Demon of the seas

      Я сижу, свесив ноги с марса.       Ветер колышет мои волосы, я прикрываю глаза. Я выбрал человеческий образ, чтобы не сильно выделяться на фоне других. В океане пробита новая расселина между мирами, морские твари теперь практически везде. Кракен служит мне верой и правдой, повинуясь любому приказу.       На мне рубашка, что велика мне, как и сто лет назад. Запах моего любимого всё так же не отстирывается ничем. Я занашиваю его вещи до дыр, но всё равно не могу ничего выкинуть. Я по ночам крепко прижимаю к себе подушку, на которой он спал, стараюсь вспомнить все прикосновения его пальцев. Я ношу его кольца, не снимая их никогда.       Люди боятся меня хлеще, чем его. А мне абсолютно всё равно на них. У меня любимый корабль со звёздочками на носу, к которым я и был привязан в первый день пребывания на этом судне. В моей руке можно часто увидеть сверкающий клинок, которым Сайфер убил немало тварей и врагов. Я люблю перематывать в голове все диалоги с ним и не могу сдержать слёз, когда вспоминаю первый наш танец.       Я не помню, когда улыбался не фальшиво. Меня зовут Демоном Морей. Хозяином этого мира. Великим и ужасным Богом Ярости. А я не хочу слышать это в свой адрес. Единственный хозяин этого мира канул в лету, оставив меня одного.       Я спрыгиваю с марса на палубу, уже привыкнув к такому способу спуска. Солнце касается моря на горизонте, небо окрашивается в красный цвет. Я иду к мостику, поворачиваю штурвал, меняя курс. Не хочу к холоду. Хочу туда, где тепло. Туда, где я смогу просто присесть и отдохнуть от всего этого. Я не ищу ничего, я лишь бесцельно хожу по морям.       Странно, но люди совсем не развиваются. А, может, так кажется только мне. Я вижу, как они рождаются и как быстро умирают. Прямо как мелкие муравьи. До них нет никому дела.       Я перечитываю бортовые дневники Билла, представляю, как он справлялся в тех или иных ситуациях. Он всегда был бесстрашным и шёл в бой с высоко поднятой головой. Я никогда не смогу быть похожим на него. Но я и не пытаюсь.       Иногда мне снятся его губы, касающиеся моего лба. И я слышу его голос, который ласково шепчет: «Моя Сосенка…». Внутри меня горит дикая ярость ко всему живому. Солнце скрывается за горизонтом, а небо покрывается полнейшей непроглядной тьмой. Я сходил на берег в последний раз лет двадцать назад, и то, ради набора новой команды.       Я вообще не люблю людей и их шум. Я могу убить, не моргнув и глазом. Мои силы — синее пламя. Я не понимаю, почему именно синее, а не жёлтое, как было у Сайфера. Мне не даёт покоя, что если бы не я, то он мог жить еще вечность. А так я виновен в его смерти. Много ночей я плакал, пачкая всё вокруг чёрной смолой. Меня не мог успокоить никто, боясь быть сожжённым. А я и не просил меня успокаивать.       Мой взгляд поднимается выше, я прищуриваюсь. Откуда взялась звезда? Я же все уничтожил, вроде…       Последний луч солнца скрывается под водой, я фыркаю. Пришло время для тьмы…       Горячие руки ложатся на мою талию, мягкие губы прижимаются к моей шее и ласково целуют. Я слышу теплое дыхание возле своего уха, усмешку, растянувшуюся по тонким губам.       Глаза, похожие на жидкое золото, разглядывают меня, искрясь и переливаясь. Золотые волосы падают на лоб, а светлые брови чуть приподняты вверх. — Я всегда там, где ярость, Сосенка, — шепчет он, касаясь моего виска губами.       Я растворяюсь в воздухе пламенем, выскальзывая из объятий и скептически смотря на Билла. Всё такой же, каким и был столетие назад. Прекрасный, мерцающий, усмехающийся. — Если ты галлюцинация, то проваливай. — Фыркаю, отворачиваясь. У меня уже были призрачные видения. И этого хватило мне по горло. Тогда много чего сгорело… — Мне и так плохо, а тут ещё и призраки… — Вот так ты встречаешь того, кто вернулся из забытия? — смеётся он, снова обнимая меня, но гораздо крепче. Становится слишком жарко, я откидываю голову на его плечо. — Я соскучился…       Я прикрываю глаза, по моим щекам текут слёзы. Синее пламя вырывается из меня, снова покрывая всё моё тело… Я выкручиваюсь из рук Сайфера, обнимаю его за шею, смотрю на жёлтый огонь его глаз. — Ты не представляешь, как соскучился я, — стискиваю его до той степени, что язычки пламени смешиваются. — Я ждал тебя…       Он кивает, накрывает мои губы своими. И так жарко… Я всё это время будто мёрз без него, утопая в своём горе… Неужели это всё происходит на самом деле? Я прокусываю его губу, зажмуриваюсь. — Люблю тебя. — Его голос разрезает тишину, а я могу лишь кивать в ответ и сорвавшимся голосом шептать, что я люблю его сильнее. — Ты не представляешь, сколько мне пришлось преодолеть, лишь бы снова оказаться рядом с тобой, — он трётся своим носом о мой нос, улыбается. — Что же, например? — смотрю на него сквозь голубые ресницы, нахожу рукой его ладонь и крепко сжимаю, поднося её к своим губам и оставляя нежный поцелуй. — Например, я собирал по крупицам бессмертие, — он смеётся, прикрывает глаза. — Дорого же оно стоит, но я смог-таки его раздобыть. — И бог чего ты на этот раз? — приподнимаю брови, постоянно касаюсь губами его щёк, не в силах остановиться. — Всё той же ярости, моя милая Сосенка, — он отпускает меня, чтобы подхватить на руки и прижать к себе всем телом. — Поделим одну силу на двоих, м? — он оскаливается, показывая длинные клыки. Я фыркаю, перекидываю руку через его шею и целую пламенные губы. — А у тебя были сомнения на этот счёт? — напрашиваюсь на новые поцелуи, но Билл и сам не против целовать меня без остановки. — Пойдём в каюту? Я хочу обнять тебя, не стесняясь никого. А то слишком много лишних глаз.       Он кивает, не отводит от меня взгляда…

***

      Я крепко обнимаю его, прижимаю к себе. Чтобы не спалить всё вокруг, пришлось вернуться в человеческое тело. Но, кажется, так даже лучше. Я могу коснуться любимой кожи губами, вдохнуть родной запах и сжать пальцами любую часть тела. Мой капитан смотрит на меня сквозь прикрытые ресницы, скользит устами по моим щекам, оставляя влажные поцелуи… Его ресницы щекочут меня, я сжимаю его ладонь, переплетая наши пальцы в замок.       Пришло время наверстать всё, упущенное за целое столетие…

***

      Отныне в этом мире было два бога ярости и нерушимая любовь между ними. Больше не горело ничего, кроме них самих. Тысячи лет спустя возродились и другие боги, но больше никто не смел переходить дорогу двум демонам морей. Их боялись все, ибо только вместе они представляли силы, рушащие любых врагов на своём пути. Звёзды заполонили небо, но поменяли своё положение.       Больше никто не спорил со статусами, приписанными чете Сайферов. Им поклонялись все без исключений. Но им было как-то уже всё равно. Им хватало друг друга, а целый мир был лишь безделушкой, лежащей у их ног. На их корабле больше не было людей. Теперь оба бога ярости могли быть предоставлены сами себе. Про них ходили легенды, о них писали песни и слагали сказки. И в какой-либо части света можно было увидеть высокую грот-мачту корабля, у которого не было названия.