Осколки

Как сделать паршивый день ещё хуже? Да легко: добавить в него родственника. Или опекуна. Или любого другого человека, который за тебя волнуется и желает тебе добра, но делает это таким хитрым способом, что со стороны кажется — сейчас прибьёт, закопает под забором и плюнет на могилу. Лучше бы прибил! Лучше бы наорал! Лучше бы ухо попытался открутить, как в детстве. Только не смотрел бы вот так, как на величайшее в жизни разочарование. — Ты идиот? — тихо спросил старший Лисар, нависая над Ракуном. Нависать было легко: Ракун лежал на койке. Койка (узкая и жёсткая) была в камере. Камера, как водится, в тюрьме. Тюрьма — в Истоке. То есть старик припёрся в Исток специально для того, чтобы высказать своему подопечному всё, что о нём думает. Ну надо же, какая честь! — Ответить не хочешь? — продолжил Лисар. — Нет, — нахально улыбнулся Ракун. Ну, то есть попытался нахально, а получилось кое-как, потому что лицо представляло собой один большой синяк. Опухший и весьма болезненный. — Зубы-то целы? — Вроде да… Это было странно. Первое, что ему пообещали, когда схватили, — выбить нахрен зубы, чтоб не лыбился. Но вместо этого отбили всё остальное. Заживёт конечно! Всегда заживало! Обидно просто: обычно на таких вот любителей подраться можно хоть в милитию пожаловаться, а куда жаловаться на милитов? — Я крепко влип? — осторожно спросил Ракун. — Прилично. Контрабанда драгоценностей — это не шутки. Тем более с применением магии. Ты хоть понимаешь, что рискуешь не только жизнью своей никчёмной, но ещё и камнем, и репутацией брата? Он уважаемый человек, серьёзный учёный, не то что некоторые… — Вот только не надо мне тут объяснять, что нарушать закон — это плохо! Можно подумать, вы мимо таможни никогда ничего не таскали. — Таскал, но не попадался. Да ещё так глупо. Ну поделился бы с милитами товаром, или денег пообещал — они бы и отстали. На драку-то зачем нарываться было? — Зато остальные успели удрать, — объяснил Ракун. — Вот именно! Все удрали, а ты остался — без добычи и с ломаным носом. Думаешь, дружки за тебя заступаться придут? Вытащат отсюда? Да они уже забыли о твоём существовании и всё заработанное поделили. Я, конечно, не слишком разбираюсь, как оно там у вас устроено, Рихард бы лучше объяснил, но… — Но он умер, и не объяснит уже ничего, — закончил Ракун. И запоздало сообразил, что именно он сейчас услышал. — Вы что, были с ним знакомы? Почему я об этом не знал? — Возможно потому, что не спрашивал. — Старик со вздохом уселся на койку в ногах у Ракуна. — Да, мы были знакомы. Не очень близко, не слишком долго, но вполне достаточно для того, чтобы я оказался в курсе его подпольной деятельности и даже остался у него в долгу. Или ты думаешь, я тебя по доброте душевной приютил? — Ну а что? Силя же приютили, и точно не из-за каких-то старых долгов. Лисар хмыкнул как-то очень уж многозначительно, но прямо сейчас, с больной головой, разбирать намёки совершенно не тянуло. — Ладно, давай к делу. Я чего пришёл-то… — Обозвать меня идиотом и сравнить с отцом? — Ну, почти угадал, молодец. Так вот, о твоём отце… — Ладно, я идиот и не должен был идти по стопам отца и повторять его ошибки. — Да, ты идиот, — согласился Лисар. — А вот что касается остального… Проблема не в том, что ты по стопам Рихарда пошёл, а в том, что ты пошёл не в том направлении. Понимаешь? Ракун обдумал фразу несколько раз и честно сознался: — Неа. — Ну и дурак. Где-то на границе слышимости раздался тихий смешок. Ракун вздрогнул. До этого он был совершенно уверен, что кроме них со стариком в камере никого нет. Тогда откуда звук? Он с трудом повернул голову, осмотрелся — и только тогда заметил у дверей миниатюрную женщину. — Здравствуйте, госпожа Каведи. Давно не виделись. — Да уж, давненько. — Леда Каведи подошла ближе и погладила Ракуна по голове, осторожно огибая свежие синяки и ссадины. Но обратилась почему-то к Лисару: — Не умеешь ты с детьми обращаться. — С детьми — умею. У меня идеальный внук! А у этого балбеса просто дурная наследственность. — Хорошая у него наследственность. И наследство тоже неплохое. Лодку-то не раздолбал ещё? — А вот это относилось уже к Ракуну. — Неа, — ответил он. — Даже несколько полезных заклинаний в придачу к старым добавил. Поисковое, сигналку… А что? Это не запрещено! Леда промолчала, только улыбнулась одобрительно. Ну, то есть Ракуну показалось, что одобрительно, а вот что именно она одобряла — он так и не понял. Как и ответ на главный вопрос: зачем она вообще пришла? Не для того же, чтоб по голове его погладить! — Госпожа Каведи, а вы меня отсюда вытащите? — Вытащу, — не стала спорить разведчица. — Но только после того, как ты объяснишь, как вообще сюда попал. Не то, что в протоколе написано, его я и так читала. А вот зачем ты вообще в это дело влез? Проблем в жизни не хватало? Перед девочками покрасоваться захотелось? На лёгкие деньги потянуло? — Не на лёгкие. Просто на деньги. Я же не могу вечно на чужой шее сидеть. Мне нужны свои деньги, своя работа, — выдавил Ракун и обречённо закрыл глаза. Вот теперь в нём точно разочаруются. — Рехнулся? — ожидаемо вспылил Лисар. — Что, другого способа заработать не нашёл? Меня спросить — язык бы отнялся? — И что бы вы сделали? К станку меня поставили? Так это мы вроде уже проходили, не получается у меня на заводе с утра до вечера торчать. И вообще ничего не получается. Я бесполезный, только и умею, что лодку по мирам гонять. А этим… ну, контрабандистам всяким — им больше ничего от меня и не нужно, только привезти, увезти, не выронить по дороге и не попасть в засаду. Они сами меня нашли. Предложили. Я подумал — почему бы и нет? У отца же получалось. И хорошо получалось. Ну и вот… Ракун замолчал. От долгого разговора ныла челюсть. Всё остальное тоже ныло, но само по себе. Хотелось спать, а не выслушивать нотации от этих… воспитателей. А ведь сейчас наверняка припомнят, что именно из-за всяких противозаконных делишек Рихард Эллерт и погиб! — Твой отец иногда работал на меня. Неофициально. И, естественно, секретно, — сказала Леда. Ракун открыл рот — и закрыл, так и не придумав, что сказать. Интересно, а мама знала? — У нас много работы, — продолжила разведчица. — Нужно искать информацию. Следить. Общаться с людьми. Перевозить грузы. И не попадаться, конечно. С нашими грузами попадаться опаснее, чем с крадеными драгоценностями. Справишься? — Если я откажусь, вы бросите меня здесь и уйдёте? — Не брошу. Но и второй раз приглашать не буду. Приглашение выглядело заманчиво. Да что там, очень круто выглядело. Ракун и сам порой думал, что было бы неплохо заниматься чем-то таким — необычным и секретным. А потом вспоминал про Силя — и уже не думал. Потому что лучше с бандитами, чем так, как он. — Я только… ну, сразу скажу, что… я не как Силь. Я не буду убивать людей. И всё остальное тоже, что он делает. Не умею и не хочу. — А я и не предлагаю. С лодкой и арфактумами ты управляешься лучше, чем с оружием, а я не имею привычки нерационально расходовать ресурсы. Ощущать себя ресурсом было немного обидно. Но, с другой стороны: если отец когда-то на это согласился, то почему бы и не последовать его примеру? Тогда, получается, все его тёмные делишки были просто работой под прикрытием? Или не все? И всё же — знала ли мама? — Встать сможешь? — Лисар поднялся с койки и рывком вздёрнул Ракуна на ноги. От боли потемнело в глазах. — Да я бы… сам… — Сам ты только проблемы находить умеешь. — Сильная рука удержала от падения и подтолкнула в нужном направлении. — Давай, двигайся. Я уже не в том возрасте, чтоб на руках тебя таскать. Старик, конечно, кокетничал. Буквально пару месяцев назад он без особых усилий перенёс через весь двор автомобильный двигатель и даже не вспотел. Ракун весил явно меньше! Охрана их не останавливала и ни о чём не спрашивала. Кажется, всё было обговорено заранее и шло точно по плану. На какое-то мгновение Ракун подумал, что и его поимка могла быть частью плана: настучать глупому магосу по мозгам, чтоб зарёкся связываться с преступниками и впредь думал о последствиях и слушался старших. Впрочем, нет, дурацкий план, слишком жестокий даже для этих двоих. Или нет?