Предчувствие любви или дело об "Огненном сердце"

      Ребушинский сидел за столом своего кабинета и озадаченно грыз кончик карандаша. У него никак не получалась статья о вчерашнем вечере в доме князя. С одной стороны, он слышал духа и даже ощутил холодок, разлетевшийся по гостиной с его появлением, но с другой - ему не хотелось добавлять очков в копилку Анны Викторовны, так как он не был её поклонником. И потом, статейка о вызове духа принесла бы меньше денег, чем разгромная статья о лживости барышни Мироновой. Но тут появлялись следующие препятствия: братья Мироновы и, что уже там, Штольман. От них непременно можно ожидать неприятностей. Братья наверняка отмутузят его, а вот Штольман, облечённый властью, придумает что и похуже. И с этим приходилось считаться.             - А если в свидетели взять Нежинскую?! – воскликнул он. — Ведь она тоже не горела желанием признавать в Анне Викторовне спирита. И князя. Нет, - тут же мотнул он головой. — Его сиятельство, похоже, увлечён талантами барышни. Иначе он не стал бы заваривать весь этот компот с сеансом. Что же делать?       - Господин Ребушинский, мне с вами надо побеседовать, - в кабинет вошла Нежинская. — Вы уже знаете, чем заполните первую полосу вашей газеты?       - Я как раз думаю над этим, - проговорил журналист, вынув изо рта карандаш. — И у меня уже есть кой-какие намётки. Но они могут грозить мне посадкой в тюрьму и парой синяков.       Нина Аркадьевна не стала делать вид, что не поняла, о чем толкует Ребушинский. Развязала узел, стягивающий верх сумочки, и достала кошелёк.       - Сколько они стоят?       Ребушинский не ожидал такого поворота, но, он не был бы журналистом, если бы не понял быстро свою выгоду.       - Давайте «катеньку», - ответил он.       - Отлично. Даю две, но чтобы вы, господин Ребушинский, не жалели красок в описании обмана Мироновых. Ну и о бездействии полиции, или…,- она запнулась, а потом нехорошая улыбка перечеркнула её лицо. — Лучше напишите о содействии полиции в обмане доверчивых господ.       - Но, позвольте, - поперхнулся Ребушинский от услышанного. — Якова Платоновича даже не было на сеансе. Он с доктором прибыл позже. Вы же сами знаете об этом.       - А также я знаю, что небо синее, а вода мокрая, - с угрозой в голосе произнесла Нежинская. — Но я никак не хочу знать, что Анна Викторовна вызвала дух Аминова. Напишите то, за что я плачу.       - Если я это напечатаю, то уже не отделаюсь парой тумаков, здесь мне уготован вызов, - воскликнул он.       - Три, - бросила Нежинская. - И вы пишете, что некто видел и слышал, как Штольман сговаривается о цене с младшим Мироновым. Дальше по тексту вы намекнёте, что это не единичный случай в практике петербургского сыщика. Также вы должны переслать один экземпляр газеты со статьёй по этому адресу, - и она быстро начеркала его на бумаги.       - Куда?! – перепугано взвыл Ребушинский, увидев адрес. — Санкт-Петербург, в Особый отдел департамента полиции?! Вы в своём уме, уважаемая?! Я не хочу в казематы за ложь.       - Вы трус! – и женщина с силой ударила сумочкой по лицу Ребушинского. — Не можете выполнить пустяковую просьбу, - она ещё раз ударила его, и тут хрупкая ткань сумочки не выдержала надругательств над собой, лопнула. Все её содержимое посыпалось на пол. — Вы трус, - повторила Нежинская и, картинно осев на пол, закрыла лицо руками, сделала вид, что плачет.       - Да не огорчайтесь вы так, - смущённый женскими слезами пробормотал Ребушинский, выбираясь из-за стола. — Я постараюсь исполнить вашу просьбу, - и стал собирать разбросанные вещи. — Но давайте Штольмана трогать не будем. А про письмо и вовсе забудем. Идёт? – и он, кое-как затолкав в порванную сумку собранное, положил её на колени Нежинской. — Прошу вас, встаньте. Вдруг кто сюда войдёт.       - Нет, - замотала головой Нина Аркадьевна. — Я не поднимусь, пока вы не дадите слово выполнить просьбу.       - Хороша просьба, - буркнул писака. — Ладно, четыре. Я же должен буду уехать отсюда на время, пока не стихнет скандал.       Услышав то, что желала, Нежинская встала на ноги и, отсчитав деньги, выскочила из кабинета.       - Вот же бестия, - буркнул Ребушинский, глядя на закрывшуюся за ней дверь. — Даром, что фрейлина, хотя, наверное, там все такие, - и зашарил глазами по кабинету в поисках, куда бы спрятать деньги. И тут его взгляд наткнулся на яркий кусочек бумаги, торчавший из-под дивана. Утром его там не было, в этом он мог поклясться.       Не поленившись, Ребушинский подошёл к дивану и, наклонившись, выудил находку. В его руках оказался яркий буклет.       - Закрытый аукцион, - прочитал он. — Лот номер один: рубин с вековой историей «Сердце огня». - А на другом листе под рисунком рубина в виде сердца мелким шрифтом гласило: "Личное приглашение князя Разумовского со спутницей". — Помнится, дух упоминал о каком-то камне, - припомнил Ребушинский вслух и увидел в окно бегущего по дороге Коробейникова. — Эврика! - хлопнул корреспондент себя по лбу. — Сама же полиция мне и поможет выйти сухим из сложившейся ситуации. Мирон, - крикнул он посыльного мальчонку, сидящего в коридоре перед дверью. — Подь сюды, ленивая твоя душонка! Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул мальчишка с вихрастой рыжей головой.       - Звали? – спросил он.       - Мирон, вот тебе бумага, ты должен незаметно подбросить её в кабинет Штольмана. И запомни! Тебя никто не должен видеть. Ты понял меня?       - В первой, что ли? – буркнул парень и, убрав билет за пазуху, выйдя из кабинета, оказался на улице.       Повозившись босыми ногами в пыли, собранной кучкой возле тротуара дворником, и получив от него за это метлой по филейной части, Мирон припустился к полицейскому участку. Добравшись до него, остановился на площади и, оглядевшись по сторонам, шмыгнул на задворки, туда, где располагались окна кабинета господина Штольмана. Встав под них, он взобрался на знакомый приступок, с которого не раз подслушивал по просьбе Ребушинского и, осторожно выглянув из-за укрытия, увидел странные манипуляции сыщика. Он водил бумагой над пламенем свечи. Заинтригованный этим Мирон замер на месте.       - А что это вы делаете? – послышался из распахнутого окна голос вошедшего Коробейникова.       - Пытаюсь восстановить подпись, - не поднимая головы, отозвался Штольман. — Эти нехитрые действия помогут нам её выявить.       - Как? – воскликнул Антон Андреевич. — Вы же сейчас огнём уничтожите чек!       - Если действовать с умом, то непременно получишь желаемый результат. Подойдите ближе и увидите все сами, - предложил Яков Платонович.       Коробейников приблизился к столу и впился взглядом в коричневые пятна, проступавшие на бумаги. Они были разные по интенсивности в окрасе, где темней, где светлей. И среди них тонкими белыми линиями проступила надпись: "Аминов".       - Черт, как у неё это получилось?! – зло буркнул Штольман, глядя на проявившуюся фамилию. — Неужели, и в самом деле духи?! Чушь! – воскликнул он. — Не верю, этому должно быть другое объяснение!       - А как это у вас получилось? - спросил Коробейников.       - А, что? – поднял голову Штольман.       - Как вы смогли проявить подпись? - пояснил Антон Андреевич.       - При письме перо корябает бумагу, оставляя точный оттиск того, что являют чернила на листе. И при создании нужных условий, - Яков Платонович потушил пламя свечи, — можно прочитать скрытое от глаз.       Поняв, что больше ничего интересного не будет, Мирон вынул бумагу из-за пазухи и осторожно бросил её внутрь кабинета. Проследив за ней взглядом и убедившись, что та упала на видное место, стукнул по стеклу.       - Что это? – повернув голову на звук, спросил Штольман и увидел на полу рядом с окном яркую бумагу. — Похоже, почта. Антон Андреевич, не в службу, а в дружбу, принесите, пожалуйста.       Коробейников сделав несколько шагов, поднял буклет и подал его начальнику. - Закрытый аукцион, - прочитал Яков Платонович вслух. — Лот номер один «Сердце огня» - рубин с вековой историей. Личное приглашение князя Разумовского со спутницей. Вот черт!       - Вы о чём? – спросил Антон Андреевич.       - Я о том, что Анна Викторовна опять права.       - Может, стоит поверить в её способности? – осторожно заметил Коробейников.       - Я быстрей уверую, что земля плоская, - зло бросил Штольман. — Скорее всего, сведения о камне, как его, - и он повернул пригласительный билет, прочёл: - «Сердце огня» она почерпнула от дяди, а он - от князя, когда был в его доме. Вот и весь фокус. И эта «почта», - Яков Платонович потряс в воздухе буклетом, — дело рук самой барышни Мироновой! Ей как-то удалось забрать у князя билет, и она подбросила его мне, чтоб я поверил в её исключительность! Ладно, - выдохнул он, чтобы успокоиться. — С этим я позже разберусь. Что там с поиском места преступления, Антон Андреевич?       - Евграшин нашёл его, - произнёс Антон Андреевич. — Он споткнулся об ручку крышки, закрывающий потайной вход. Там под землёй кто-то обустроил мастерскую. Станок, инструменты, в общем, всё, как полагается. И ещё обнаружили тело. Оно было прикопано прямо там. Доктор уже осмотрел его. По предварительным данным смерть мужчины наступила от колющего предмета трое суток назад. В карманах трупа найдены часы с гравировкой: "Любимому мужу от Лары. Люблю тебя, как ты меня", - отрапортовал Коробейников почти на одном дыхание.       - Вот и Аминов нашёлся, - проговорил Штольман. — Нужно графиню оповестить. Поступим так, Антон Андреевич, я поеду к Разумовскому, его нужно расспросить об аукционе. А вы наведайтесь к Аминовой. Разузнайте, когда они прибыли в Затонск и были ли на аукционе. Ну а потом ведите её к Милцу на опознание.       - Куда вы собрались? – послышался громогласный вопль Трегубова. — К Разумовскому? – и в кабинет вошёл Николай Васильевич.       - Так точно, господин полковник, - вытянулись по стойке смирно Штольман с Коробейниковым. — Его нужно допросить по делу, - проговорил Яков Платонович.       - Не нужно тревожить сиятельную особу по пустякам.       - Прошу меня простить, но два убийства - это не пустяки, - возразил сыщик. — Речь идёт не только о смерти цыгана, но и графа Григория Артемьевича Аминова. А он тоже важная фигура.       - Фигура-то он фигура, - махнул рукой Трегубов, давая понять подчинённым, чтобы те расслабились. — Но Кирилл Владимирович не пожелает вторжения в свою личную жизнь. И, вообще, что вас, господин Штольман, толкает на эту поездку?       - Прошу, - и Яков Платонович передал начальнику пригласительный князя. Николай Васильевич повертел его в руках.       - Это весь ваш аргумент, чтобы потревожить сиятельную особу?       - Это улика, господин полковник. Она указывает, что Разумовский, как и Аминов, интересовался рубином, - проговорил Штольман. — И из-за этого, возможно, ему грозит опасность, - ввернул он, зная, что только такой довод мог повлиять на решение начальства.       - Раз так, то да, - протянул Николай Васильевич. — Тогда действуйте, - и направился к двери. — А знаете, Яков Платонович, а давайте я сам нанесу визит Кириллу Владимировичу, - остановился он на полпути.       - Но, позвольте, - сделал шаг вперёд Штольман. — Вы же не в курсе всех событий и не знаете, о чем нужно расспрашивать князя?       - Велика наука предупредить его сиятельства об опасности и расспросить о том, как прошёл аукцион. Решено, я еду, - мотнул он головой. — И потом, Яков Платонович, у вас с князем *antipathie, а с Коробейниковым он разговаривать не станет, не по чину. Еду, - и вышел в коридор.       - Вот же, **enfant de pute, - выругался Штольман по-французски. — Считай, ниточка оборвалась. Ладно, остаётся Аминова. Антон Андреевич, - обратился он к Коробейникову. — Я сейчас иду к Ларисе Дмитриевне, а вы ступайте к доктору, пусть он приготовит тела для опознания. Я вскорости приведу её туда.       - Хорошо, - произнёс Коробейников и выскочил за дверь.       Оставшись один, Штольман подошёл к вешалке и, сняв с неё котелок, вынул трость из подставки и бросил взгляд на часы. До назначенного часа оставалось ещё десять часов.       - Вполне, чтобы всё успеть, - и вышел в общей зал. — Дежурный, - обратился он к городовому, сидящему за столом. — Я ушёл, вернусь где-то часа через два.       - Слушаюсь, - гаркнул тот, вскакивая с места.       Яков Платонович, кивнув, вышел на воздух. Улица была заполнена праздно шатающимися обывателями, ловящими последние тёплые деньки. Вдохнув чистый воздух, он влился в толпу и зашагал до гостиницы.       Оказавшись на месте, Штольман прошёл по лестнице и постучал в подсказанный портье номер.       - Войдите, - послышался женский голос.       - Добрый день, Лариса Дмитриевна, - поздоровался он входя. — Как ваше здоровье? – осведомился он у графини стоявшей у окна.       - Я думаю, вы не за этим сюда пришли, господин Штольман, - произнесла женщина, откинув шляпку, которую хотела надеть, чтобы скрыть лицо от посторонних глаз.       - Вы правы, мадам. Я пришёл, чтобы услышать от вас честный рассказ о том, когда вы прибыли в город. И посещали ли с мужем закрытый аукцион, где первым лотом выставлялся рубин под названием «Сердце огня». -Как вы узнали, хотя… - и она обхватила себя за локти. — Аукцион устраивается один раз в год в столице. На него нельзя попасть без именного приглашения, - и женщина, вынула из книги, лежавшей на подоконнике, закладку, протянула её сыщику.       Штольман взял в руки знакомый буклет.       - За камень торговались трое, - глухо продолжила она. — Мой муж, князь Разумовский и какой-то мужик. Впоследствии он-то и купил рубин. Григорий очень злился, он очень хотел присовокупить камень к своей коллекции. И оттого связался с цыганом, я так поняла, этот парень не раз выполнял некие поручения мужа. Я не знаю точно, о чем они говорили, но цыган исчез на пару дней, а потом нам принесли телеграмму от него с просьбой прибыть в Затонск. Мы, не мешкая, собрались и приехали. А через два часа у Григория в руках был желаемый предмет, - женщина подошла к столу и, чиркнув спичкой, закурила сигарету, вставленную в длинный мундштук. — После этого мы хотели отправиться в обратный путь домой, но, как назло, поездов не было. Ночью муж исчез, - и Лариса Дмитриевна глубоко затянувшись, выпустила дым. — Я проснулась, обнаружив это, подошла к портье, и он сказал, что парень увёл его.       - И после этого вы решили прийти ко мне? – спросил Штольман, разгоняя дым возле себя. — Скажите честно, это вас дух мужа направил?       - Нет, - вновь затянувшись, произнесла Аминова.       - Тогда зачем был тот спектакль?       - Чтобы привлечь внимания, - улыбнулась женщина. — Я заметила, что здесь все помешаны на потустороннем мире.       - Я - нет, - твёрдо проговорил Яков Платонович. — Я не верю. И если бы вы тогда не стали мне морочить голову и рассказали всё, как есть, то я постарался бы вам помочь. - Ну что же, если так получилось, - пожала Аминова плечами. — Вы узнали, где мой муж?       - Лариса Дмитриевна, сегодня было обнаружено тело, - осторожно проговорил Штольман. — При нем были найдены часы с гравировкой: "Любимому мужу от Лары. Люблю тебя, как ты меня". Вы могли бы пойти со мной для опознания?       -Если это возможно, то позже, - побелевшими губами вымолвила графиня. — Я пока не готова.       - Я могу подождать вас внизу, - предложил сыщик.       - Нет, когда я смогу, то найду вас в управлении. Пожалуйста, - взмолилась она.       - Хорошо, но прошу вас, не тяните с этим, - проговорив Яков Платонович, поклонился и, выйдя за дверь, споткнулся о тряпичный тюк.       - Осторожней, барин, - проговорил носильщик, нёсший корзину. — А не то, - и заговорщицкие указал на распахнутую дверь дальше по коридору.       - Платить всех заставлю, - в тон произошедшему раздался голос Нежинской. — Вы поняли меня, олухи?!       - Ну как же, барыня, мы с понятием, - ответил кто-то, не видимый глазу Якова Платоновича, и через секунду из дверей вышла Нежинская с дорожным ридикюлем в руке, а за ней мужик, нагруженный чемоданом.       Пройдя мимо Штольмана, Нина Аркадьевна обдала его презрительным взглядом и скрылась за поворотом.       - Все хорошо, что хорошо кончается, - буркнул Яков Платонович и спустился в ресторан. Ссылка * антипатия, **сукин сын.