Осколки

— Парням проще! — Ника потянулась всем телом, прогнулась в пояснице так, словно позвоночника у неё не было вовсе. — Почему это? — удивился Силь. У него тоже всё затекло, но нормально размяться в тесной подсобке всё равно бы не получилось, поэтому приходилось терпеть и радоваться, что в напарницы ему в этот раз досталась тонкая и гибкая циркачка, а не здоровенный накачанный мужик. В цирке Ника, конечно, давно уже не работала: то ли сама оттуда сбежала, то ли Леда переманила — Силь не вникал в подробности. В их отделе принцип "меньше знаешь — крепче спишь" оправдывал себя целиком и полностью. Меньше вопросов, меньше риска сболтнуть лишнее, меньше страданий, когда на очередное личное дело ставят штамп "гибель при исполнении". Но молча сидеть на перевёрнутом ведре, втиснувшись между швабрами, стремянкой и рулоном ковровой дорожки, было невыносимо скучно, болтовня хоть как-то скрашивала тягостное ожидание. — Ну а что? На косметику тратиться не надо, месячных не бывает. И можно не бояться забеременеть, — объяснила Ника. — Можно бояться, что забеременеют от тебя, — не согласился Силь. — Тоже, знаешь, не самый приятный исход — обнаружить лет через десять, что у тебя есть ребёнок. Ты-то хоть сразу поймёшь, если что. — Я-то пойму, но аборт всё же крайне неприятная штука. А вам, наоборот, удобно — и с пелёнками не возиться, и со службы не уходить, и вот оно, продолжение рода бегает, глаз радует. Силь представил себе такую перспективу — и внутренне содрогнулся. Нет, кому-то, может, действительно удобно. Но не с его наследственностью! — Хотя тебе-то что, ты всё равно в основном по мужикам, — продолжила Ника. После чего без видимых усилий задрала правую ногу выше головы, обхватила её рукой и замерла в вертикальном шпагате. Юбка при этом конечно же задралась, открывая взгляду сетчатые чулки с подвязками. Уже одного этого зрелища было достаточно, чтобы организм напомнил, что он не только по мужикам. Ноги у Ники были очень даже ничего, а старый шрам под коленкой и пристёгнутая к бедру кобура только добавляли шарма. — Встань нормально. — Силь демонстративно отвернулся. Что он, ног женских не видел, что ли?! — Да устала я стоять, — капризно протянула Ника. — Тогда сядь. Она села. Сложилась в какую-то немыслимую гармошку и плюхнулась Силю на колени. Лицом к нему. Ещё и поёрзала так недвусмысленно. — Ника! — Что? Ты просил сесть — я села. Тут больше, знаешь ли, некуда. Полчаса назад ей это совершенно не мешало восседать на верхушке стремянки, как на троне. А до того — прямо на полу. А ещё раньше — на том самом ведре, на котором сейчас сидел Силь. Сам Силь тогда стоял, прижавшись к стенке, и пытался немного подремать. Ну а что ещё делать столько времени в замкнутом пространстве. Но Ника решила, что болтать веселее. А ещё веселее — строить глазки напарнику и неприкрыто его домогаться. Вот как сейчас, например. — Ты похотливая сучка! — Силь пытался абстрагироваться от ощущений, но получалось плохо. Слишком тесно, слишком близко. — А ты — маленький зануда. Или мужики тебе всё-таки нравятся больше? — Ника прижалась к нему всем телом, так, что скрыть многозначительную выпуклость в районе ширинки стало попросту невозможно. — Да нет, вроде нормально реагируешь. А чего так зажимаешься тогда? — Слезь, я тебя как старший по званию прошу. — Точно, тебя же повысили позавчера! Я даже поздравить ещё не успела. Можешь считать это поздравлением, — парировала Ника. — Ну давай же, малыш, расслабься, нам ещё не меньше часа здесь торчать. Я свихнусь со скуки! — Ты уже свихнулась. — Силь прикрыл глаза, чтоб не видеть настойчиво колыхающихся рюшечек на том месте, где у девушек обычно грудь, а у этой полоумной циркачки только вата в лифчике, чтоб смотрелось поприличнее. Получилось только хуже: теперь, когда ничто не отвлекало, все ощущения окончательно сосредоточились в районе паха. А безумная девица ещё и руку туда запустила. Прямо под ремень, не расстёгивая. Нащупала член, легонько сдавила. Силь нервно выдохнул, подался назад, насколько возможно, вжался спиной в стремянку. — Я с тобой больше никогда в паре работать не буду. — Я с тобой тоже. — В голосе Ники явственно послышался смешок. — И ни с кем не буду. Я в отставку ухожу. — В смысле? — Силь даже глаза открыл. — В самом прямом. — Девушка вдруг резко перестала дурачиться, вытащила руку и слегка отстранилась. — Сегодня мой последний рабочий день. — Но почему? В то, что Ника уходит из управления добровольно, верилось с большим трудом. Она была достаточно безумна, чтобы любить свою работу, и достаточно умна, чтобы справляться с ней и получать от всего происходящего некоторое удовольствие. — Да тут такое дело… — Циркачка повернулась к стене и с преувеличенным вниманием начала изучать узор на ковровой дорожке. — Ладно, ты же всё равно узнаешь.  Я залетела. Так получилось. Случайно. Доктор сказал, что ещё один аборт наверняка гарантирует мне бесплодие, так что... ну… Я решила ребёнка оставить. И уволиться. Глупо, да? — Да нет, почему... — А что тут ещё скажешь. Глупо или нет — неважно, это только её дело и только её решение. — Просто обидно. Ты хороший специалист. Могла бы как-то совмещать. Или перейти на кабинетную работу. — Леда то же самое говорила. А я отказалась. Хочу попробовать нормальной жизнью пожить. Обычной, человеческой. Уеду в Викену, или ещё дальше, куплю домик маленький, и буду жить там тихо-тихо, чтоб никаких больше перестрелок и секретных операций. «Ты не сможешь! Какая жизнь без спецопераций, если ты пару часов спокойно посидеть не в состоянии?» — хотел сказать Силь. Хотел, но не стал. Кто он такой, чтоб ей указывать? Не начальник, не друг, не любовник. Случайный напарник — и только. Но от вертевшегося на языке вопроса удержаться не получилось: — А отец-то кто? — Понятия не имею. — Ника приложила ладонь к отсутствующему пока что животу. — Есть несколько кандидатов, но… Нет, не хочу узнавать, даже думать об этом не хочу! Это мой ребёнок, я его любить буду, а мужики все пусть лесом идут. — Все? — Все! Совсем все! — Ты всё ещё сидишь на моих коленях, — напомнил Силь. — Ладно, все, кроме тебя. Но только потому, что из тебя мужчина как из меня почтенная матрона. Представить можно, но исключительно при хорошем воображении, — не смутилась Ника. И добавила в приступе откровенности: — Но вообще-то ты не в моём вкусе! Слишком уж сладенький. — Тогда зачем ты ко мне так назойливо лезла? — Любопытно стало. Эрика сказала, что пробовала к тебе подкатить, а ты её послал. И Лидию послал. Хотя красивые же девчонки! — Не послал, а вежливо отказал. — Хотя Эрике очень хотелось отказать невежливо. Задолбала! — Служебные романы — это не ко мне, и любые другие романы тоже. Пусть друг с другом спят, если им так приспичило, а меня оставят в покое. — Вот и я им сказала, что ты просто зануда, а они решили, что у тебя на девок не встаёт. Мы немножко поспорили, и я решила проверить. Силь только головой покачал. Проверила она. Убедилась. И на что только рассчитывала? На бурный секс на шаткой стремянке, или на то, что после её сумбурных признаний у него всё обратно упадёт? Упадёт тут, как же, когда на коленях то и дело ёрзают и горячими бёдрами как будто невзначай обхватывают. А там чулки. И кобура. И платье новое совсем, манжеты аж хрустят от крахмала, сразу чистое постельное бельё в приличных домах вспоминается. И пахнет тоже чем-то таким… постельным. Лавандой, что ли? — Работать мне теперь как, проверяльщица? Ника сразу поняла, о чём он. Опустила взгляд, оценила масштаб проблемы, многозначительно ухмыльнулась. — Так ведь ещё целый час впереди. Думаю, у нас два варианта: либо ты справляешься со своей проблемой самостоятельно, либо я тебе помогаю. Ну, в качестве извинения. В другой ситуации Силь бы, возможно, предпочёл первый вариант — проще и быстрее. Но дрочить на виду у этой озабоченной и (наверняка) под её же комментарии — это совсем извращенцем надо быть. — Ладно, валяй. — Он развёл руками, показывая, что сдаётся. — Может, хоть заткнёшься. — О да! — Ника одним совершенно неуловимым движением стекла на пол, устроилась между колен напарника, подалась вперёд и медленно расстегнула молнию на его брюках. Зубами. — Да, рот мне сейчас понадобится для другого! Силь закрыл глаза — почему-то так казалось легче. Никуда не смотреть (да чего он там не видел?), сосредоточиться на ощущениях и собственном удовольствии. Ника добралась до члена, лизнула головку, мурлыкнула что-то одобрительное. Потом прошлась языком по всей длине. И ещё раз, выписывая какие-то замысловатые вензеля. Дело своё она знала. Все тут всё знали. Специалисты широкого профиля, чтоб им пусто было. И отсосать, и заболтать, и замок вскрыть, и убить, и под чужие пули подставиться — и куча других совершенно необходимых навыков. А штатный психолог потом за голову хватается и разрешение на работу подписывает исключительно потому, что Леда очень просила. Она умеет убедительно просить. Так-то среди них нормальных — единицы. И Силь с Никой уж точно в этот список не входят. Видимо, поэтому их сегодня в пару и поставили: надеялись, что минус на минус даст хоть какой-то плюс. А получилась в результате какая-то странная и не вполне математическая загогулина. И это они ещё даже работать не начали! — Эй, расслабься! — Ника на мгновение отвлеклась от члена и шутливо ткнула напарника в бедро. Силь честно попытался изобразить на лице нечто более подходящее ситуации. В неземной восторг, конечно, Ника всё равно бы не поверила, но улыбку честно заслужила. Если абстрагироваться от идиотизма ситуации, Силю сейчас было вполне неплохо. Приятно. Хорошо… А, чёрт, очень даже хорошо! Тугой узел напряжения и самоконтроля наконец-то поддался, и по мышцам пробежала дрожь. Пока что лёгкая, но вполне достаточная для того, чтобы захотелось во что-то вцепиться. Главное — чтобы не в стремянку, а то свалится же. И не в Нику, ей ещё работать. И не… Мысли вдруг спутались, заблудились на полпути к мозгу. Тело затопило горячей волной, дыхание перехватило. Во что-то Силь всё-таки вцепился, но осознал это только после того, как швабра с грохотом свалилась на пол. Вторую Ника успела перехватить. — Ну вот, совсем другое дело, — улыбнулась она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Хоть на человека стал похож. И только попробуй сказать, что тебе не понравилось. — Понравилось, — признал Силь, застёгивая штаны. — Но всё равно это было глупо и не к месту. — Почему не к месту? Скоротали время, получили удовольствие. — Как-то не очень честно, что мне удовольствие, а тебе работа. — Да почему работа-то? — Ника удивилась вполне искренне. Снова потянулась, поправила растрепавшиеся волосы. — Секс должен приносить обоюдное удовольствие. Минет, кстати, тоже, особенно если ты искренне хочешь сделать человеку приятно. И если ты этого не понимаешь, то у меня для тебя плохие новости. — Просто ты по жизни озабоченная, а нормальные люди обычно разделяют работу и развлечения. — Уууу, малыш! — Ника облокотилась на колени Силя (в этот раз без каких-либо эротичных поглаживаний) и заглянула ему в лицо. — Скажи-ка, милый, у тебя был хоть раз в жизни нормальный человеческий секс по любви, а не по работе? — Нет, — не стал скрывать Силь. Да и было бы что скрывать! Она бы ещё спросила, верит ли он вообще в эту самую любовь! Ответ ей почти наверняка не понравился бы. Судя по выражению лица Ники, первый ответ ей не понравился тоже. Поэтому она погладила напарника по коленке (и снова не эротично, а как-то так… как бездомного щенка по шёрстке) и объявила: — Завтра встречаемся в восемь вечера в сквере напротив управления. Розы не тащи, не люблю. Лучше принеси фиалку в горшочке. Или пирожное шоколадное. — Я уже говорил, что против служебных романов, — напомнил Силь. — А я уже говорила, что ухожу в отставку. Заявление подписано. Мы коллеги только до полуночи. Да и не будет никакого романа, не надейся. Просто покажу тебе, как люди доставляют друг другу удовольствие, не называя это работой. К счастью, предложение не требовало ответа, поэтому Силь просто промолчал. У него не было совершенно никакого желания тратить завтрашний вечер на Нику и её развлечения; других дел миллион найдётся. Но сумасбродной напарнице он объяснит это позже, иначе не отстанет же. А ещё время приближалось к шести, а значит — стоило вести себя тише. Спустя несколько минут — точно по графику — снаружи раздались шаги и многоголосый гомон. Ожидание подошло к концу. Ника поднялась с пола, достала помаду и зеркальце, подкрасила губы и состроила глазки своему отражению. — Нормально выгляжу? — Вполне. — Силь осмотрел её, но так и не нашёл, к чему придраться. Обычная смазливая официанточка, таких вокруг сейчас будет два десятка, никто не обратит внимания на ещё одну, с пистолетом под юбкой. — Но ты остаёшься здесь. Я один пойду. — Это ещё почему? — надулась Ника. — Потому что я так сказал. — Это типа месть такая, да? За то, что я перегнула палку? Ну прости, Силь, я не нарочно. То есть, конечно, нарочно, но… В общем, прости, если я тебя чем-то обидела. Мир?   — Я на тебя не злюсь. Просто… — Просто ты уже одной ногой в Викене, и в голове у тебя всякая дурь и свой собственный маленький домик, а в животе — ребёнок. — Это приказ. Не обсуждается. Ника бросила короткий взгляд на часы, убеждаясь, что несколько минут на переговоры ещё есть. Ещё один взгляд, неожиданно серьёзный, достался Силю. — Ты только совсем уж за дуру меня не держи, ладно? Опыта у меня побольше, чем у тебя, а это даже не боевое задание. Погуляем немножко, осмотримся, сделаем всё, что надо, и спокойно выйдем. Не надо меня беречь, я не больная и не умирающая. И расслабься, малыш, а то нахохлился опять, как воробей в луже. — Прекрати называть меня малышом. — Ох, простите, господин лейтенант. Кто ж виноват, что вы меня младше и ниже. — Опять нарываешься? — Ага! — подтвердила Ника. — А что мне терять-то, раз даже от задания отстранили? — Ник… И вот как ей объяснить? Особенно когда она со всех сторон права. Не в том, конечно, что Силь младше и ниже (хотя и в этом тоже), а в том, что она не больная, не умирающая и в своём уме. Ну, насколько эта сумасбродка вообще может быть в своём уме. И даже на плохое предчувствие не спишешь. Не может быть у профессионалов никаких предчувствий, только работа. — Всё будет хорошо, — ободряюще улыбнулась Ника. Многозначительно тряхнула часами. Да, точно, пора выходить. И либо они сейчас выходят вместе, либо... — Будь осторожна, — шепнул Силь, толкая дверь. — Не нарывайся. Если что — уходи первая, я прикрою. — Обязательно! — Ника потянулась шутливо поцеловать его в щёку, но вспомнила про помаду и вовремя остановилась. — Завтра в восемь, помнишь?

* * *

Штамп "гибель при исполнении" ещё никогда не смотрелся на документах настолько неуместно.