Предчувствие любви или дело об "Огненном сердце"

      Стоя в холле, князь Разумовский наблюдал за гостями, столпившимися на крыльце в ожидании экипажей. И понимал, что они его раздражают. Их крикливость и бестолковая суета наводили его на нелестные мысли.       - Воронье, - буркнул он под нос. — Как же меня угораздило оказаться в подобном обществе? Нужно скорей заканчивать все и уезжать отсюда, - и он, растянув губы в улыбке, вышел на улицу, чтобы попрощаться с Мироновыми, которым подали коляску.       - Определённо, Пётр Иванович, вы проиграли, - воскликнул Игнатов, хватая за рукав Миронова, когда он сделал шаг к экипажу. — Вы должны мне! Ваша племянница сплоховала и этому свидетели всё собрание. Господа! Подтвердите, что сеанс оказался фарсом, - громко крикнул он.       - Уважаемый,- с угрозой в голосе прорычал Пётр Иванович. - Уберите руку, иначе я её сломаю. Будьте так добры!       - Вначале заплати, - и Павел Евграфович замахнулся тростью.       - Хватит! – воскликнула цыганка и вклинилась между спорщиками. — Девочка не проиграла, - и она посмотрела на Анну. — Дух был, я видела его.       - Рада, что ты такое говоришь? – удивлённо спросил Игнатов. Он никак не ожидал, что его сообщница станет защищать Анну Викторовну и тем самым откажется от денег, которые плыли им в руки. — Подумай хорошенько, прежде чем такое утверждать, - и отпустил Миронова.       - Я сказала чистую правду, - вскинула голову цыганка.  — Дух пришёл на её зов.       - Тогда сама и плати, - зло бросил Павел Евграфович. — А я не намерен разбрасываться своим капиталом, - и, приподняв котелок, сбежал по лестнице вниз.       - Стой, - крикнула цыганка ему вслед. — Я хочу ваш спор решить иначе, - произнесла она, когда Игнатов, остановившись, обернулся. — Предлагаю пойти к бабушке Вадоме. И она решит, кто сильней меж нами: я или барышня.       - Кто такая эта бабушка Вадома? – поинтересовался Пётр Иванович, с опаской поглядев на племянницу. Так как одно дело устраивать спиритический сеанс в гостиной у князя, а другое - идти к какой-то бабке. — И где она живёт?       - В таборе, конечно, - фыркнула Рада. — Бабушка - самая старая в нашем роду и отлично разбирается в таких делах. Ну что, вы согласны? – и с вызовом посмотрела на спорщиков.       - Пётр Иванович, не делайте глупостей, - подойдя к Миронову, проговорил Штольман. — Вы же понимаете, что сборище цыган не то место, где может спокойно находиться Анна Викторовна. Подумайте о её безопасности, да и о своей тоже. Не далее как сегодня вечером две цыганки обокрали Коробейникова. Подумайте хорошенько, прежде чем соглашаться.       - Мне тоже кажется выбранное место сомнительным, - проговорил Миронов, понимая, что сыщик прав. Да и Виктор просто убьёт, узнав, куда его авантюра завела Анну. — Нет, - мотнул он головой. — Такой вариант меня не устраивает.        - Дядя, - оживилась Анна. — А почему ты не хочешь спросить у меня? Может, мне эта идея по нраву?       - Анна, - твёрдо проговорил Пётр Иванович. — Разговаривать тут не о чем. Мы никуда не пойдём.       - Значит, у тебя есть деньги заплатить проигрыш? – надавила девушка на больное место дяди, прекрасно зная, что наличности у него нет. А ей самой нужно было попасть в табор, чтобы разузнать все и про знаки, и про Рупе.       - Анна Викторовна, да включите вы, наконец, голову, - вспылил Штольман. — Вы что, не понимаете, что там опасно!       - Тогда пойдёмте с нами, - щедро предложила девушка.       - И как вам это нравится? – спросил князь Разумовский, подходя к Нежинской, стоявшей в общей толпе. — Глас разума в пучине хаоса, - хмыкнул он, кивая на Штольмана.  — Только где была его голова, когда он согласился со мной стреляться?       Нежинская, сжав плотно губы, промолчала. Ей определённо не нравилось то, что творилось на её глазах. Она теряла Якова. Эта безликая, на её взгляд, девица завладела им почти полностью.       - Нина Аркадьевна, - склонив голову набок и внимательно посмотрев на неё, насмешливо произнёс князь. — Вот не пойму: это ваши капризы или вы на самом деле влюблены в эту полицейскую шавку? Вы так на него смотрите, словно хотите растерзать от ревности.       - Вам показалось, - с сделанным равнодушием ответила она. — Он мне безразличен. Просто Штольман, как я подметила, здесь очень поглупел, и это, признаться, удивляет. В столице Яков Платонович был более прозорлив.       - И в чем же, позвольте вас спросить?       - В умении выбирать себе женщин.       - А, ну да, - хмыкнул Разумовский, обернулся, услышав, что его зовёт Милц. - Кирилл Владимирович, вы позволите воспользоваться вашей коляской? Мадам очень слаба, и ей нужно домой, - сказал доктор, кивнув на графиню, стоявшую рядом.       - Сделайте одолжение, доктор. Кузьма! - обратился он к слуге, застывшему у дверей. — Мою коляску к подъезду!        - Слушаюсь, - кивнул слуга и помчался выполнять распоряжение.       - Доктор, Штольман едет с вами? – спросила Нина Аркадьевна, решив пока не сдаваться. И, переведя взгляд на Якова, заметила, что он несколько озадаченно смотрит на Анну. — Чем опять она его удивила, - подумала Нежинская.       - Не знаю, - услышала она ответ доктора. — Надо у него спросить.       - Господин Штольман, вы с нами?       Яков кивнул, даже не уловив сути вопроса. Сейчас его волновал вызов Анны. А что это являлось именно им, Штольман даже не сомневался. Вон как горели её глаза. Он был этим озадачен.       - Хорошо, - со вздохом сдался он. — Я вместе с вами отправляюсь в табор, но от меня ни на шаг. Вы поняли меня, Анна Викторовна?       - А дядю вы тоже будете держать на коротком поводке? - насмешливо бросила девушка. — Или все-таки для него ослабите хватку?       - Ваш дядя сам в состоянии за себя постоять, - зло процедил Яков.       - Никакой полиции, - заартачилась Рада. — Если в таборе узнают, кого я привела, то непременно выгонят.       - Или так, или никак более, - выступил Пётр Иванович, в упор, глядя на Игнатьева. — Я головой отвечаю за племянницу.       Павел Евграфович, взяв цыганку за руку, отвёл её в сторону и настойчиво зашептал на ухо. Та сперва качала головой, периодически гортанно выкрикивая что-то на своём родном языке, но после стихла, и они вернулись к ожидающим.       - Мы согласны, но с одним условием, - сделал паузу Игнатов садясь в коляску. — Ставка удваивается. По рукам?       Миронов замялся, но, прикинув в уме сумму, кивнул.       - По рукам. Когда встречаемся?       - Завтра в полночь, - определила Рада. — Но вы, господин Штольман, должны оставить свои полицейские замашки. Никаких расспросов и вынюхивания. Запомните: вы просто гость в эту ночь.       - Согласен, - принял условия Яков Платонович. — Но утром, я надеюсь, все мои полномочия ко мне вернутся? – с кривой усмешкой осведомился он.       - Утром вы опять станете тем, кто есть, — полицейским, - и она легко вскочила в коляску, где ожидали её Куницын, Ребушинский и Игнатов.       - Все доброго, господа и дамы, - попрощались они, Павел Евграфович дёрнул поводья, и они уехали.       - И нам пора, - заспешил Пётр Иванович и, подсадив племянницу в экипаж, сел рядом с ней. — Доброй ночи, господа.       - До свиданья, - произнесла Анна. И их экипаж устремился в сторону усадьбы.       - И мы не будем задерживаться, - подхватив под руку графиню, Милц устроил её на сидение. — Время уже позднее, а мне ещё обход делать. Яков Платонович, что же вы медлите? Вы же сказали, что с нами едете? – поторопил он сыщика.       - Да? – удивился Штольман, совершенно не помня такого. — Тогда ладно, - и уже хотел войти в экипаж, но голос Нежинской остановил его.       - Яков Платонович, где ваши манеры? Вы отказываетесь мне помочь?       - Извините, - повинился он, подсадил даму, забрался в коляску и расположился рядом с ней.       Все сидящие в экипаже попрощались с хозяином дома и отбыли восвояси.       - Доктор, так все же, что мне делать? – спустя какое-то время озабоченно спросила графиня. — Вы точно уверенны, что это неизлечимо?       -Я сказал почти неизлечимо, - поправил её Александр Францевич. — И ваш случай именно таков. Болезнь находится пока в начальной стадии. Затронуто только лицо.       - Вот тебе и мистика, - прислушиваясь к диалогу, тихо хмыкнул Штольман. — Графиня больна, и Милц поставил ей диагноз, - и тут он почувствовал, как его пальцы сжимает Нежинская. Он повернул к ней голову.       - Почему ты такой колючий в последнее время? – очень тихо спросила она. — Я очень соскучилась по тебе прежнему.       - Нина Аркадьевна, вам не кажется, что вы выбрали для объяснений неподходящее время и место? – высвободив руку, тихо ответил он. — Давайте поговорим, когда останемся наедине.       - Значит, у меня, - улыбнувшись, проговорила она и громко велела кучеру остановиться. — Доктор, графиня, Яков Платонович, доброй ночи, - пожелала она всем и, оперевшись на руку Штольмана, который уже вышел из экипажа, чтоб ей помочь, сошла вниз.       - А я, пожалуй, пройдусь, - произнёс Яков. — Спокойной ночи.       - Спокойной, - раздалось из коляски, и она покатила дальше.       - Наконец-то, - и Нежинская, схватив Якова Платоновича за руку, вошла вместе с ним в гостиницу. Там, миновав лестницу, она нетерпеливо открыла дверь номера. Вошла в комнату. Быстро зажгла свечи, стоявшие на столе.       - Господи, Яков! - приблизилась она почти вплотную к сыщику. — Как же я мечтала об этом! – и попыталась его поцеловать. Но Штольман, уклонившись от её ласки, сел на стул.       - Прости, Нина, я не в настроении, - устало произнёс он. — Просто скажи, что ты от меня хочешь, и я пойду. Рассвет уже, - и он бросил взгляд на окно, за которым заметно посветлело.       Нежинская поджала губы, подошла к столику, где стоял графин с бренди и пара хрустальных бокалов. Резким движением вынула из горлышка пробку в виде хрустальной шишки и наполнила один из бокалов.       - Тебе налить? – поинтересовалась она у Штольмана, делая глоток.       - Пожалуй, не откажусь. Уж очень беспокойные выдались сутки, - потёр он лицо. — То убийство, то грабёж. Знаешь, Нина, - доверительно произнёс он. — Когда я работал в столице, то намного спокойней чувствовал себя. А тут что ни час - то происшествие, - добавил он, наблюдая за Ниной, наполнявшей бокал. — Спасибо, - и взял его в руки.       - Так в чём же дело, возвращайся. Я давно тебе говорила, что все в прошлом, и ты можешь занять своё прежнее место.       Штольман покачал головой, так как это для него уже было неактуальным. Здесь он обрёл больше, чем оставил там.       - А как же я, Яков? – не выдержала Нежинская, и, залпом допив бренди, встала перед ним. — Ты же говорил когда-то, что любишь меня. Утверждал, что жить без меня не можешь. Что каждый час без меня - это мука.       - Нина, это уже прошлое, - ответил Штольман спокойно и выпил содержимое своего бокала. — Извини, но я пойду, - и он поднялся.       - Но это-то настоящее, - не слушая его, проговорила Нежинская, и, отойдя вглубь комнаты, сняла платье. — Иди ко мне, и начнём все с чистого листа.       Яков заколебался, тело Нины было все так же восхитительно. Оно могло соблазнить любого мужчину. Стройный стан, длинные ноги и грудь идеально гармонировали друг с другом. Её лицо, освещаемое пламенем свечи, показалось ему в ту минуту обворожительным. Он вспомнил, как им было хорошо вместе, и шальная мысль: «может, вернуть все?», проникла в его разум. Но неожиданно в его ушах прозвучал едкий голосок Анны Викторовны: "Или все-таки ослабите хватку?" И тут же её образ возник перед его глазами.       - Оденься, Нина. Здесь прохладно, - и он вышел из номера. Спустившись, прошёл по серой предрассветной улице и, оказавшись дома, убрал саквояж, разделся и лёг на кровать. — Все, спать, - приказал он себе.