Расширяй границы

      И снова глаза в глаза. Вожделением по венам, разгоняя сердце в груди. Акура не медлит, желая скорее получить то, зачем пришел. Сокращая расстояние между тел одним духом, в два быстрых, но не слишком широких шага. Давать или брать? Дарить либо принимать? В отношении удовольствия, пожалуй, оба варианта всегда хороши, и даже слишком. И, казалось, на еще не давно такой острый вопрос, так отчаянно бившийся в голове Акуры, кто же именно будет из них прогибаться снизу, становится сейчас так насрать. Как только Лис сам, буквально, вклинивается его в приоткрытый рот, встречая на полпути, и даже не слишком напористо, а именно с каким-то смаком и кайфом, целуя и пробуя.       Руки Акуры сразу скользят по торсу Брата, отпускаются к поясу, повязанному хитрым узлом. Дергая ткань, что так легко сдается под диким напором. И губы размыкаются, языки переплетаются. Дыханием к дыханию, телом к телу. Ближе и острее. Лишь набирая скорость, с явным отсутствием желания останавливаться. Вжимаясь до упора. И ни один не уступает другому. С укусами далекими от ласки, и хриплым рыком в самый рот, одуряюще больно и так сладко-тягуче.       Сильный удар ладонями в широкую, твердую грудь, падение спиной на пуховый матрас и Акура отпускает себя, отдавая контроль в руки Брата, когда одним плавным движением, словно как по щелчку, в стороны расходятся его бедра, как столь желанное тело Лиса уже опускается на него сверху. И возбуждение очевидней некуда, так неистово пляшущие в самой сердцевине зрачка. Обоюдное, взаимное, поглощающее.       Горячие дыхание на ухо, дрожью предвкушения по телу, с влажными следами по шее, и лукавая улыбка на бледных устах, шепчущая куда громче всяких слов. Акура не сопротивляется, уже охотно принимая свою роль, от мысли о которой, еще недавно передергивало все тело, подставляясь под горячий язык Брата, закатывая вспыхнувшие ярким светом глаза, прикрывая веки. И Лис не церемонится, точно вгрызаясь острыми клыками в кожу на выпирающем кадыке, оставляя отметины, наливающиеся все более алым цветом.       — Такой податливый? — тихий шепот Томоэ, с едва уловимой усмешкой в голосе, тонущий на задворках почти утерянного сознания. И острый, оглушительный звук, точно насквозь пронзивший левое ухо, так резко вернувший Акуру в реальность. Быстро и хлестко, с размахом. Не жалея. Сильно, до рези в ладони.       Голова огненного демона невольно мотнулась в сторону за один короткий миг, неприятное чувство, весьма. Секундное замешательство Акуры, и взгляд с хитринкой сапфировых глаз напротив. Мол, не расслабляйся в моем присутствии. Не смей. Заставляя вновь Акуру яриться, злиться, тисками вцепиться в ворот развязанного киномо, еще держащегося на плечах Томоэ. Рывок, резкий, с падением на спину, выбивающим все дыхание сквозь горло из легких. Меняясь местами, налегая с новым напором. Грубо толкаясь языком в рот Лиса, не давая передышки, нависая уже сверху, опираясь на локти.       Руки Томоэ шарят, ладони ныряют под ткань, тянут вверх мешающуюся черную одежду оголяя сильное тело Братах. Короткая передышка, легкая усмешка с тихим смешком обоих, сорвавшимся словно сам собой. И вновь целуя глубже, въедаясь и прокусывая губы, язык, сталкиваясь ртами. Дурея от запаха друг друга. Сплетаясь и срастаясь, прогибаясь и подстраиваясь. И накал, точно сам переходящий любую разумную черту, в голове непроглядная темнота. Чернота. Никаких мыслей, никаких сожалений. Ничего. Лишь нестерпимое желание, словно набатом бьющее по вискам, коротящие и сводящие нестерпимой судорогой все тело.       — Развернись, — тихо и хрипло, едва не срываясь. Лис скалится на такие слова Акуры, так иронично изгибая бровь. А ведь не хотел. Ведь отказывался. — Живее, — уже так нетерпеливо подхватывая под локоть Томоэ, вынуждая того подняться быстрее и отказаться спиной к Брату, опустившись перед ним на локти. Потому что уже ведет, так сильно и беспощадно ведет, ударяя болезненными импульсами в самый пах, еще так плотно скованный одеждой.       С красноречивым, легким шелестом, куда-то на пол отправляется кимоно, длинные пепельные волосы перекинуты за плечи. Акура пригибается вперед, налегая сверху на обнаженное тело, склоняясь ближе, грудью к спине, ладонями вверх от поясницы, и шепотом жарким, почти на ухо лисье остроконечное: — Я постараюсь аккуратнее, — льнет теснее и бедрами двигает, совершая поступательные движения, имитирует соитие, сквозь одежду, сквозь ткань брюк еще держащихся на теле. И Лис впитывает каждое движение, молча, с гулким выдохом сквозь разомкнутые губы, ещё сильнее прогибаясь в пояснице. — Но ничего не обещаю, — дополняет Акура следом, едва проталкивая каждое слово. Отмечая, как гнется спина так призывно под ним, как прошибает то жаром, то холодом от зрелища подобного. И языком своим меж фаланг слюну оставляя, влажными пальцами вниз по спине Брата, с мокрой дорожкой по позвонкам, ныряя под пушистый хвост, скользя подушечками пальцев по сжатому кольцу мышц. С легким напором внутрь, впиваясь губами в кожу на сведенной лопатке, отвлекая, второй рукой обвивая торс. Уже без намеков, ведь и без того все яснее некуда. Погружаясь осторожнее, чем стоит ожидать. Аккуратнее, чем кажется, и можно желать.       И не приведи его дьявол, сорваться в эту самую секунду озверев. Вставляя и растягивая пальцами, терпеливо добавляя одни за другим. Проталкивая их не спеша вперед а, затем давить, двигать, снова давить, и снова двигать. Позволяя почти почувствовать, даря возможность вообразить, как он уже вскоре проникнет в него. Туда, сквозь. Внутрь, где жарко, тесно, горячо. Одуреть же можно. Очуметь. Просто двинуться от того, как возбуждающе тугие мышцы внутри сжимают пока всего лишь пальцы.       Но Акура не железный. Совсем нежелезный, и потому, даже меньше, чем минуту, руку сменяет уже его плоть. Заполняя глубоко, сладко и просто идеально, распирая мягкие стенки так, что по ощущениям, будто лихорадит и даже малость трясет. Впиваясь острыми когтями в бедра с громким выдохом, оставляя алый след на коже и притягивая ближе ближе, засаживая член ещё глубже, по самое основание так, как давно уже хотелось.       И Лис подается навстречу, вбирая без остатка во всю длину, позволяя вдалбливаться резче. Биться бедрами о бедра хлестко, выдыхая воздух со свистом сквозь зубы, шипя и несдерживаясь. Сужая весь мир вокруг до единственных, поступательных движений, и толкаться быстрее, увеличивая темп. Просто двигаться, двигаться загоняя вновь и вновь свою плоть в тугую глубину, хватая ртом воздух. Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть и все вокруг взорвется красками. И узко, и глубоко, и сладко. Держи, держи внутри, сжимай, не отпускай, просто не отпускай.       Хватая за горло Лиса, позывая подняться к себе ближе. Выпрямиться, встав на колени. Влипая взмокшей грудью в такую же спину. Целуя-вылизывая линию челюсти, вниз, шею. Вновь поднимаясь, ловя его губы, не сбавляя темпа, как сумасшедший, и точно срывает в тот момент. Вздрагивая, погружаясь еще раз во всю длину, и замирая на пару секунд теряя возможность дышать, слышать, смотреть. Наблюдая, скачут перед глазами пятна размытых всполохов света, как шум в ушах мешает все прочие звуки, наслаждаясь пульсацией бьющей в самый пах.       Лис падает, матрас скулит прогибаясь под весом тяжелого тела, принимая новоиспечённого любовника в свои объятия. Акура еще сверху. Небрежно, грубо разворачивая того к себе лицом, острой хваткой за предплечье, встречаясь с затуманенным взглядом синих глаз. Ртом ко рту, забирая последнее дыхание Брата и вниз. Что бы не церемонясь и не раздумывая, заглотить влажную и блестящую смазкой его плоть. Вгоняя член глубоко себе в глотку, даваясь, но не прекращая. Улавливая тихий хрипо-стон, наблюдая, как тело Томоэ выгибается дугой от наслаждения. И хватает всего пары минут, что бы в нёбо ударила солоноватая струя теплого семени. Вязко скользящая в самое горло. И демон глотает, слизывая все до последней капли. Развязно, пошло, и на все прочее как-то плевать. И завалиться на кровать, рухнув рядом, лицом на мягкую подушку, восстанавливая дыхание, унимая гулко бьющиеся в груди сердце.       — Не плохо вышло, — проталкивая слова на ломоном выдохе, с еще не угасшей истомой по взмокшему телу. Пепельные волосы в сторону с плеча, и взгляд на огненного демона сбоку. В ожидании ответа.       — Согласен, — изрекает Акура, разворачиваясь к Брату. И уголки темных губ так предательски ползут вверх, обнажая все эмоции наружу. — Если я захочу повторить?       — То я соглашусь, но с условием на твою кровать, — Акура усмехается, Лис ведет головой. Быстрое движение, всполох светлых волос, и огненный демон влипает вновь лицом в пуховую подушку, впечатанный сильными руками и тяжестью чужого тела сверху. Чувствуя его дыхание у шеи. — Расширяй границы, Брат. — с тихим смехом из самой глотки.