Предчувствие любви или дело об "Огненном сердце"

       Распахнув окно, Анна перегнулась через подоконник. Гроза ушла. Дождь прекратил барабанить по стеклу, но в саду ещё шуршали его капли, спадая с зелёных листьев. Птицы, выбравшись из своих укрытий, взмывали ввысь, радуясь солнцу, и оглашали окрестности пением. Над городом встала радуга.       - Аннет, к тебе можно? – голос дяди донёсся до неё.       - Проходи, - пригласила девушка и, развернувшись, села на подоконник. - Если это увидит Мария Тимофеевна, - и Пётр Иванович недвусмысленно кивнул. — То тебе не избежать скандала. Ты же знаешь....       - Да, да, - перебила его девушка. — Барышням из хорошей семьи не пристало сидеть на подоконниках. Это mauvais ton. Но мне нравится, - упрямо заявила она, и, развернувшись, прислонилась спиной к откосу окна. — Но неужели ты пришёл, чтобы читать мне лекцию о правилах хорошего тона?       - Это и без меня есть кому сделать, - отодвинув стул, Пётр Иванович присел к столу. — Аннет, как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером отправиться в гости? С родителями я договорюсь, если ты согласишься составить мне компанию, - проговорил он. И внимательно посмотрел на племянницу, стараясь понять по её лицу, заинтересовало ли девушку его предложение. — В пользу мероприятия скажу, будет сюрприз.       - Дядя, что-то ты темнишь, - прищурилась Анна. — Ты ещё никогда в жизни не звал меня собой с таким таинственным выражением на лице. Признавайся, что не так?       - Аннет! – воскликнул Пётр Иванович, но тут же замолчал, понимая, что всё равно придётся говорить правду. Иначе она может взбрыкнуть и отказаться прямо там. — Милая моя девочка, - начал он издалека. — Ты знаешь, что при рождении тебя поцеловал ангел, тем самым преподнеся дар. Но это подношение может исчезнуть, если им не пользоваться.         - Дядя, не морочь голову, - оборвала Анна монолог родственника, улыбаясь. — Если ты хочешь, чтобы я сегодня вечером в гостях устроила спиритический сеанс, то изволь. Мне нетрудно это сделать, но с условием. Родители ничего не должны знать.       - Это очень замечательно, Аннет. Только дело в том, что ты там будешь не одна, - вздохнул Пётр Иванович. — Игнатов пригласил особу, которая тоже обладает даром.       - И что же? – Анна спрыгнула с подоконника. — Я всегда рада знакомству. Мы даже можем подружиться с ней. Нечасто встретишь себе подобных.       Пётр Иванович покачал головой. — Она цыганка, а это для барышни не лучшая компания. Просто вы встретитесь один раз и меж вами будет что-то вроде соревнования.       - Это как? – удивлённо поинтересовалась Анна. — Кто больше духов вызовет, - и девушка, представив эту картину, рассмеялась. — Это нонсенс.       - Аннет, ты не знаешь, но есть заклинание, оно помогает удерживать призванного духа среди живых. И чем сильней дар у спирита, тем дольше душа будет находиться на земле.       - Дядя, скажи честно, это твоя идея? – серьёзно спросила девушка. — Ведь, кроме тебя, никто не знает о таком. Зачем все это?       - Игнатов слишком заврался, - скривился Пётр Иванович. — Утверждает, что эта балаганная цыганка - самородок, и лучше её нет никого на свете.       - Вы держали пари, - осенило Анну. — Тогда нет, я не участвую в этом.       - Аннет, ну, пожалуйста, сжалься над старым дядюшкой, - дребезжащим голосом протянул он. — Не оставь его без выигрыша.       - Я сказала нет, значит, нет, - отрезала она и, забравшись с ногами на подоконник, обратилась лицом в сад.       Созерцая профиль племянницы, Пётр Иванович лихорадочно подбирал аргумент, который мог бы помочь ему уговорить Анну. В его голове мелькало много мыслей, но ни одна из них не казалась убедительной. Как вдруг мелькнувшая в окне сорока навёла его на мысль об одной «птице» печатного толка. Они встретились с ней не далее, как полчаса назад возле кафе. Ребушинский нёсся в редакцию набивать газетный лист.       - Аннет, говорят, в нашем Затонске ведьма объявилась, — на его слова девушка только фыркнула. — Ребушинский слышал, как городовые шептались, что она к Штольману приходила за помощью, - продолжал гнуть свою линию Пётр Иванович. — Но он почему-то не пожелал ей помочь.       - С чего они взяли, что эта женщина - ведьма? — услышав фамилию сыщика, девушка не смогла смолчать.       - Коробейников от испуга почти полчаса за дверью провёл. Боялся с ней наедине оставаться. Вошёл только в месте с Яковом Платоновичам.       - У Антона Андреевича тонкая психика, - пожала Анна плечами. — Ему много может почудиться.       - Послушай, Аннет, - не выдержав, Пётр Иванович встал со стула и приблизился к племяннице. — Ребушинский заявлял, что она требовала, чтобы Яков Платонович нашёл тело её мужа. Штольман отказал. А разве ты не хотела бы помочь убитой горем женщине? Можно было бы на этот вечер пригласить её, и вы с Радой что-нибудь сделали для неё. Так, ты……, - младший Миронов запнулся. Он хотел сказать: "утёрла бы нос Штольману", но вовремя опомнился, так как в последнее время имя сыщика не сходило с уст племянницы. — Лишний раз доказала бы Якову Платоновичу, что от твоих советов не стоит отмахиваться. А заодно и мне помогла.       - А где он сейчас, ты не знаешь? - наконец, повернувшись, спросила Анна.       - На происшествии. В запруде нашли тело.       - Это же совсем рядом! - воскликнула она, и, резво соскочив с подоконника, направилась к двери.       - Аннет, я могу рассчитывать на тебя сегодня? – вдогонку ей крикнул Пётр Иванович.       - Можешь, - ответила девушка и, спустившись по ступенькам вниз, выбежала на крыльцо. Там, схватив велосипед, приставленный к колонне, села в седло и быстро закрутила педалями.       Вырулив на дорожку, идущую вдоль реки, Анна прибавила ходу и помчалась вперед. Ей хотелось как можно скорей оказаться на месте.       - И Штольман здесь совсем не причём, - буркнула она под нос, осознавая это желание. — Я спешу помочь следствию, - заверяла она сама себя. — Был бы на его месте другой дознаватель, я также спешила. И, вообще, как можно относиться к человеку, если он воспринимает тебя как досадную помеху. Словно назойливую муху, - девушка фыркнула. — Вот интересно, а он ещё там?       Тут же поднажав на педали, Анна через минуту увидела плотину, на берегу которой был разведён костёр. Возле огня сушились вымокшие жандармы, а недалеко от них стояли: Штольман, Коробейников и доктор Милц. Мужчины склонились над телом молодого человека явно цыганской внешности.           Яков Платонович, почувствовав на себе чей-то взгляд, поднял глаза и увидел Анну. Она стояла на дорожке в лучах солнца. От езды на велосипеде её личико раскраснелось. Шляпка съехала набок, а из причёски выбилось несколько локонов. Они трепетали от тёплого ветерка. И это было настолько милым, что у него не повернулся язык кликнуть жандарма и отправить её отсюда. Он попросту, опустив глаза, проговорил: - Доктор, ваш вердикт?       - Смерть наступила от колотой раны в яремную впадину, - произнёс Милц. — Кинжаловидным клинком с обоюдно тупыми гранями. Примерно 6 на 2 пяди. Рана имеет…, - Александр Францевич перевернув труп, посмотрел на его спину. — Выходное отверстие. Из этого я делаю заключение, что смерть наступила мгновенно. Тело уже мёртвым сбросили воду. В реке оно пробыло сутки, от силы полтора. Остальное после вскрытия, господа.         - А вы что скажете, Антон Андреевич? – спросил Штольман, краем глаза наблюдая, как Анна, положив на траву велосипед, приближается к ним. — Вы не замечаете ничего необычного?       Коробейников, оглядев цыгана, растерянно посмотрел на Штольмана. - Вроде ничего. Труп как труп.       - Ну как же, - возразил Яков Платонович. — Взгляните на его руки. Если учитывать его социальную принадлежность, то они выглядят слишком уж ухоженными. К тому же, имеется золотая печатка на безымянном пальце левой руки. А также причёска, явно сделанная по последней моде. Одежда хоть и неброская, но пошита из дорогой ткани. Сапоги тоже не из дешевых. Ну, и самое интересно, - и Штольман вытащил из кармана брюк покойного серебряный брегет. — И я думаю, что это не последний сюрприз будет после его обыска. Евграшин, проверьте.       - Как вы это?! – удивлённо воскликнул Коробейников, когда жандарм начал обшаривать тело.       - Я заметил на жилетной пуговице звено от цепочки, - проговорил Яков Платонович.           - День добрый, господа, - поздоровалась Анна, приблизившись. — У вас новое дело, - и тут со спины её обдало холодом. Она резко обернулась и увидела покойного цыгана. Он стоял в нескольких саженях от неё и держал на раскрытой ладони красный камень. Минерал медленно разгорался изнутри. Словно в него поместили десятки свечей и зажигали их поочерёдно. Вскоре он запылал, от его света у Анны заслезились глаза, и она сквозь эту пелену увидела странные знаки, закружившие вокруг камня.       - Ох, - воскликнула девушка, совершенно ничего не видя перед собой. - Анна Викторовна, что с вами, - обеспокоившись, Штольман подбежал к ней. — С вами все в порядке?       - Я, кажется, ослепла, - произнесла она. — Ничего не вижу. Дайте мне руку, - девушка вытянула ладонь вперёд в ожидании опоры. И тут же почувствовала прикосновения.       - Позвольте, Анна Викторовна, я вас осмотрю, - уверенный голос Милца раздался рядом с ней. — Не бойтесь, больно не будет, - и она услышала, как чиркнули спичкой, и лёгкое тепло коснулось кожи лица. — У вас так называемое ослепление, - заключил доктор после пары минут молчания. — Это не страшно, скоро все пройдёт. Вы, наверное, посмотрели на солнце?       Девушка кивнула, понимая, что сейчас не время что-либо сообщать про дух цыгана.       - Анна Викторовна, я провожу вас домой, - безапеляционно проговорил Яков Платонович и заботливо взял её под локоть. — Антон Андреевич, - обернулся он к помощнику. — Сфотографируйте здесь все и тщательнейшим образом запротоколируйте. Встретимся в участке. Анна Викторовна, пойдёмте, - и они медленно пошли вперед.       Миновав несколько ярдов, Анна заметила, что пелена перед глазами почти рассеялась, она уже сносно видит, и провожатый ей ни к чему. Но ей было приятно идти, опираясь на руку сыщика, оттого она несколько мешкала с признанием.   - Большое спасибо вам, Яков Платонович, за помощь, я уже вижу, - спустя несколько минут всё же проговорила она.       Штольман, остановившись, посмотрел на Анну и с большой неохотой отпустил её локоть. Ему было одновременно и радостно, и досадно. Радостно оттого, что зрение к Анне вернулось, и досадно, что он больше не может касаться её.       - Так что это было, Анна Викторовна? – спросил он, хмурясь, чтоб скрыть истинные чувства, одолевавшие его. — Вы правда посмотрели на солнце?       - Ко мне явился дух цыгана, - произнесла она. — Он держал в руках рубин, который разгорелся ярче солнца. Его свет ослепил меня. И ещё я видела странные знаки. Они кружили вокруг него.       - Уж лучше бы вы сказали, что смотрели на солнце, -  скривился Штольман. — Так было бы куда правдоподобней.       - Вы не верите мне! – топнула ножкой Анна.       - В подсказки духов? Увы, нет, - и Яков Платонович развёл руками. — И вам советую оставить это занятие.       - Тогда посмотрим, как вы заговорите, когда я смогу сама раскрыть это дело, - Анна, развернувшись на каблучках, побежала к дому.       - Вот же неслух, - буркнул Штольман, с улыбкой глядя ей вслед.