках… Потом, вроде, провалился в сон. А что снилось — не помню. Наверное, крепко спал, — он говорил, глядя перед собой, и она заметила, как он на секунду отвел глаза. — А ты? Что тебе снилось? От этих слов у Лиля похолодели лапы и защемило в груди. Она едва устояла. — З-знаешь… я тоже плохо спала. Думала о тебе, — голос предательски дрогнул. — Потом тоже как-то провалилась… А утром резко проснулась. — Почему резко? — он тут же насторожился. — Тебе приснилось что-то. Говори. — Да… приснилось, — закрыла глаза Лиля. — И что? — Приснилось, что… наши щенки родились… — она сделала паузу, вдохнула полной грудью и выкрикнула: — Мёртвыми! Слёзы хлынули сами, горячие и солёные. Лиля сглотнула ком, но они текли по морде, капая на асфальт. Босс замер. Потом резко обнял её, прижал к себе так сильно, будто хотел защитить от всего мира. — Дорогая… не надо. Это всего лишь сон, — прошептал он прямо в ухо. — Они родятся живыми. Я уверен. Пойдём лучше к тебе домой. — Зачем? — отстранилась Лиля, вытирая морду лапой. — Как зачем? — он смотрел на неё с лёгким недоумением. — А если роды начнутся? — Ах, да… точно, — смутилась Лиля и кивнула. Они уже заворачивали за другой угол. «Поговорим позже», — промелькнуло у меня в голове. Сейчас не до выяснений. Сейчас важно только одно — чтобы всё прошло хорошо. Чтобы они родились живыми. Через минуту они были у её подъезда. Поднялись на пятый этаж. Дверь открыла Лера. За её спиной, в комнате, сидел кот. Он смотрел на меня, медленно махал передней лапой и скалился во все свои острые зубы. Вот же пушистый гад! Лера ничего не сказала. Она просто взяла меня на руки — крепко, но бережно — и они вышли. Они шли за дом, мимо детской площадки, мимо длинного десятиэтажного дома с одним подъездом. Потом — дорога. Пешеходный переход. Машин не было. Они перешли, и передо мной возникло знакомое здание с вывеской «Друг». Ветеринарная клиника. Та самая, куда когда-то увезли моего отца. Та, где я бывала уже не раз. Всё стало ясно. Понятна и ухмылка кота. Меня затрясло — мелко, предательски. Лера почувствовала это и заговорила с ней тихим, успокаивающим голосом, поглаживая по спине. Босс шёл сзади, не сводя с неё глаз. Ему разрешили зайти вместе с ними. Лера что-то объяснила Двуногой в белом халате, та кивнула. Меня пригласили в кабинет. Я запаниковала, забилась, попыталась вырваться — но хозяйка держала крепко. В итогея оказалась на холодном металлическом столе. Дрожала так, что стол звенел. Решила спрыгнуть — но передо мной вдруг вырос Босс. Он запрыгнул на стул, встал на стол, преградив путь, и ткнулся мокрым носом мне в лоб. «Всё хорошо», — будто сказал этот жест. И я сдалась. Двуногая в халате постелила на пол мягкую, тёплую подстилку. Лера переложила меня туда. Босс мигом спрыгнул рядом, лёг бок о бок и принялся вылизывать моё ухо — медленно, ритмично. Было уже около полудня. Вдруг внутри что-то сильно дрогнуло, перевернулось. Босс это почувствовал мгновенно. Он поднял голову и заскулил — жалобно, протяжно, по-волчьи. Двуногая в халате что-то сказала Лере. Та вздохнула, наклонилась к Боссу, чтобы взять его. Он зарычал — тихо, но так, что шерсть на его загривке встала дыбом. Лера не стала спорить, подхватила его, прижала к себе. Он вырывался, смотрел на меня через её плечо — умоляюще, отчаянно. Потом они вышли, и дверь закрылась. В кабинет вошла мама Леры. Они с ветеринаром сели рядом, гладили меня по животу. Внутри снова зашевелилось, заныло. Я приподняла голову, прислушалась… и услышала снаружи тихий, подавленный скулёж Босса. Потом он резко оборвался. Стало как-то слишком тихо. А потом… потом было не больно. Было странно, интенсивно, будто всё тело работало само по себе. Через несколько минут на подстилке появился первый маленький, мокрый комочек. Я инстинктивно потянулась к нему, начала вылизывать. Тёплый, живой, пахнущий ею и… и жизнью. Его забрали, аккуратно вытерли полотенцем и положили обратно к животу. Он сразу же присосался. Потом был второй. Та же история. Тепло, забота, тихое похрюкивание. Я вылизывала их обоих, чувствуя, как страх и напряжение медленно отступают, сменяясь глубочайшей, всепоглощающей усталостью. Я положила голову на лапы и закрыла глаза.

ОТ ИМЕНИ АВТОРА

Лера вышла из кабинета, встретила в холле свою маму и попросила её зайти внутрь. Оставшись одна с Боссом, она села на маленький диванчик, усадила его к себе на колени и держала — он вырывался, скулил, беспрестанно поглядывал то на закрытую дверь, то на неё. Взгляд его был полон такого немого укора, что Лере стало не по себе. Она решила выйти на улицу — подышать, отвлечь его. Но Босс не хотел гулять. Он рвался обратно в клинику. Боясь, что он вырвется и ворвётся в кабинет, Лера взяла его на руки и вышла на улицу. Дверь за ними медленно закрылась. Босс, не разобравшись, рванул назад и с глухим стуком ударился головой о стекло. Лера вздохнула, спустилась по ступенькам и села на скамейку. Босс остался стоять у двери, неподвижный, как страж. Потом медленно сел рядом, уткнувшись носом в щель под дверью. Его спина была напряжена, уши прижаты. В тот момент он чувствовал себя, наверное, самым беспомощным и одиноким псом на свете.

СПУСТЯ ТРИДЦАТЬ МИНУТ

Дверь открыла мама Леры. — Можно уже. Лера поднялась, взяла Босса на руки — теперь он почти не сопротивлялся — и зашла внутрь. Из кабинета вышла врач. На руках у неё, завёрнутые в мягкое полотенце, лежали два крошечных щенка. Один — палевый, с белой грудкой. Второй — чёрно-подпалый, точная копия отца. — У вас родились двое! Девочка и мальчик, — улыбнулась врач. Лера ахнула от восторга и отпустила Босса. Тот одним прыжком оказался рядом с Лилей. Он начал вылизывать ей морду, уши, шею, потом осторожно, почти благоговейно, лизнул каждого щенка в макушку и лёг рядом, положив голову ей на бок. Лиля приоткрыла глаза, почувствовала знакомый вес и запах, слабо улыбнулась и снова провалилась в забытье.

СПУСТЯ ДВАДЦАТЬ МИНУТ

ОТ ИМЕНИ ЛИЛИ

Я открыла глаза. Воздух был наполнен знакомыми запахами — дома, семьи, друзей. — Дорогая! Ты очнулась! — над ухом прозвучал взволнованный голос Босса, и его тёплый язык снова прошёлся по щеке. — Где я? — спросила Лиля, ещё не совсем придя в себя. — Всё хорошо. Ты дома, — он говорил медленно, успокаивающе. — Рядом Майло, Жуля и Альма. — Майло? Жуля? Альма? — Лиля с трудом подняла голову. Да, они тут. Все. — Как я рада вас видеть… — Лиля, ты молодец! Такая героиня! — Майло подскочил ближе, его уши радостно подрагивали. — Никогда не видела таких очаровательных малышей, — прошептала Жуля, её хвост медленно вилял. — Согласна. Все в родителей, — кивнула Альма, но потом её взгляд стал строже. — Хотя твой Босс едва меня впустил… — Успокойся, — вмешался Майло. — Лиле нужен покой. Мы же просто заглянули на минуту. Разберёшься с ним потом, — он подмигнул Альме и спрыгнул с дивана. — Ладно, идём, — Альма бросила последний взгляд на Босса и развернулась к выходу. Жуля нежно лизнула меня в лоб и последовала за ними. Дверь закрылась. Наступила тишина, нарушаемая только тихим посапыванием щенков. Босс снова принялся вылизывать её, а потом переключился на детей — аккуратно, с невероятной нежностью. — Дорогой… как мы их назовём? — спросила Лиля, с трудом приподнимаясь, чтобы лучше видеть своих малышей. — Давай… девочку назовём Айра. А мальчика — Макс, — предложил он, глядя на них с таким обожанием, что у неё снова стало тепло на душе. — Давай, — кивнула Лиля. — Красивые имена. Им подходят. — Согласен, — он подмигнул ей, и в его глазах светилось счастье. — Отдохни. Тебе нужны силы, а я… я приду завтра, — сказал он уже серьёзнее и сделал движение, чтобы спрыгнуть. — Останься… — попросила Лиля тихо, прижав уши. — Хотя бы ненадолго. Он замолчал на секунду, потом развернулся и снова улёгся рядом, прижавшись к ней всем боком. — Хорошо. Останусь, — прошептал он. — Спасибо… — Не за что. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю. Ещё сильнее, — он коснулся носом её щеки, и они замолчали. Усталость накрыла её мягкой, тёплой волной. Они заснули почти одновременно — она, он и их крошечные Айра с Максом, тихо посапывавшие у её живота. И даже снов никаких не запомнилось — только глубочайшее, беспробудное спокойствие. Теперь я знала точно — самое страшное позади. Всё закончилось хорошо.