Demon of the seas

      Огромные белые просторы сменяются волнами жёлтого песка жаркой пустыни. Я вижу, как время утекает сквозь мои же пальцы, рассыпаясь серебристой пыльцой у моих ног.       Мои руки становятся чуть костлявее, я кусаю потрескавшиеся губы, оборачиваюсь назад, а вместе со мной оборачивается и весь необъятный мир. Я шагаю по зыбучим пескам, что уносятся ветром куда-то за видимый горизонт.       Солнце палит ужасно сильно, но я стараюсь не обращать на это внимания. Вдали виднеется оазис, к которому я бегу чуть ли не со всех ног. Я и бежал бы, если бы мои колени не болели и не скрипели, словно старая погнутая ива в зоне ветров. Я спотыкаюсь, но поднимаюсь снова, замечая, что ногти у меня слоятся и бледнеют с каждым шагом.       Гладь маленького озера оказывается передо мной, я опускаюсь на колени перед ним. Из отражения на меня смотрит далеко не молодой парень, каким я был. Оттуда на меня воззирают глаза, по краям которых виднеются закрепившиеся морщины. Когда-то каштановые вихры стали совершенно седыми и безжизненными.       Я зачерпываю воду постаревшими ладонями, нахмуриваю выцветающие брови. Но вот только спасительная влага и не попадает мне в рот, капая обратно в озерцо, превращаясь в ртуть. Мои глаза будто потеряли искры чего-то того, что заставляло радоваться каждому дню. И я и правда кошмарен. Почему все старые люди выглядят так ужасно?       И время всё так же течёт, падая тяжёлым прошлым на широкие зелёные листья растений. Они сереют, опускаются к горячей земле, становясь чахлыми. Я обессиленно опускаю руки по швам тела, поднимаю подслеповатый взгляд к небу, стараюсь не разрыдаться от всего навалившегося на мои плечи. А на небосводе нет ни единого облачка… Солнце, возможно, пытается сжечь меня, ибо ощущается именно так.       Пески вихрем собираются вокруг меня, меняясь на чёрную почву, что потрескалась от отсутствия дождей. Старые деревья колючими ветками скрипят при порывах сухого ветра, пахнущего затхлостью. Надо мной появляется луна, светя белоснежными лучиками на моё постаревшее страшное лицо. Возможно, я прожил хорошую жизнь. Но я не помню абсолютно ничего.       А затем яркий жёлтый свет появляется прямо передо мной, собираясь в полыхающее пламя. И пламя это садится напротив меня, смотря прямо в мои глаза сияющим жёлтым взглядом, прожигая не тело, но душу. Я отворачиваюсь, стараясь не ослепнуть окончательно. Жёлтые ниточки огня собираются в волосы, мерцая сильнее. Я уже знаю, что это Билл. Такой красивый… Навсегда молодой и прекрасный, переживущий тысячи поколений других людей. И от этого ещё противнее.       Обжигающие пальцы касаются моего подбородка, поворачивая моё лицо к демону. А я же прикрываю глаза седыми ресницами, стараясь успокоиться. Дыхание само по себе сбивается, переходя на всхлипы.       Абсолютный и непоправимый кошмар. Мои дни кончатся, а дни Сайфера только начинаются. И сердцу так паршиво…

***

      Я открываю глаза, смотрю в далёкий деревянный потолок. На соседней подушке спит Билл, пуская на наволочку слюни. И вот нужен я ему? Почему вообще именно я ему понадобился? У него в распоряжении весь земной шар, а тут я… Не пришей звезде рукав, как говорится…       Желтоватые волосы разметались вокруг головы светлым ореолом, усеянные шрамами плечи накрыты одеялом. Я тяжело вздыхаю, поднимаюсь с кровати, забирая со стула свои вещи. Натянув бриджи и сапоги, я направился к двери, попутно застёгивая рубашку и заправляя её. — Если ты решил сходить поесть, то ещё слишком рано, — слышится спокойный голос у меня за спиной.       Я чуть поворачиваю голову, краем глаза смотря на демона, который, опираясь на один локоть, смотрел на меня, чуть нахмурив брови. — Я не за едой, — кусаю губы, прокусывая нижнюю до крови.       Сайфер фыркает, выжидающе наблюдая за мной. Он поправляет одеяло, натягивая его чуть выше, я замечаю, что у него легонько подёргивается одна бровь. — Присядь, пожалуйста, — выдыхает он, через некоторое время, похлопывая по простыне рядом. — У нас серьёзный разговор, как я понимаю. — Я сжимаю руки в кулаки, но иду к измятой тёплой постели. Билл протягивает руку к вороту сорочки, тянет за него вниз, вынуждая забраться на кровать с ногами, скинув сапоги. Я обнимаю демона за шею, совсем тихо дышу. — Расскажи, что тебя беспокоит уже несколько дней…       Я стискиваю его в объятиях крепче, шмыгаю носом. — Зачем тебе буду нужен я?.. Ну, в смысле… — заминаюсь, голос ломается. — Я ведь умру. А до этого буду неумолимо быстро стареть. Ты даже глазом моргнуть не успеешь, а я… — А мы уже говорили на эту тему, — спокойно говорит Сайфер, зарываясь пальцами в волосы на моём затылке и медленно перебирая их. — Ты боишься, что я брошу тебя? — он ослабляет хватку, смотрит в мои глаза.       Я киваю, смотрю в сторону. Ну ещё расплакаться мне тут не хватало… Совсем я расклеился с этим пиратом… — Ты вечен, — дрожащими губами произношу я, зажмуривая повлажневшие зеницы. — Послушай меня, Брёвнышко, — мягко шепчет демон, ведя пальцами по моей щеке, утирая побежавшую вниз горячую слезу. — Даже если ты будешь вредным старикашкой без рук и без ног, я всё равно тебя не оставлю. Никогда… Покину море и буду жить вместе с тобой в старой лачуге, которую буду вечно ремонтировать, а у неё всё равно будет течь крыша каждый раз при дожде. Сосна, не кисни, — он тепло целует меня в нос, проводит подушечками больших пальцев по линиям бровей, задевая закрытые веки. — Я так не люблю, когда ты киснешь. Давай возвращай мне ту язву, которую я силком тащил на корабль, — Билл усмехается, целуя меня ещё раз. — Ты обещаешь, что будешь со мной до самого конца? — приоткрываю один глаз. — До своего конца, — кивает капитан, улыбаясь. — Давай переставай сопельки лить, а то точно зад тебе надеру так, что сидеть потом месяц не сможешь. Будешь у меня только на животе спать, да ныть из-за саднящих булочек, Отсосенка.       Я фыркаю, улыбаюсь. Ну вот как с таким можно грустить? И всё равно груз на сердце остался… — Я сам тебе жопу надеру. И ты мне за это ничего сделать не сможешь, чёртов демон, — показываю ему язык, получаю крепкий игривый поцелуй в ответ. — Давай раздевайся и обратно спать ложись, и помни, что я чувствую, когда ты от меня убегаешь, Сосновая Задница. Я знаю даже то, сколько раз в минуту бьётся твоё маленькое сердечко, — шепчет Билл, потираясь кончиком носа о мой нос. — И откуда же ты знаешь, с какой скоростью бьётся моё сердце? — приподнимаю одну бровь, фыркая. — Я считал, — улыбаясь, мурлычет демон. — Пока ты спишь, пока сидишь, пока ешь… Я считаю удары твоего сердечка, мой хороший, — Сайфер укладывает меня на подушку, расстёгивает пуговицы на моей рубашке. — Я даже знаю, как часто ты дышишь. — И как же часто я дышу? — прищуриваюсь, расстёгивая ширинку на бриджах. — Двадцать два вдоха в минуту, — светящиеся глаза смотрят на меня, сверля насквозь. И в желтоватой радужке будто переливаются слои магмы, смешанной с густой смолой. — А ещё ты морщишь носик во сне. — Да ну тебя, — закатываю глаза, но всё же улыбаюсь. — Не позволю тебе умереть. Никогда, — доверительным и пробирающим до дрожи шёпотом произносит капитан.       На потолке будто скачут звёздочки, словно на небосводе. Они собираются в вихри, переливаясь и отсвечивая прямо в мои глаза. — Ты ничего не видишь? — спрашиваю я у Билла, указывая на потолок. — Только то, что там доска неровно прибита, — беззаботно отвечает он.       Звёздочки складываются в картинки и рисунки, а затем собираются в непонятные слова на старом языке.       Я прикрываю глаза, чувствуя успокаивающее родное дыхание над ухом, а затем проваливаюсь в сон…

***

      Звёзды танцуют вокруг меня, прыгая со строчек на строчки. Я верчу головой, стараясь уследить за ними, касаясь пары тёплых комочков пальцами.       Затем молочные скопления танцуют хороводы вокруг моего тела. Пространство вокруг мерцает фиолетовыми и синими цветами, пропуская желтоватый свет далёких светил. — Tu insidiaberis… — писклявыми тонкими голосками говорят они… — Tu insidiaberis novum ignis…*       Я улыбаюсь, касаясь приятных тёплых краешков звёздочек. И ни черта не понятно…