Осколки

Силь думал, что ему в первый же рабочий день предложат кого-нибудь убить. Или обокрасть. Или соблазнить. В общем, что ему подкинут какое-нибудь настоящее серьёзное дело. Он ещё никогда так не ошибался! Сначала он ждал, пока ему выпишут пропуск. К счастью, ждать пришлось не на улице, под противным мокрым снегом, а в машине Леды. Зато долго. Для пропуска не хватало подписи какой-то тётки, которая именно в этот день решила взять выходной, а все остальные ничем не могли помочь, потому что «ну вы понимаете, госпожа Каведи, он же несовершеннолетний, поэтому нужно особое разрешение». — Будет вам особое разрешение, — буркнула Леда и, как была, в дорожной одежде, с Силем и с вещами Силя, поехала это самое разрешение добывать. Конечно, Силь (с вещами) остался в машине и мог только наблюдать, как эта суровая женщина уверенным шагом входит в здоровенное здание с колоннами. — Правительство, — прокомментировал водитель, и это были первые слова, которые он проронил за утро. — Интересно, она там шефа отлавливать собралась или сразу к каким-нибудь министрам на заседание ворвётся? Оказалось, оба варианта правильные: Леда действительно не постеснялась пробраться на заседание (благо, там как раз намечался перерыв), найти главу разведки и подсунуть ему на подпись злополучный пропуск. И, воспользовавшись оказией, ещё пачку документов. После чего вернулась в машину вполне довольная собой и велела ехать в магазин. А затем в ещё один магазин. И ещё в несколько. Спустя пару часов было куплено несколько комплектов постельного белья, посуда, полотенце и ещё куча мелочей, взамен тех, которые Силь даже не подумал забрать из Викены. И новая одежда. Силь попытался объяснить, что вещей у него достаточно, но Леда только недовольно поморщилась и продолжила скупать ассортимент одёжных лавок. После чего решила, что проголодалась, и следующим пунктом назначения стал ресторан. В настоящем ресторане Силь до этого не бывал: оба Лисара, если уж доводилось питаться вне дома, выбирали места попроще (а то и вообще столовую на заводе). У старшего ещё случались деловые обеды и ужины, но на такие мероприятия приблудного воспитанника, понятное дело, не звали. Леда же потащила с собой на обед и Силя, и водителя. В итоге оба чувствовали себя одинаково неуютно, но вынужденно сидели смирно и слушали лекцию о том, кто из завсегдатаев этого заведения чем примечателен. Силь пытался запоминать, водитель украдкой зевал и пялился на официанток. В итоге к зданию разведки они вернулись сытые, с разрешением на вход и с заметно разросшимся багажом. Багаж загрузили в пустой кабинет на втором этаже. С появлением чемодана, сумок и коробок кабинет сразу стал похож на обычную комнату: письменный стол, диван, стеллаж для документов, платяной шкаф и  пыльные женские туфли в углу. — Вот здесь ты и будешь жить. — Прямо в управлении? — А где же ещё? — Я думал какую-нибудь комнату снять. — Никаких комнат! Тут хотя бы всегда есть, кому за тобой присмотреть. — Не надо за мной присматривать, я не маленький. — Ты несовершеннолетний. И вообще, у тебя первый день в чужом мире, а приличное жильё надо, во-первых, найти, а во-вторых, расходы на него в бюджет не заложены. Вообще-то, деньги у Силя были. Старший Лисар впихнул перед отъёздом. Сказал: «На обратный билет, если что. Ну и вообще, на всякий случай». Но тратить их без особых причин не хотелось, так что ладно, можно и в кабинете пожить. Всё равно удобнее, чем в общей спальне приюта. — Душ тут есть, надеюсь? — В конце коридора, левая дверь. Не заблудишься. Всё, располагайся пока что, а я пошла делами заниматься. Как закончишь — заглядывай в гости, тут недалеко. — А туфли куда? Они же чьи-то, наверное. — Оставь себе. Может, пригодятся. Силь возражать не стал, но на начальницу посмотрел очень выразительно. — Что? Всякое в жизни случается. Уж тебе ли не знать, — не смутилась Леда.

* * *

Рабочий день начался ближе к вечеру, когда Леда наконец-то оторвалась от дел, привела Силя на третий этаж и почти втолкнула в дверь с табличкой «Отдел кадрового документооборота». — Девочки, я нашла вам помощника. Знакомьтесь. «Девочки» — две тётки лет сорока и высокая мужиковатая девица неопределённого возраста — удивлённо уставились на Силя. — Нам обещали делопроизводителя, а не мальчика на побегушках, — демонстративно сморщила нос одна из тёток. Она была похожа на угрюмый одуванчик — вокруг лица пушились светлые кудри, а зелёное платье обтягивало тонкий «стебель». Коллега посмотрела на неё с лёгкой укоризной: — Ну что ты, Одди. Вдруг он умненький. Ты же умненький? Вопрос относился к Силю и был произнесён тем сладеньким тоном, которым обычно спрашивают у собак: «Кто тут хороший мальчик?» — Умненький и весьма талантливый, — подтвердила Леда, — особенно если немножко подучится. Но всерьёз им заняться я смогу только через пару недель, а пока пусть у вас посидит. — Так он из твоих? — Одди-одуванчик слегка качнулась назад, словно пытаясь отстраниться. Как от заразного больного. Или от уличного попрошайки. Или от заразного попрошайки, чего мелочиться-то? Вторая тётка, напротив, подалась вперёд. Есть такие странные люди, которые готовы приласкать и накормить каждую плешивую собаку, — вот именно с таким выражением лица она на Силя и посмотрела. Она и сама чем-то напоминала собаку — кудлатую болонку, обряженную в яркое платье с цветочным орнаментом. И кокетливый бантик в каштановых кудрях. Третья сотрудница не проявила никаких особых эмоций, только сдула со лба взъерошенную чёлку и вернулась к своим делам. Дела состояли в том, что девица переписывала даты с отдельных листков в одну здоровенную таблицу. Потом что-то такое в этой таблице обнаруживала, материлась сквозь зубы, стирала цифры, делала на листке пометку, тяжко вздыхала и брала следующий. — Ладно, пусть работает, — вздохнула Одди, как будто от её решения здесь что-то зависело. Может, конечно, и зависело, но Леда на всё происходящее смотрела так, будто пришла просто поставить тёток перед фактом. А они, что характерно, ворчали, но не спорили: либо связываться не хотели, либо в глубине души были согласны даже на такого сомнительного помощника. — Он хоть школу-то закончил? Как у него вообще с образованием? — Нормально у него всё с образованием, — отрубила Леда. И после короткой паузы неохотно добавила: — Наверное. Чему вас там вообще учили, в приюте вашем? — Письму, чтению и математике. — ответил Силь. Список звучал коротко и не слишком убедительно. — Ещё истории и географии, иногда, когда учитель из запоя выходил. И музыке, директриса её сама преподавала. Но потом господин Лисар нанимал людей, чтобы со мной занимались, и Алекс тоже учил всякому… Одди всей собой изобразила беззвучный крик: “Господи, за что мне это наказание?!” Из второй кадровички жалость и сочувствие уже не просто сочились, а выплёскивались через край. Третья молча поманила Силя к себе и ткнула пальцем в таблицу: — График отпусков. Желаемые даты. Список отделов. Надо всех сотрудников распределить так, чтобы из одного отдела несколько человек не ушли в отпуск одновременно. Вот в этом — можно не больше двух одновременно, у них народу много. А тут — только один сотрудник из всех трёх отделов может уйти, остальные должны работать. Если отпуск выпадает на праздник, то сдвигается на число праздничных дней. Всё понял? — Ну да. Вроде всё просто. — Молодец. Приступай. На самом деле всё оказалось совсем не просто, задача на ходу обрастала дополнительными условиями. Отпуск меньше трёх дней брать нельзя — но иногда можно. Эту дамочку надо ставить на март, потому что потом она сразу уходит в декрет. А эти двое — муж и жена, и всегда отдыхают вместе. И так далее, и тому подобное. Силь ковырял эту головоломку до тех пор, пока вторая кадровичка, до сих пор остававшаяся безымянной, не похлопала его по плечу. И сразу же безымянной быть перестала. — Меня Франческа зовут. А тебя? Силь задумался. Он всегда задумывался в такие моменты, потому что представляться по имени не любил, а по фамилии считал не культурным. — Александр. — Имя всё-таки победило. Но не до конца. — Или просто Силь. Мне так привычнее. — Как скажешь, милый. Ты домой-то не собираешься? — Да я же только начал. — Зато все остальные полтора часа как закончили. Ночь на дворе. За окном, действительно, уже стемнело и кабинет опустел. В безлюдной пустоте стол Одди выделялся идеальным порядком: перед уходом она разложила все документы по ящикам и папкам, убрала даже ручки, карандаши, линейку и здоровенный лязгающий дырокол. Зато на столе Франчески громоздились не только бумаги, но и горшки с цветами, тканевая кукла, два яблока, пяльцы с вышивкой и моток ниток. Третий стол выглядел странно (по крайней мере, странно для отдела кадров):  чистая пустая пепельница, складной ножик, несколько записочек на обрывках газеты, явно написанных самой себе. И, собственно, газета. И яркий прямоугольник пропуска. — Она, забыла, кажется. — Силь указал на пропуск. — Да не страшно, она где-то тут бегает. Может, в тир пошла, — отмахнулась Франческа. Тир с кадровым документооборотом сочетался плохо. Ну, с точки зрения Силя. А с другой стороны, что он вообще знает о жизни кабинетных работников, особенно если они сотрудники разведки? — А знаешь… — Франческа повертела пропуск в руках. — Отнеси ей. Если не найдёшь, оставь на проходной, на первом этаже. А я пока кабинет запру и ключи сдам. Завтра приходи к девяти. Или лучше к половине десятого, чтобы под дверью не торчать. Тебе-то ключи не отдадут, наверное. — Это ещё почему? — Так ведь ты ничего не подписывал и документы никакие не приносил. Тебя здесь официально не существует. И вообще, ты ещё маленький.

* * *

Джорджия Форексон (имя значилось на пропуске) действительно обнаружилась в тире: методично расстреливала мишень из винтовки размером почти с Силя. И расстреливала вполне успешно. Причём делала она это стоя, без упора. Выглядело внушительно, но при этом гармонично. Винтовка явно шла ей больше, чем документы. — Госпожа Форексон, вы пропуск забыли, — вклинился Силь в паузу между выстрелами. — Лучше просто Джо и на «ты». Спасибо. — Кадровичка сдула со лба взмокшую чёлку. — Я его вечно забываю: то в кабинете, то в столовке, то ещё где. А потом ищу, как дура, потому что иначе из здания не выйти. Не представляю, как они вообще меня здесь терпят. — Наверное, вы… ты хорошо справляешься с работой, — осторожно предположил Силь. — Отвратительно. С оружием я обращаюсь куда лучше, чем с документами. — Тогда почему..? — Силь не успел удержаться от вопроса. От закономерного, но глупого вопроса. Потому что если Джо вынуждена заполнять бумажки (которые она, очевидно, терпеть не может) вместо того, чтобы заниматься любимым делом, то вряд ли ей будет приятно говорить о причинах. Наверное. — Так сложилось. — Лаконичный и мало что объясняющий ответ только подтвердил опасения. Джо тряхнула головой и снова вскинула винтовку к плечу. На прикладе сверкнуло знакомое клеймо. — А можно попробовать? — Тебя же отдачей снесёт, малыш. Силь украдкой поморщился. "Малыша" он готов был простить Алексу, его деду или Хильде, но не больше. — Это «Гейзер-2», облегчённая. Я в ней знаю каждый винтик и зарядить могу с закрытыми глазами. Знаю даже, что Лисар назвал эту винтовку "Гейзер" не в честь тех гейзеров, где вода, а в честь какой-то старой знакомой, которая была очень злая и всегда била точно в цель? — Ну, хорошо, молодец. Я помню, что ты протеже Лисара, но всё равно считаю, что тебя снесёт. Старик, честно говоря, считал так же, и Алекс тоже. Поэтому пощупать обе вариации «Гейзеров» Силю дали, а вот пользоваться не разрешили. А хотелось! — Я осторожно. — Ты график отпусков доделал? — Почти. У меня пара вопросов есть… — Вот завтра разберёмся с вопросами, доделаешь график, потом приказ составим, подпишем — и тогда дам, так уж и быть. Силь вздохнул. Наверное, как-то слишком горестно вздохнул, потому что Джо не удержалась от улыбки. Улыбка была не ехидная и не снисходительная, а обычная такая, человеческая улыбка. Джо смеялась не над Силем, а над его искренним страданием по несложившейся стрельбе. Силь бы, наверное, и сам над собой посмеялся. Вот уж действительно, великая проблема: винтовку не дают и бумажки заполнять заставляют. Не пытаются сломать руку, не лишают обеда и ужина, не подсыпают битое стекло в ботинки, не караулят за углом, не швыряют с размаху на мостовую, не пинают тяжёлыми, подкованными сапогами, не... Джо перестала улыбаться. Опустила винтовку. Сказала с наигранной весёлостью: — А давай подберём тебе что-нибудь полегче — и посоревнуемся? Я так понимаю, стрелять ты умеешь? — Немножко умею. Но старик… господин Лисар всегда говорил, что я слишком тороплюсь и при этом рукой дёргаю. А если сосредоточусь, то нормально. — Ладно, разберёмся. Между нами девочками, Лисар — отличный специалист, когда дело касается механики, но вот учитель из него так себе. А я дипломированный инструктор по стрельбе вообще-то. Дипломированный инструктор по стрельбе, который работает в отделе кадров. Потому что «так сложилось». Ну да, конечно. — Научите меня? — Конечно. А тебе спать не пора? Силь мотнул головой. О том, получится ли поспать, он старательно не думал весь день и планировал не думать ещё пару часов.

* * *

К кабинету Силь подошёл в шесть утра. Во-первых, чтобы уж точно не застать там никого из сотрудниц, а во-вторых, нормально выспаться всё равно не вышло, так чего время терять? Ключи на вахте ему ожидаемо не отдали, но замок в двери оказался самый примитивный, они с Ракуном такие вскрывали на спор хоть шпилькой, хоть булавкой, хоть вилкой с обломанными зубцами. Вилкой даже удобнее. План был простой: найти личное дело Джо и узнать, какими извилистыми тропами её занесло в отдел кадров. Ещё проще было, наверное, спросить у Франчески, но Силь подозревал, что та немедленно растрезвонит об этом всем вокруг. Нет уж, лучше сначала самому попробовать! Личные дела сотрудников хранились в отдельном шкафу. Он даже запирался, но в этот раз не понадобились ни шпилька, ни вилка — ключ болтался здесь же, у всех на виду, привязанный к дверной ручке толстой верёвкой. Папка, подписанная «Форексон Дж.» оказалась довольно тонкой (особенно по сравнению с некоторыми): дата рождения, адрес, сведенья о родственниках (сирота), документы об образовании, дипломы (надо же, действительно инструктор по стрельбе)... Всё это Силь пролистал бегло, самое интересное начиналось ближе к концу: поступление на службу (снайпером, между прочим), несколько боевых операций, засада, гибель всего отряда, контузия и — финальным аккордом — заключение психолога о непригодности к полевой работе. А год спустя — повторное заключение. И ещё одно, совсем свежее, пары месяцев не прошло. Джо явно пыталась вернуться на службу, но её раз за разом заворачивали обратно. Неудивительно, что она не горела желанием об этом рассказывать. Силь вернул папку на место. Среди остальных — пыльных — она теперь выделялась чистым корешком. Впрочем, она была не единственная (ещё повезло каким-то Бортель Г. и Вайгард Р.О.), так что Силь не думал, что кто-то заметит. Больше его волновал другой вопрос: а что, если его тоже не допустят к настоящей работе? Какой-нибудь опытный врач посмотрит своим опытным взглядом и решит: «Этой голове уже ничего не поможет! Он запорет вам все свои задания и ещё несколько чужих за компанию!» И что тогда делать? Возвращаться обратно к Лисарам? Прозябать тут, перебирая бумажки? Пытаться обмануть психологов, делая вид, что всё в порядке? — Ты что здесь забыл в такую рань? — раздалось от дверей. К обычному ворчливому тону Одди прибавилась настороженность. — Не спалось, решил прийти пораньше, — честно ответил Силь и обернулся. Очень медленно и осторожно обернулся, а то мало ли, вдруг этот угрюмый одуванчик тоже какой-нибудь бывший снайпер с прибабахом и уже вытащила из-под юбки пистолет. Нет, не вытащила. Но смотрела так, словно мечтала испепелить Силя взглядом и не делала этого только потому, что боялась задеть шкаф. А потом сделала нечто совсем уж странное: подошла ближе, достала из сумочки длинную тонкую цепочку и в несколько оборотов обмотала ей шею Силя. Вторую цепочку (чуть более короткую) Одди выудила из собственного декольте. На конце поблёскивал небольшой зелёный камушек. Ну приехали! Угораздило же нарваться на магиссу! Впрочем, пока та цепочка, что была на Силе, ничего страшного не делала. По крайней мере, не душила и не жгла. — Ещё раз, — велела кадровичка. — Что ты тут забыл? Врать, судя по всему, не стоило. Да Силь и не собирался. — Меня поселили прямо здесь, в этом здании, на втором этаже. — (Правда и ничего кроме правды.) — Но спал я плохо, встал рано. Я вообще плохо сплю в незнакомых местах. — (И в знакомых тоже, но это сейчас неважно.) — А Джо вчера обещала, что как только мы закончим с графиком отпусков, она даст мне пострелять из «Гейзера», потому что самому мне боевое оружие в тире не дадут, у меня разрешения нет. Ну и я подумал, что надо доделать этот график побыстрее. А потом встал и пошёл сюда. — Как ты попал в кабинет? — Вскрыл замок. — И так легко в этом сознаёшься? — Почему я должен это скрывать? Хороший навык, полезный. Или вы думали, что госпожа Каведи меня в свой отдел за красивые глаза позвала? — Да уж явно не за знание истории и географии. — Не за это. Зато у меня много других талантов. Одди скорчила брезгливую физиономию — видимо, представила, какого рода эти таланты. Ну и плевать! Пусть что хочет — то и думает. Не выгонит же она его из-за такой ерунды. Максимум — Леде нажалуется, а та строго посмотрит. Цепочка тем временем не проявляла себя никак. То есть совершенно никак, словно обычный кусок металла, и Силю всё больше начинало казаться, что блефует здесь не только он. Любопытно… — Это же не арфактум, да? — спросил он напрямик. — Моя любимая цепочка, я её из починки вчера забрала, а выложить забыла, — усмехнулась Одди. И как будто бы даже подобрела. —  С чего ты взял, что не арфактум? — От них кожа зудит, — не стал скрывать Силь. — А камень-то хоть настоящий? — Самый что ни на есть. И я слышала твой пульс — это проще и дешевле, чем таскать с собой детектор лжи. Просто выглядит не так внушительно. — Я не врал. — Я заметила. — Одди намотала цепочку на запястье, превратив её в хитрый витой браслет. — Всё же про умненького Каведи не обманула. — Это комплимент? — Констатация факта. Ладно, иди отпуска доделывать, раз уж с Джо сторговался. Хотя зря она это. Ну какой «Гейзер», тебя же… — ...отдачей снесёт, я в курсе. — Интересно, у них тут в отделе кадров все такие… разбирающиеся во всём подряд? И чего тогда ждать от Франчески? И ещё… — А вы-то зачем так рано на работу пришли? — Надо мальчика одного в срочную командировку отправить. Сейчас документы соберу, приказ состряпаю — сбегаешь подписать? И копию потом в бухгалтерию занесёшь. — Если объясните, куда идти. — Объясню. — Одди сняла чехол с печатной машинки, стоящей в углу на отдельном столе, и заправила бумагу. — И вот ту синюю папку мне подай. Не эту, левее. А в красной найди… нет, в другой красной! Ну что ты, дальтоник, что ли? Красную от красной не отличаешь?!

* * *

Спустя несколько дней стало известно, что мальчика убили. Того самого, который уехал в срочную командировку. Мальчик был, в общем-то, совсем не мальчик, а вполне себе взрослый мужик — Силь видел его, когда относил приказ на подпись. Но в отделе кадров умудрялись называть девочками и мальчиками всех сотрудников, даже тех, перед кем давным-давно маячила пенсия. Силь поначалу удивлялся, а потом и сам не заметил, как подхватил эту привычку. Только сейчас что-то царапнуло. Почему-то живой взрослый мужик мог называться мальчиком, а мёртвый — уже нет. — Да как же так? Ну такой хороший мальчик был, спокойный, ответственный, — вздохнула Франческа, узнав новость. — Такое случается, — произнесла Одди куда-то в пространство. Не то Силю объясняла, не то сама себя утешала. Джо ничего не сказала, просто молча вышла из кабинета и утопала куда-то по коридору. Видимо, в тир. Силь просто сидел на месте и молчал, потому что не мог решить, как себя вести. Особой печали он не испытывал, потому что почти не знал этого человека. Но помогал оформлять документы на командировку, и поэтому чувствовал себя немножко причастным к происходящему. Самую малость. Больше всего хотелось не скорбеть, а спать. Вырубиться прямо здесь, на стуле, лицом в печатную машинку. Девочки (себя кадровички тоже предпочитали именовать девочками) быстро выяснили, что почерк у Силя так себе, зато печатает он быстро и аккуратно, и радостно свалили на него всю работу по набору текста. Но сейчас буквы на кнопках слегка расплывались перед глазами, а в голову словно налили киселя с комочками, и теперь он бултыхался там, тяжёлый и вязкий. — Оставь-ка в покое договор и иди сюда, — велела Одди. — Я тебе сейчас объясню, что делать, а дальше ты сам. Во-первых, нам нужна копия свидетельства о смерти. Обычно её можно взять у родственников, но у Германа их нет, поэтому всё будем делать сами. Так что сейчас идёшь в наш морг… — Здесь есть морг? — заинтересовался Силь. — Не здесь, в ближайшей больнице, но наших всех обычно везут туда. Тут недалеко, серое такое здание, ты наверняка видел. Никакого серого здания Силь не помнил (он вообще с тех пор, как приехал в Исток, ни разу на улицу не выходил), но зачем-то кивнул. Ладно, на месте разберётся. Хоть проснётся, пока ищет. — Могла бы и сама заняться. Не тот случай, чтобы ребёнка с поручениями гонять, — заметила Франческа. — Ничего, пусть учится. Это тоже часть работы. Хватит с нас одной великовозрастной истерички, которая от вида крови в обморок падает. Ты-то хоть не такой неженка? — Нет. Я нормально. Ну, то есть, если надо в морг — пойду в морг. А там что дальше делать? Кого спросить и что сказать? — Прямо на входе так и скажешь: я из разведки, от Одилии Штерн, мне нужно заключение о смерти Германа Бортеля. Удостоверение у тебя с собой? — Эм… кажется, у меня его вообще нет. — Нет? Ой, точно, не делали же ещё... Ну, возьми в сейфе корочку, заполни сам. — А так можно? — Конечно, нельзя. Зачем глупые вопросы задаёшь? Но без удостоверения тебе никто не поверит. — А, — сказал Силь. И некоторое время не мог придумать, что ещё сказать. Странные у них тут нравы были, в этом Истоке. Или это только в разведке так? Или потому, что Силя лично Леда за ручку привела? То есть понятно, что рано или поздно ему бы выдали удостоверение. Ну, когда-нибудь потом, после того, как приняли официально на работу. Но Силь даже представить не мог, что заполнять это удостоверение он будет сам, в обход всяких приказов и потому что… — Ну что вылупился? Да, я ненавижу в морг ходить! — буркнула Одди и сама распахнула дверь сейфа. — Можно подумать, хоть кто-нибудь любит! А тебе вроде как нужно боевое крещение. — А. — Пойду тортик куплю, — решила Франческа. — Герман сладости любил. Пусть на том свете порадуется, что его с тортиком вспоминают. Да и малышу после морга не помешает. — Если будешь каждую жертву этого мудака тортиком отмечать, скоро в двери не пролезешь, — пробурчала Одди. — Не так уж часто они и случаются. “Интересно, нечасто — это с какой периодичностью?” — подумал Силь. Но вслух не спросил.

* * *

— Мажешь больше обычного, — заметила Джо вечером в тире. Она и в самом деле оказалась неплохим инструктором, объясняла понятно, ругалась исключительно по делу, и даже из «Гейзера» пострелять дала, как и обещала. После чего на плече у Силя остался внушительных размеров синяк, и правой рукой теперь приходилось двигать очень осторожно. Что стрельбе, понятное дело, не помогало. — Извини. — Силь зевнул. — Извиняю. И, знаешь, шёл бы ты спать, малыш. День был тяжёлый. — Прекрати называть меня малышом! Я же тебя Джорджией не называю. — То есть по поводу сна возражений нет? Тогда на сегодня свободен. — Да я же… — начал Силь. И не закончил. Задумался. Джо в этот раз тоже стреляла хуже обычного, и в её случае недосып и больное плечо были совершенно не причём. Происшествие с погибшим сотрудником выбило её из колеи сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Видимо, то самое заключение психолога о профнепригодности не просто так было написано. Силь ещё мог бы взять себя в руки и продолжить занятие, Джо — не могла, но и признавать это упорно не желала. — Ладно, ты права. Я действительно набегался сегодня, совсем с ног валюсь. Так что давай закончим. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — откликнулась Джо и первой вышла (почти выбежала) из тира. Силь догнал её в коридоре, отдал забытый пропуск и действительно пошёл спать. К Ракуну. Пробраться на территорию школы удалось без проблем, охрана там оказалась чисто символическая и нацеленная в основном на то, чтобы не выпускать недоучившихся магов в город. Теоретически, они же должны были не пускать внутрь посторонних, но Силь на удачу махнул свежеобретённым удостоверением — и двери открылись. Сложнее оказалось найти самого Ракуна — в комнате его не было, занятия уже закончились, однокурсники и соседи слаженно развели руками. После часа поисков и расспросов, начинающий магос обнаружился в компании молодых преподов и аспирантов в лаборатории химического корпуса. Судя по запаху, последние несколько дней здесь изучали, как изменяются свойства этилового спирта в зависимости от различных примесей. Причём образцы тестировали на себе. — Ты что здесь делаешь? — удивленно пробормотал Ракун. Кажется, он не был уверен, что Силь не привиделся ему в алкогольном угаре. — Любуюсь, как ты морально разлагаешься. — Подружка твоя? — спросил один из гуляк. Силь даже не успел подумать, считать это шуткой, оскорблением или его просто (снова!) приняли за девчонку, а Ракун уже резко, почти без замаха, двинул собутыльнику кулаком в солнечное сплетение. — Енот, ты охренел? — прохрипел тот, как только смог вдохнуть. Сдачу давать, что характерно, не полез. — Нет, я всегда такой, — ухмыльнулся магос. — Ещё слово, и я тебя на самогон пущу. — Придурок. Я, может, просто познакомиться хотел. Хорошенькая же! — Хорошенький, — поправил Силь. — Так что, продолжаем знакомство? Ценитель женской красоты покраснел — как-то весь разом, от макушки и до шеи. Остальные разразились дружным хохотом. Ракун честно попытался сделать серьёзное лицо, но не выдержал и сложился пополам, не в силах сдержать смех. После чего, отдышавшись, поднялся со своего места и вышел из лаборатории вместе с Силем, демонстративно проигнорировав все удивлённые взгляды. Шёл он почти ровно. Ну, по крайней мере, за стены не цеплялся и направление выдерживал. И вопросы формулировал вполне связно: — Ты откуда здесь? — Во-первых, не дыши на меня, алкоголик! Во-вторых, я тебе писал. И Алекс тоже наверняка писал. — На домашний адрес? Я там уже две недели не появлялся, а Ри по делам уехал, так что тоже ничего передать не мог. Что-то случилось? Со стариком? — У него всё в порядке, расслабься. Я просто... ну... Ты госпожу Каведи знаешь? — Ага. — Она меня вроде как взяла к себе на работу. Сюда, в Исток. — Вот просто так взяла и взяла? — Не совсем... — Силь огляделся. Из корпуса они уже вышли, вокруг был только безлюдный парк, никаких лишних ушей. А друг всё равно рано или поздно узнает, так чего тянуть? Но всё же признаваться было немного неловко. Странно. Почти страшно. — Я их всех убил. Тех, кто... Ну, ты понял. Последнего — в субботу. Думал, станет легче, но, наверное, это так не работает. И Лисар решил, что мне будет лучше здесь. Может, он и прав. Я чего пришёл-то... Можно у тебя немного поспать? Ракун не стал переспрашивать или бросаться восклицаниями типа «С ума сойти!». Просто уточнил: — В общагу пойдём или домой? Здесь ночами бывает шумно, но зато не надо тратить время на дорогу. — Давай здесь, — решил Силь. Побывать в доме Эллертов было бы интересно, но как-нибудь в другой раз. — Не боишься шуточек, что у тебя подружка ночевала? — Пусть эти шутники сами меня боятся. Тебя милиты за убийство не ищут? — Нет. Не должны, иначе давно нашли бы. Меня же в Исток не тайком провезли, и имя сменить не предлагали. Так что расслабься, вряд ли они к тебе нагрянут. — Просто прикидываю, как врать в случае чего. Чтобы показания не расходились. — Никак не врать. То, что я теперь здесь живу и работаю — не секретная информация, а остального ты всё равно не знаешь. — Расскажешь? — Нет. — Кажется, прозвучало слишком резко, и Силь поспешно добавил. — Не сейчас. Может, когда-нибудь потом. Там ничего интересного, честно. И вообще, меньше знаешь — крепче спишь. — Ладно, у Алекса спрошу. Он-то в курсе? — В общих чертах. И не очень этому рад. — Силь поморщился. Сразу же вспомнилось сумбурное и какое-то нервное прощание, и возникшая между ними недосказанность, которой раньше никогда не было. Алекс всегда был открыт, а тут вдруг словно стенкой отгородился, и биться в эту стенку оказалось больно. — Не рад тому, что ты натворил? Или что ты уехал? — И тому, и другому. Мне кажется, он думает, что я теперь каким-то маньяком стану. — А ты не планируешь? — Ну... Если скажут ещё раз переделать график отпусков, точно убивать начну. — Да уж... Нет, погоди, нам не туда. Через окно залезем, чтобы комендант не засёк. Или хочешь, я тебя заколдую и в кармане протащу? Я тут один интересный арфактум раздобыл… Идея испытывать на себе действие неведомого арфактума, настроенного нетрезвым студентом, Силю не понравилась. Лучше уж через окно! Тем более, лезть оказалось невысоко — всего-то на второй этаж, да ещё по пожарной лестнице. Ракун жил в отдельной комнате, без соседей, но и без особых излишеств: шкаф, стол, пара стульев (почти невидимых из-за наваленной сверху одежды) и узкая односпальная кровать. — Ничего, поместимся, — решил магос, кивая на неё Силю. — Располагайся, а я пойду вторую подушку раздобуду. Минут через пять Силь понял, что поиск запасной подушки в мужской общаге — не такое уж лёгкое дело. Он бы и без неё прекрасно выспался, не самый важный предмет в жизни, но говорить об этом Ракуну надо было сразу, а не после того, как он умчался в неизвестном направлении. Убивая время, Силь прошёлся по комнате в поисках чего-нибудь интересного. В ящики стола решил не лазить (вряд ли у Ракуна есть секреты от друга, но запросто могут обнаружиться опасные арфактумы), зато заглянул в жестяную коробку, стоящую на подоконнике, и утащил оттуда горсть орешков. Стопку учебников на столе покрывал слой пыли, и только по атласу миров было понятно, что его хотя бы иногда открывают. Силь не бывал нигде, кроме Викены, и не особо разбирался в терминах и обозначениях, так что книгу полистал без особого интереса. Потом закрыл и снова посмотрел на обложку. Она была чистая. В смысле, конечно, не слишком чистая — со следами пальцев, пятнами от чая и побитым уголком. Но не пыльная. Как те папки, которые он заметил, когда доставал из шкафа личное дело Джо. «Бортель Г.» и «Вайгард Р.О.». Это могло быть просто совпадением. А могло и не быть. — Принёс! — доложил Ракун, распахнув дверь. Судя по виду магоса, он эту несчастную подушку не одолжил, а отвоевал, причём у стаи разъярённых март. — А с лицом что? — На меня кактус упал. — А не ты на него? — Да его пальцем не трогал, клянусь! Я только подушку взял. У Майло. Правда, он в этот момент на ней спал. Ну и спросонья не разобрался, попытался меня пнуть. Я увернулся, но врезался в шкаф, а на шкафу стоял кактус. В горшке. Тяжёлый, зараза! Наверное, шишка будет! Ладно, это всё ерунда. Ты же спать собирался. Колыбельную спеть, или так сойдёт? — Заткнуться и не мешать, — буркнул Силь, падая на кровать. Организм, кажется, почувствовал, что дотянул до финиша и можно вырубаться, и обрушил на тело волну дикой слабости. Очертания комнаты смазались и начали уплывать. — Ага. О, кстати, пока не забыл. Пока на меня кактус падал, я тут поду...

* * *

— Тебя-то мне и надо, — объявило возникшее в дверях тело. — А? — Франческа удивлённо вскинула голову на звук. Потом перевела взгляд на часы, вздохнула — рабочий день давным-давно закончился. Силь уже привык, что она всегда опаздывает, а потом задерживается допоздна. Вот и сейчас кадровичка одной рукой составляла какой-то список, а второй — ковыряла остатки торта. То есть ковыряла, конечно, не рукой, а ложкой, но ядрёно-розовые цветочки, которых на торте водилось с избытком, то и дело пытались с ложки соскользнуть прямо на стол. В итоге в креме была Франческа, её список, несколько папок и даже пяльцы с недовышитым котиком. — Ты же Александр, да? — уточнило тело, протискиваясь в кабинет. Плечи у него оказались шире дверного проёма. И рост — выше дверного проёма. И бицепцы толщиной примерно с Силя. И очки в тонкой оправе, слегка комично смотрящиеся на лице типичного уличного мордоворота. — Да, я, — подтвердил Силь. — А вы кто? — А меня Вал зовут. Я тут… Ну, вроде как новичков тренирую. Чтобы, значит, отбиться могли или навалять кому, если что. Леда попросила тобой заняться. Посмотреть, как ты вообще чего. Ну-ка стукни меня, малец. — Валентин, ну не здесь же! — всплеснула руками Франческа. — Дай ребёнку хотя бы подготовиться и переодеться. — Думаешь, в реальной драке ему тоже подготовиться и переодеться дадут? — Думаю, что… Силь не дослушал. Схватил со стола папку потяжелее, швырнул через весь кабинет, метя силачу в лицо. Тот, конечно, заслонился рукой, но листы всё равно разлетелись в разные стороны, отвлекая внимание и мешая обзору. Следом полетел стул. Следом — сам Силь, но по более сложной траектории, пытаясь попасть в слепую зону и уже оттуда нанести удар. Понятно, что пробить такую гору мышц с первого раза не получится, но хотя бы попытаться-то можно. Он даже замахнуться успел. А потом в грудь врезалась кувалда, вышибла весь воздух, сбила с ног и оставила лежать на полу в лёгкой прострации. — Не ушибся? — обеспокоенно спросил Вал. — Извини, я обычно с детьми помягче стараюсь, но ты же первый начал. — Сами предложили, — прохрипел Силь. Судя по ощущениям, к отбитому плечу только что добавился ещё один немаленький синяк. А то и не один. — Так я и говорю: хорошая попытка, очень достойная. Скорости немного не хватило, но это мелочи, нарабатывается. А с рукой что? Потянул? Тогда зачем полез ей стул кидать? Только сам себя ещё больше замедлил. Но это мы потом подробно разберём, если хочешь. Ну так что, в зал пойдём, или хватит на сегодня? — Пойдём. Только я бы, действительно, переоделся сначала, а то рубашку жалко. Тем более, что это одна из рубашек, купленных Ледой, и она наверняка не оценит, если Силь угробит её в первые же дни. Тем более, что манжет он уже успел чем-то уделать. Оружейная смазка, что ли? Надо было перед тиром тоже переодеваться... — Тогда через десять минут жду внизу. Знаешь, куда идти? Первый этаж, левое крыло, немного не доходя до спуска в подвал. Только ты это… ну, встань хоть сначала, пройдись. Не сильно побился? А то, может, отменим? — Нет уж! — Подняться с пола и не зашипеть от боли получилось с первого раза. Всё-таки у Силя был богатый опыт в том, чтобы подниматься и не шипеть. — Хочу понять, как надо было правильно сделать. — Поймёшь. Объясню. — Вал развернулся к дверям. — Эй, а порядок наводить кто будет? — воскликнула ему вслед Франческа. — Я всё уберу. — Силь поставил стул на место (к счастью, он даже не треснул), подхватил с пола папку — и сразу же попытался стукнуть ей Вала по спине. И снова промахнулся.

* * *

Силь пока не слишком хорошо представлял себе движение информации по управлению разведки. Названия отделов и имена сотрудников в большинстве своём оставались для него только буквами в документах. Но для кого-то эти буквы (и документы) имели значение. Для кого-то, кто имел к ним доступ. Для кого-то, кто мог передать эту информацию дальше. Для кого-то, кто мог использовать эту информацию во вред. Это казалось очевидным. Слишком очевидным для того, чтобы думать об этом всерьёз. Все знают, что у отдела кадров есть вся информация о людях и командировках (даже срочных и секретных). Значит, наверное, предполагается, что сотрудники прошли проверку, дали клятву и вообще сделали всё возможное и невозможное, чтобы данные никуда не утекли. Логично же, да? А открывать личное дело Бортеля мог кто угодно и по любому поводу. Могли, например, за несколько дней до командировки уточнить, умеет ли он на пианино играть. Или сколько у него выговоров. Или не пересекался ли он раньше с кем-то из объектов… клиентов… действующих лиц… Силь понятия не имел, как их назвать, потому что даже не представлял, чем этот Бортель вообще занимался. Он мог с равной долей вероятности оказаться как киллером, так и каким-нибудь портным, специалистом по пошиву спецодежды. Правда, портного вряд ли стали бы убивать выстрелом в голову прямо в порту, где тот сошёл с парома на берег. Хотя кто их знает, местных портных? Тут кадровички после работы из “Гейзера” стреляют  — и ничего, никто не удивляется. А чтобы узнать точный маршрут и время прибытия, надо было не в личные дела лезть, а в данные по командировке. Кто занимался билетами? Одди или кто-то из девочек? Или Бортель вообще купил билеты сам, на свои деньги, а потом просто чек принёс? Силь совсем упустил подробности из виду, пока бегал с бесконечными поручениями. Да он, честно говоря, даже понятия не имел, на что именно надо обращать внимание — слишком уж много всего происходило вокруг. Ладно, начать всё равно стоило с личных дел. Хуже не будет. В этот раз Силь пролез в кабинет ночью, чтобы уж точно не нарваться на засидевшуюся допоздна Франческу или заглянувшую пораньше Одди. После тренировки мышцы ныли, а синяков заметно прибавилось, но в целом Вал обошёлся с ним бережно: больше объяснял, чем бил, и запрещал нагружать правую руку, пока не заживёт отбитое плечо. Светлячок под потолком загорелся и медленно, вальяжно проплыл к Силю. А затем вслед за ним — к шкафу с документами. Силь подхватил ключ, всё также болтавшийся на верёвке, влип пальцами в остатки крема. Поморщился. Потом задумался. Крем был тот самый, от торта, совсем ещё свежий, даже засохнуть не успел. Значит, в шкаф ползала Франческа, причём совсем недавно, уже после того, как Вал утащил Силя на тренировку. И что ей там понадобилось на ночь глядя? Личное дело Бортеля куда-то пропало (скорее всего, его забрала Одди, но сейчас её стол, как и всегда, был девственно чист), на папку “Вайгард Р.О.” успела налипнуть свежая пыль, зато список чистых корешков заметно пополнился. Силь пробежался взглядом по фамилиям, но так и не вспомнил, кто все эти люди. Потом присмотрелся, отступил немного в сторону, вглядываясь в корешки под другим углом. На одном бликовали жирные отпечатки. — Франческа, ты бы хоть иногда руки мыла, — пробормотал Силь, вытаскивая подозрительную папку. И сразу понял, что попал по адресу. Ника Альтинда работала в том самом отделе, куда в ближайшем будущем должны были взять и Силя. (Что уже делало её потенциальной мишенью.) Ника Альтинда ближайшим вечером отправлялась в командировку в пятый виток. Одна. На пароме. (Что переводило мишень из потенциальных в реальные.) Ника Альтинда выглядела совершенно безобидно. (Что не имело никакого отношения к потенциальности или реальности мишени. Но Силь всё равно обратил на это внимание, просто потому, что фото было приклеено на первой же странице и сразу бросалось в глаза). С чёрно-белой картинки смотрело совсем детское личико, хотя в документах значилось, что Нике двадцать с небольшим. Бывшая цирковая гимнастка, воровка, стриптизёрша, убийца… в общем, специалист широкого профиля. Подходящая цель для того, кто решил проредить разведку Истока. Конечно, вряд ли неизвестный злодей решит устроить два покушения подряд — такое уже не списать на случайное совпадение. С другой стороны, а кто говорит о случайностях? Одди же назвала убийцу “этот мудак”, значит имела в виду кого-то конкретного, просто пока не пойманного. И наверняка его кто-то всё-таки ловит. Ну, расследование там проводит, улики ищет, свидетелей опрашивает. В общем, ловит по-настоящему, а не как Силь: заметил, что из шкафа вытаскивали папку, и напридумывал всякого. Может, папку именно для расследования и вытаскивали. Для расследования, в которое посторонним подросткам лучше не вмешиваться. Не может же такого быть, чтобы никто этим не занимался?! Или… Силь вздохнул. Вспомнил, как его сначала не хотели пускать в здание, потому что на месте не оказалось какой-то тётки. Как Леда вылавливала шефа на заседании правительства, потому что это проще и быстрее, чем ждать его в приёмной. Как сам Силь выписывал себе удостоверение. Вспомнил пароли от сейфов, написанные на сейфах, и ключ на верёвочке, и пропуск Джо, который она то и дело везде забывала. Кажется, в управлении разведки Истока могло случиться всё, что угодно! Силь послюнявил палец, чтобы перевернуть страницу и задумался. От пальца пахло ванилью и клубникой. В общем, тортом. Франческой. И разгадкой. На первый взгляд стол Франчески выглядел как хаотичное нагромождение всего подряд. Словно кто-то взял мусорное ведро и вывалил прямо на столешницу, а сверху щедро присыпал бумагой и канцтоварами: какие-то приказы, карандаши, ложка, ножницы, плетёный ремешок, конфетная обёртка, яблоко... Из-под яблока виднелся мятый тетрадный листок в крупную клетку, на котором Силь заметил знакомое имя. Вернее, фамилию. Бортель. С Бортеля начинался список из десятка фамилий. Некоторые из них были подчёркнуты: те самые, из чистых папок. И Альтинда — аж двумя линиями. С обратной стороны листа обнаружилось ещё несколько фамилий, но уже незнакомых. Зато с приписками: «18/09/20 — пара кварталов от пристани», «08/04/20 — паром», «12/01/20 — пристань». Силь сжал листок в кулаке. Стоило представить на секунду, что милую девочку Нику Альтинду расстреляют так же, как и Бортеля… И положат рядом с ним в больничном морге… А Силя опять отправят документы оформлять, потому что работа у него такая — “мальчик на побегушках”... И вроде как мальчик на побегушках не должен бояться трупов… Он и не боялся их никогда. Но какие-то чужие трупы, посторонние, безымянные — это одно, а почти коллега — совсем другое. И пусть лучше гипотетическое покушение окажется глупой фантазией, за которую Силя обсмеют, чем потом выяснится, что он мог предотвратить убийство —  но ничего не сделал. Поэтому он сунул список в карман, прихватил из шкафа папку и отправился к Леде. Да, прямо ночью. Ну и что?

* * *

Леды на месте не было. Зато был сонный долговязый секретарь, от которого пахло кофе и табаком. Секретарь уныло смотрел, как по столу растекается фиолетовая лужа. В центре лужи плавала штемпельная подушка. Кажется, буквально несколько секунд назад её пытались заправить чернилами, но что-то пошло не так. Бутылка из-под чернил (пустая) всё ещё оставалась в руке секретаря. Второй рукой он кое-как подхватил со стола пачку документов, уже успевших слегка испачкаться. Силь спас ещё стопку бумаги, а остальное просто сдвинул к самому краю, куда лужа не дотекла, наткнувшись на барьер из пресс-папье. Чернила размеренно капали на пол. Секретарь взирал. Имени его Силь не помнил, звания тоже не знал. И не был уверен в том, что это звание вообще существовало. — Доброй ночи, — поздоровался он. — Мне нужна госпожа Каведи! — Ты на часы смотрел? — Да, а что? Если у Леды и был какой-то график, то постигнуть его Силю до сих пор не удалось. Иногда он натыкался на неё в пять утра, иногда — в десять вечера. Как-то весь день караулил ради очередной подписи, но так и не застал, но ночью заметил свет из-под двери, вломился в кабинет и без проблем получил и подпись, и чай с пирожками, и лекцию по политологии, и пару мелких заданий, и требование немедленно идти спать, а не шляться по пустым тёмным коридорам. Секретаря, кстати, в тот день (точнее, в ту ночь) на месте не было. Видимо, спал он всё же чаще своей начальницы. Он и сейчас, кажется, был бы не прочь пойти домой, но только вздохнул и грустно посмотрел на чернильную лужу. Лужа никуда не исчезла, разве что всё больше перемещалась со столешницы на паркет. — Уехала она. На несколько дней. До завтра не появится. — До того завтра, которое… — Силь посмотрел в окно, в надежде увидеть там рассвет. — …которое вот-вот наступит? — До того завтра, которое наступит завтра. — А связаться с ней никак нельзя? — Да кинь ты эти бумажки… ну вот хоть на подоконник кинь, и найди тряпку какую-нибудь. За шкафом посмотри, там вроде была. За шкафом нашлась не только тряпка, но и швабра. И ведро. Правда, из попытки вытереть лужу ничего путного не вышло: теперь в чернилах оказался не только пол, но и Силь. — Ну, допустим, свяжешься ты с ней — и что? — флегматично изрёк секретарь и швырнул в ведро бутылочку из-под чернил. — Она же всё равно либо не ответит, либо скажет «разбирайся сам», в зависимости от того, чего ты хотел. Чего, кстати, хотел-то? — Да так… — замялся Силь. И внезапно подумал, что этот хрыч ведь тоже наверное в курсе, кто из агентов куда едет и где их можно подкараулить. И подстрелить. А вдруг это он информацию сливает, на пару с Франческой? — Ничего такого. Просто поговорить. — Не знаю, из какой дыры госпожа Каведи тебя вытащила, Александр, но не забывай, пожалуйста, что она — второй заместитель начальника и крайне занятой человек, а «просто поговорить» — недостаточный повод для того, чтобы отвлекать её от дел. Ясно тебе? — Конечно. Извините за беспокойство, больше не повторится, — улыбнулся Силь. И, выходя из приёмной, старательно облапал чернильными руками всё, до чего дотянулся, включая обои, дверную ручку и пальто секретаря, висящее возле шкафа.

* * *

Руки до конца так и не отмылись, и теперь к жирным отпечаткам на личном деле Альтинды добавились чернильные. Особенно ими пестрела страница с адресами, которую Силь изучил вдоль и поперёк, пытаясь выяснить, где ловить потенциальную жертву. И проблема была даже не в количестве адресов, и не в том, что Силь довольно слабо ориентировался в Истоке, а в карандашной приписке в самом низу страницы: «Постоянной регистрации нет, своей недвижимости нет. Временно проживает в каб. 247» Но в этом самом «каб.247» уже неделю жил Силь, и никакой Ники Альтинды он под столом или за диваном не находил. Только туфли (теперь уже понятно, чьи). Так что оставался единственный вариант: подкараулить эту неуловимую особу вечером на пристани, перед посадкой на паром. Если рейс вообще не отменят, конечно. Зиме в этом году никак не удавалось окончательно захватить власть над Истоком и ближайшими мирами: снег шёл почти каждый день, но Река так и не замёрзла, хотя все предрекали, что со дня на день лёд встанет и навигация прекратится. Наверное, это был бы лучший исход: никто никуда не едет, командировки в другие миры отменяются по техническим причинам и какое-то время можно не волноваться. Но пока что не волноваться не получалось. Силь шёл к себе в комнату и прокручивал в голове строчки из личного дела Альтинды, как будто они могли хоть чем-то помочь. И, задумавшись, даже не сразу сообразил, когда… — Привет! — Девушка, сидевшая на полу возле двери, дружелюбно улыбнулась. — Ты зачем замок сменил? — Не сменил, а починил, — ответил Силь, доставая ключ. — А ты что здесь делаешь? — За туфлями зашла. Забыла их, когда вещи собирала, а тут вдруг срочно понадобились. У меня командировка завтра. Ну, то есть уже сегодня. — Я знаю. — Откуда? — В голосе Ники Альтинды не было настороженности, только искреннее любопытство. И вся она была какая-то… словно восторженная школьница, а не сотрудник разведки, убийца, мошенница и кто-то там ещё. То есть, опасный человек. Опасный в том числе и своей внешней безобидностью. Люди обычно не ждут подвоха от плюшевых игрушек, приветливых девочек и милых мальчиков — это Силь знал совершенно точно. — Я в кадрах работаю. Временно, — не стал скрывать он. — И, кстати, как раз собирался тебя искать! Можешь отказаться от поездки или хотя бы сдвинуть дату? — Что? Зачем это? — сощурилась девушка. — Иначе туфли не отдам, — брякнул Силь. Шантаж получилась так себе, потому что как раз в этот момент дверь распахнулась. Туфли стояли на подоконнике и сразу же приковывали взгляд: на фоне голых стен и пустого стола они казались единственным декоративным элементом. — Да у тебя тут не комната, а казарма какая-то, — фыркнула Ника. — Хоть бы носки в угол закинул, что ли. А что не так с поездкой? — Ерунда. Проблемы с билетами. — Так они же у меня! — Это не те. Долго объяснять. Если вкратце, на вокзале произошла какая-то путаница и продали несколько билетов на одни и те же места. Очень извинялись, предлагали компенсацию за бардак, если отменим выезд. Скандалов и огласки не хотят, понятное дело. А что ещё он мог сказать? Что у него подозрения? Плохое предчувствие? Вещие сны? Распоряжение Леды, переданное в зашифрованном виде через перелётных птиц? — Я плыву в пятый виток, с пристани сразу пересадка на поезд. — Ника уселась на подоконник рядом с туфлями, поболтала ногами. Она, видимо, никуда не торопилась. — Нужно попасть в конкретное купе с конкретным человеком, иначе во всём этом просто не будет смысла. — А поменяться с кем-то? В смысле, чтобы поехала не ты? Так можно? — И это магическим образом решит проблему с билетами? Ты, конечно, неглупый мальчик, но врать ещё подучись. И расскажи нормально, что там у меня не так с личным делом? Силь только сейчас понял, что держит папку в руке и бросил её на стол. Не за спину же прятать! — Да нормально у тебя всё. Это у нас… — Бортеля убили прямо на пристани. Предыдущую жертву, если верить списку Франчески, неподалёку от неё. Ещё одну — прямо на пароме. — Не могу объяснить, непроверенная информация. Но на паром тебе соваться нельзя, опасно. У меня есть знакомый, который может отвезти тебя на лодке и высадить чуть в стороне. На поезд успеешь. — Симпатичный? — заинтересовалась Ника. — Что? — Знакомый твой, говорю, симпатичный? — Обаятельный. Длинноволосый. Студент. Девчонкам нравится. — Не выронит по дороге? А то купание в ледяной воде в мои планы не вписывается. — Не волнуйся, он аккуратный. — (Иногда.) — У тебя же вещи в лодку поместятся? — Да куда они денутся… — Ника подхватила с подоконника туфли и подхватилась сама, резко, как будто пружина распрямилась. Рядом с Силем она оказалась почти мгновенно, прижала его к столу, нависла сверху. — Почему я должна тебе верить? Хотя бы один аргумент. — Мне нет смысла тебя подставлять. Я живу в этой комнате, потому что мне некуда больше идти, и я не хочу, чтобы меня отсюда выгнали. И не хочу, чтобы Леда во мне разочаровалась. Она в меня вроде как поверила... — Пока что не слишком убедительно. Сложно быть убедительным, когда в поясницу упирается край столешницы, а шею сжимает не больно-то нежная женская рука с острыми ногтями. Так же и синяки могут остаться! — Если бы я действительно хотел тебя убедить, то придумал бы что-то поумнее парных билетов на паром. Сказал бы уверенным тоном: планы поменялись, по распоряжению начальства отправляешься другим маршрутом — вот и всё. — Уже лучше. Но сейчас начальство, я так понимаю, не в курсе? — Леды нет на месте. Как только появится — я сам ей всё расскажу. — И по головке она за самоуправство не погладит, конечно. — И мне тоже расскажешь, когда вернусь. Иначе нечестно получится. — То есть ты всё-таки согласна? — Ну… — Ника отшагнула назад, и Силь наконец-то смог выпрямиться и нормально вдохнуть. — Когда ещё будет возможность покататься на лодке с обаятельным студентом? От таких предложений не отказываются! Так что одевайся и пошли к твоему мальчику. Как его зовут-то хоть? — Ракун. — А тебя? Силь моргнул и запоздало сообразил, что они с Никой действительно не знакомы. Он её видел только на фото, она его не видела вообще. Понятия не имела, кто он. И всё же поверила. Поверила же? — Александр. Но лучше Силь. — Силь — так Силь. А я — Ника. Ну, ты в курсе.

* * *

Силь смотрел на список. Что-то не складывалось. Если бы Франческа действительно имела отношение к убийствам, она бы не оставляла такие очевидные отпечатки на папках и записку на столе. Всё же не настолько дура. Да и зачем ей тогда вообще этот список, лишняя улика? Больше походило на то, что она занималась тем же, чем и Силь: собирала информацию. Только подошла к делу более ответственно и сделала настоящую сводку по именам, датам и местам убийства. По крайней мере, она знала, где эту информацию брать, за что Силь был ей очень благодарен. Он вот не знал. А почему с коллегами не поделилась своими выкладками… Да всякое бывает: подозревала кого-то, не хотела напрягать, сомневалась в выводах. Но пока  получалось, что выводы у них с Силем совпадали. Уже неплохо. Только вот дальше-то что? Пока что он сделал всё, что смог: отвёл Нику к Ракуну и взял с того обещание доставить девушку в пятый виток в целости и сохранности. И, по возможности, на поезд посадить. Осталось дождаться возвращения Леды, вывалить на неё всю информацию — и пусть дальше сама разруливает? Но ощущение, что сделано недостаточно, не отступало. Что-то он упустил из вида. Но что? Силь снова посмотрел на список. Потом — на свои руки, всё ещё местами сиреневые. Вот, например, очередное пятно на рубашке точно из вида упустил: раньше было только от оружейной смазки, а сейчас ещё и чернила добавились. А папка с личным делом теперь вообще вся в отпечатках, потому что… Стоп! Силь повертел папку в разные стороны, подставил под свет. Следы от чернил — да. Следы от торта... От торта ли? На корешке едва заметно поблескивало жирное пятно, на которое Силь обратил внимание ещё в кабинете. Только вот кремом оно не пахло. Личное дело Ники Альтинды пахло бумагой, пылью, а ещё — совсем немного — порохом и машинным маслом. Последняя деталь головоломки встала на место резко и со щелчком, как затвор винтовки. Джо! Путь до рабочего кабинета Силь проделал бегом. Толкнулся в двери и застыл на пороге, не зная, с чего начать. — Ты чего там застрял? — проворчала Одди. — И где тебя вообще носило? Её ворчание давно уже стало привычным. Кажется, Одилия Штерн просто не умела говорить с другой интонацией. Она и сейчас не злилась, не ругалась, не пыталась наехать. Просто интересовалась, почему Силь опоздал на работу. — Надо было кое-что уточнить. Госпожа Каведи просила. — Силь махнул папкой. — Извините, что не предупредил. — Извиняю. Но в следующий раз хоть записку какую-нибудь оставь, что ли. А то я утром пришла: кабинет нараспашку, шкаф тоже, никого нет. Франческа уверяет, что всё запирала. И что мне думать? — Что я балбес? — Оно и видно. Кто у тебя там, кстати? Альтинда? Дай-ка сюда, она мне как раз нужна. Не в курсе, что там у неё стряслось, а то она сегодня утром на паром не села? Да ты папку как промокашку использовал, что ли? Ну разве так можно с документами?! — Я случайно, — пробормотал Силь. Он и рад бы был объяснить, что произошло, но не знал, как это сделать, не спугнув Джо. Впрочем, та вспугнулась сама. Встала и как ни в чём не бывало пошла к двери. Так мог поступить любой другой человек — никому же не запрещается выходить на обед, в туалет или просто в коридор, ноги размять. Только вот именно этого человека никак нельзя было выпустить наружу. Потому что, завидев личное дело Ники и услышав, что им зачем-то интересовалась Леда, этот человек явно заподозрил, что надо валить. И даже пропуск на столе в этот раз не забыл. — Это она, — сказал Силь. Не крикнул (чего орать-то? Кабинет маленький, и так услышат), просто произнёс совершенно спокойно. — Вот же стерва, — так же спокойно ответила Фелиция. Кажется, она первая поняла, о чём речь. Возможно, этому помог список с фамилиями, который Силь держал в руке и даже не пытался спрятать. — Уверен? — спросила Одди. Точнее, нет, не так. Сначала Джо добралась до двери и потянула ручку на себя. Потом ей в лицо вдруг метнулся светлячок, до этого мирно висевший под потолком. Девушка инстинктивно отшатнулась, но быстро очухалась, снова ломанулась вперёд — и снова не преуспела. Одди тряхнула рукой, и с её запястья сорвался браслет. На лету распрямился в длинную цепочку, захлестнул шею Джо, обвился вокруг неё и… кажется, сжал. Или, возможно, испустил какой-то магический импульс. Или вообще ничего не сделал, а Джо просто упала в обморок от страха. В общем, Силь не был уверен, что конкретно там произошло, но Джо рухнула, как подкошенная, — это было совершенно точно. И вот уже после этого Одди спросила: — Уверен? — Уверен, — ответил Силь, возвращая Франческе список. — Обычная цепочка, значит? — Любимое украшение. И, кстати, ты был не совсем прав — от арфактумов в деактивированном состоянии кожа не зудит. Запомни и больше не ошибайся.

* * *

— Это мог быть кто-то из бухгалтерии. Водители. Уборщики. Кто угодно, даже кто-то из нашего отдела. Почему ты вообще вдруг начал подозревать Форексон? Леда появилась в управлении глубокой ночью и сразу же потребовала Силя себе в кабинет. Границы рабочего и нерабочего времени у неё были крайне размытые. Или, возможно, любое время по умолчанию считалось рабочим. Впрочем, Силь всё равно не спал, так какая разница? В кабинете начальства не спать гораздо интереснее, чем в своём! Там мягкие кресла, шоколадные конфеты в вазочке, а ещё можно воспользоваться ситуацией и попросить долговязого зануду-секретаря (как всё-таки его зовут?) сделать кофе. Силь даже поймал себя на мысли, что однажды станет в разведке какой-нибудь большой шишкой и тоже заведёт себе секретаря, чтобы гонять его за кофе. И чтобы было, кому заниматься ненавистными бумажками! Если доживёт, конечно. И если прямо сейчас не выгонят. Но пока что о выгонянии речи не шло. Леда даже не ругалась на самоуправство, просто рассматривала ситуацию с разных сторон, но Силю почему-то всё равно было неловко. Не стыдно, нет — в конце концов, он всё сделал правильно. Но не отпускало чувство, что он должен был оказаться умнее, предусмотрительнее, аккуратнее. Должен был думать головой, а не тыкать пальцем в небо. Например, должен был заметить, как Джо нервничала, когда стало известно об убийстве Бортеля. То есть он, конечно, заметил, но списал всё на её проблемы с психикой и старые воспоминания о провалившейся операции. Но теперь… — Я теперь вот думаю… — Силь запоздало понял, что проигнорировал вопрос Леды. Но возможно, ей и не требовался ответ. — Не могло случиться так, что прежний отряд Джо по её же наводке и перебили? — Уже проверяем. — Расскажете потом, чем дело закончится? И на кого она вообще работала? То есть это не совсем моё дело, конечно… — Расскажу, — кивнула Леда. — Если выясним. Ты всё же поторопился. Лучше было дождаться меня, а не бросаться обвинениями с порога. Тогда можно было бы последить за Форексон или дезу ей подсунуть потихоньку и посмотреть, где всплывёт. — А Нику пусть убивают, да? — Так ты же её всё равно на лодке отправил. — Вот именно! И если по данным Джо Ника села на паром, а по факту — нет, то любой поймёт, что с достоверностью информации что-то не то. — Тоже верно. В любом случае, ты молодец. Хорошая работа. Но в следующий раз — никакой самодеятельности. С любыми подозрениями и проблемами сразу ко мне, даже если кажется, что это мелочи. Понял? Силь моргнул. Потом ещё раз. Осознавалось с трудом. То есть его похвали? В самом деле? И даже не пригрозили выгнать с работы и вернуть Лисару, если снова полезет не в своё дело? И вроде как разрешили задавать вопросы, жаловаться на проблемы и вообще приходить по любому поводу? Это было странно, непривычно, но очень приятно. Очень… Нужное слово заблудилось где-то в лабиринтах мозга, и Силь погружался за ним глубже и глубже, пока не почувствовал, что падает в темноту. — Мальчик мой, да ты же спишь! А ну-ка иди к себе! — Нет! — встрепенулся Силь. — То есть… Да, я понял, никакой самодеятельности. Спасибо. Не сплю. Извините. Очень по-человечески! Вот! Нашлось наконец-то! — Не спишь, как же, — усмехнулась Леда и вытащила из стола пухлую папку. — Ладно, тогда вот тебе чтиво на сон грядущий. Изучай и готовься. Завтра... То есть, уже сегодня вечером выезжаешь на задание. Утром зайди на склад, выбери себе оружие. Или... лучше сначала ко мне загляни, вместе сходим, я на себя запишу. — Да я и сам могу. — Не можешь, ты несовершеннолетний. Тебе всё ещё нужно особое разрешение. — И заключение психолога, — не сдержался Силь. — Оно у тебя уже есть. Если хочешь, можешь почитать на досуге. — Он же меня в глаза не видел! — И хорошо! Иначе точно запретил бы переводить тебя в полевые агенты. Поэтому личная просьба: выспись до отъезда, пожалуйста, нормально. Я знаю, что у тебя с этим небольшие проблемы, но ты очень нужен мне бодрым и нормально соображающим. Если хочешь, в медпункт зайди. Может, отсыпят что-нибудь подходящее. В медпункт Силю не хотелось, но, похоже, других вариантов не осталось. Именно этой ночью небольшие проблемы со сном грозились обернуться большими, Ракун-то уплыл и вернётся в лучшем случае на рассвете. А зимний рассвет — штука поздняя. И это если он вообще вернётся, а не останется погостить пару дней в пятом витке у каких-нибудь знакомых. Но всё это меркло на фоне мысли, бьющейся в голове радужным фейерверком: работа! Настоящая работа, а не график отпусков и бесконечный сбор подписей по всем отделам! Наконец-то! — Или можешь остаться в кадрах, если хочешь. Девочки тебя очень хвалили, а третий человек им сейчас не помешает. — Леда сделала вид, что хочет убрать папку обратно, но Силь успел перехватить её раньше. — Нет уж. Мы так не договаривались. — Мы договаривались, что у тебя будет выбор. — Госпожа Каведи, вы ведь знаете… Это девочки из кадров не в курсе, но вы-то точно знаете, что у меня нет выбора. Бумажки перебирать я и у Лисара мог. — Хотя бы посмотри, на что соглашаешься. Силь открыл папку. Поморгал, пытаясь разобрать слова в документах, но внезапно обнаружил, что сидит с закрытыми глазами. Кое-как разлепил их, но лучше не стало: буквы расплывались и совершенно никак не желали складываться в слова. Лицо Леды тоже расплывалось, таяло где-то за границами реальности. Во всём, конечно, было виновато слишком мягкое и уютное кресло, но вставать с него не хотелось. Да и сил на это, если честно, не хватало. Силь зевнул. Опять заглянул в папку и закрыл её, смирившись с неизбежным. И, неожиданно для самого себя, попросил: — Госпожа Каведи… А можно я тут у вас посплю? Снова моргнул. И ответа уже не услышал.