Осколки

Таймлайн: примерно год после «Обратной стороны Истока» Каждому нужен человек, к которому можно прийти в трудную минуту. Кто-то, к кому можно прижаться и за кого можно держаться. Силь знал это совершенно точно, хоть и прятался от этого знания долгие годы. Кажется, за это время он сделал всё возможное и невозможное, чтобы создать образ человека, которому никто не нужен. Он пытался. Правда, пытался. Но от себя не сбежишь. Ему всегда нужен был кто-то. Чтобы спать, чтобы дышать, чтобы заставлять себя раз за разом подниматься и идти дальше. Чтобы не сидеть одному посреди ночи, не в силах пошевелиться, боясь закрыть глаза, чувствуя, как липкая темнота окружает, сдавливает со всех сторон, скребётся, мечтая проникнуть внутрь. Ему нужен был кто-то прямо сейчас! Лучше, конечно, кто-то конкретный. Но этот конкретный (Алекс, конечно) был далеко, в другом мире. В другой мир так просто не сорвёшься, даже если до него буквально рукой подать. Ближайшего парома ждать целую вечность (почти сутки), а пробираться через Огород и портал… ну, всё равно дорога займёт пару часов как минимум, причём это только в одну сторону. А потом столько же — чтобы добраться обратно. И что останется? Приехать, уткнуться в плечо, постоять так пять минут — и рвануть назад, потому что дневные дела никто не отменял. Ну и толку от такой встречи? Только настроение портить. Силь моргнул. Строчки отчётов плавали перед глазами — размытые, путанные, совершенно неразборчивые. Смысл написанного Силь перестал понимать ещё несколько листов назад, но всё равно продолжал читать. Зачем-то. Это была не работа, только иллюзия работы. Оправдание перед самим собой: «Я занимаюсь делом, и не могу лечь спать до тех пор, пока не доделаю». Бессмысленная попытка не думать о том, что будет, когда документы наконец-то закончатся. А ничего не будет, потому что они никогда не кончаются. Просто через пять… нет, уже через четыре часа Силь отложит злополучные отчёты и поедет на очередное заседание, где будет сначала слушать, потом говорить, оправдываться, угрожать, предупреждать… и так по кругу. Как всегда, ничего нового. Потом его всё же вырубит. Может, прямо в машине (так себе вариант), может, уже здесь, в кабинете. Ненадолго, конечно, потому что потом снова начнёт мерещиться всякая дрянь, и проснётся он ещё более разбитый, чем был до того… Силь заставил себя вдохнуть глубоко и медленно, а не как обычно. Положил ладони на столешницу, посмотрел на отчётливо дрожащие руки. Снова вдохнул. Давненько его так не накрывало. И ведь не снять же эту гадость никакими таблетками, не придумали ещё такого средства, чтобы гарантированно спать без снов. Есть, конечно, один способ, практически безотказный. Но для него нужен человек. Лучше всего, конечно, один конкретный человек, но в крайнем случае… В крайнем случае сгодился бы даже Ракун, но дёргать его с такими глупостями было даже как-то неловко. Не столько перед ним неловко, сколько перед его женой. «Сандра, извините, можно я на несколько часов украду вашего мужа и посплю у него на плече». Так, что ли? Она, конечно, поймёт, никому не расскажет и даже смеяться не станет (в отличие от одного енота), но зато начнёт сочувствовать и жалеть. А подчинённый, жалеющий собственного начальника — это же катастрофа! С Ирмой было по-другому, проще и сложнее одновременно. Она не жалела, просто понимала, разделяла боль и в нужный момент всегда оказывалась рядом. И когда становилось совсем невмоготу, всегда можно было прийти к ней с совершенно дурацкой просьбой. Даже и ходить-то было не обязательно, она тоже частенько задерживалась на работе допоздна, а то и на всю ночь. И иногда такие спонтанные прикосновения требовались ей даже больше, чем ему. Но Ирмы больше не было, а её смерть добавила ещё один кошмар в череду прочих. И Леды не было. Впрочем, к Леде Силь и не пошёл бы. А зря, наверное. Надо было. Подойти, поговорить, обнять. Пока не стало поздно. Стало поздно. Силь выбрался из кресла, недовольно отметив, что подрагивают не только руки, но и ноги. Не смертельно, конечно, но очень неприятно. Ещё неприятнее будет, если кто-то заметит. Хотя кому оно надо, ночью-то? В коридоре стало полегче, в голове прояснилось. Может, там просто воздух был свежее (Потому что кабинет проветривать надо не только когда Ирма об этом напоминает!), может, от движения кровь немного разогналась и тело перестало ощущаться чужим и неповоротливым. Но пол всё равно иногда грозил выскользнуть из-под ног, и Силь искренне надеялся, что ни с кем не столкнётся по пути. Повезло, и спустя несколько минут он обнаружил себя у двери Леды. Как-то так получилось. Силь вообще-то в тир шёл, в надежде, что когда перед глазами появятся мишени, надоевшие строчки отчётов наконец-то канут в небытие. Да и заснуть стоя с пистолетом сложнее, чем сидя в кресле. Но, кажется, потерять контроль над собой Силь успел даже на ходу, и теперь оторопело пялился на дверь кабинета. На ней до сих пор висела обшарпанная табличка «Глава управления внешней разведки Истока». Это выглядело странно, потому что главой разведки уже несколько месяцев был Силь, но на его двери никакой таблички не висело. Кажется. Он, честно говоря, не помнил. И перебираться в другой кабинет он совершенно точно не планировал — в своём было удобнее и привычнее, хотя опустевшая приёмная и навевала тоскливые мысли. Иногда там появлялись какие-то люди, что-то делали, пытались обжиться… У начальства же должен быть секретарь, да? Вот эти секретари и приходили, потом уходили, а на смену им приходили другие… Силь даже не пытался их запоминать. Иногда в эту бесконечную череду на несколько часов врывалась Лиза Херциг, но большую часть времени она всё же проводила в школе, а вечерами Силь выгонял этого гиперответственного ребёнка спать. Должен же хоть кто-то спать нормально! Силь зевнул, тряхнул головой и перевёл взгляд на соседнюю дверь. Ладно, раз уж пришёл… Не зря же его сюда потянуло, в конце-концов! На этой двери, конечно, никаких табличек не висело. Металлическая панель замка блеснула синим, отражая цвет глаз, слишком яркий для того, чтобы быть настоящим. По управлению уже начали ходить слухи, что начальник зачем-то носит цветные линзы — выпендривается, должно быть. Не самый плохой слух, если вдуматься. По крайней мере, безопасный. Ключа с собой не было, но он и не требовался. В некотором роде Силь теперь и сам был ключом. Жалко, что фонариком, в отличие от Яны, сам себе служить не мог. Или не жалко. Это с какой стороны посмотреть. Впрочим, фонарик у входа в катакомбы был припрятан заранее, на всякий случай, так что блуждать в темноте не пришлось. Да и вообще блуждать не пришлось, потому что за последние несколько месяцев Силь пользовался этим проходом чаще, чем за всю предыдущую жизнь, и, кажется, мог пройти в Огород даже с закрытыми глазами. Вполне возможно, часть пути он так и проделал, потому что в какой-то момент очнулся от ощущения падения, дёрнулся, кое-как удержал равновесие, и только после этого осознал, что заснул на ходу. Обозвал себя идиотом (Вслух. Всё равно же никто не слышит) и сам себе пообещал сразу после заседания закинуться снотворным и проспать хоть сколько-то. И пусть снится что угодно, плевать, переживёт. Наверное… И на выходных — в Викену, хотя бы на пару дней. Отсыпаться и отъедаться! А пока что… Силь остановился перед очередной дверью. Из катакомб было несколько выходов в Огород: официальный, ещё парочка чуть менее официальных (и запасных) и последний, за которым никто не следил и о котором знало строго ограниченное число людей, потому что вёл он ни много, ни мало, в королевские покои. Замок здесь был самый обычный, от арфактумов при такой близости к монаршим персонам толку всё равно не было. Но уж от этого-то замка ключ у Силя был всегда при себе. Впрочем, для приличия он всё равно постучал. Правда, уже после того, как вошёл. Яна, до этого сладко спавшая в обнимку с подушкой, сразу же встрепенулась, села в постели, распахнула глазищи. Комнату залило светом, да так резко, что Силь едва успел зажмуриться. — Что-то случилось? Мне одеваться? Срочно? — зачастила королева. И, похоже, она действительно была готова прямо сейчас срываться с места и куда-то бежать. — Для начала, закрой глаза, — попросил Силь. — Всё в порядке. Неужели я не могу просто так зайти, не по делу? — Извини. Я просто испугалась, потому что ещё ночь, а ты никогда… Ночь же, да? А то я глаза уже закрыла. Сколько времени? — Полпятого. Почти утро. — Рань какая… Тогда почему ты… ну… — Почему я пришёл в такую рань, если не надо никуда бежать и мир не рушится? — Силь понимающе улыбнулся. — Прости, что разбудил. Я просто... "...совершенно случайно шёл мимо"? "...заблудился в катакомбах и ошибся дверью"? "...хотел занести пару договоров на подпись, но по дороге их украли бешеные лемуры, основавшие на границе миров новую цивилизацию"? Силь с трудом переборол соблазн соврать что-то условно-убедительное и ответил максимально честно: — Так получилось, что мне не к кому пойти среди ночи. А я… мне… — Мир сжался до точки. До резкого выдоха. До короткой фразы. — Мне страшно. Я не могу сейчас один. Можно побыть с тобой? Яна кивнула. Не засмеялась, даже не улыбнулась. Она понимала. Конечно, она понимала. Ей тоже не к кому было пойти, поэтому она, игнорируя собственную безопасность и свод правил, раз за разом пробиралась ночами в здание разведки. Сперва к Леде, а затем и к Силю. Он, конечно, говорил, что так нельзя. Она отвечала, что это в последний раз — а затем приходила снова. И у Силя рука не поднималась прогнать её, хотя каждый раз сердце сжималось от глупой, совершенно безосновательной ревности. Почему эта девчонка могла прийти к Леде, попросить помощи и поделиться переживаниями, а он — нет? Почему Леда опекала её, защищала её, обнимала её? Почему любила — её? Почему всё досталось — ей? Да просто потому, что Яна не боялась об этом просить, а ты, дурак, называл собственную мать на “вы” и не осмеливался лишний раз к ней прикоснуться. Да и не лишний тоже. Впрочем, она вела себя не лучше, так чего уж теперь… А теперь его очередь. Потому что у этой девочки больше никого не осталось. И он должен поддерживать её, потому что он старше, сильнее, опытнее. Это его ответственность. И он пытался. Правда, пытался. Только вот… — Я безумно устал… — Садись. — Яна подвинулась, освобождая место на кровати. Осторожно приоткрыла глаза, заботливо приглушив сияние. — Выглядишь, честно говоря, так себе. Плохо спал? — Вообще не спал, — сознался Силь, тактично не уточняя, что речь не только про эту ночь. — Пять утра! — Я знаю. Но через четыре часа совещание... — Значит, можешь поспать хотя бы три. И не спорь. Ложись немедленно! Силь лёг. Прямо в рубашке и штанах, как было. Плевать, утром переоденется. Кровать в королевской спальне оказалась широченная. Такая, что несколько человек могли вольготно раскинуться — и даже не задели бы друг друга. После узкого дивана в кабинете такой простор ощущался странно. Да и не хотелось простора. — Можно тебя обнять? — Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, и в первый момент Силь даже не понял, что сам его произнёс. Вслух. Яна без колебаний легла рядом, прижалась. С отблесками синего света на лице она выглядела инфернально и хрупко, как призрак самой себя. Только вот призраки не бывают такими тёплыми и уютными, не поправляют заботливо подушку, не накрывают одеялом. Силь почувствовал, как его отпускает. И вырубает, конечно. Но вырубало его с утра, а отпускать начало только сейчас. — Кстати, ты первый мужчина, с которым я лежу в одной постели. — Какой возмутительный инцест. Надеюсь, под кроватью не прячется репортёр с фотокамерой? — Нет, он там давно умер со скуки, пришлось закопать в саду. Тёплое дыхание щекотало шею. Разговоры ни о чём помогали выбросить из головы рабочие проблемы. А ещё Яна почему-то пахла молоком. Домом. Семьёй. — Спокойной ночи, — прошептал Силь. — В следующий раз, когда понадобится спрятать труп, попроси меня, я найду место получше, и пришлю Долана с лопатой. — Договорились, — тихо хихикнула королева. — Спокойной ночи, братик.