Нейтрализованный

      Спать было невозможно из-за огромного количества разного рода мыслей, лезущих в голову, словно назойливые насекомые. Ощущение, что случилось что-то плохое, и случилось это непременно с Эреном не покидало меня ни на секунду. Сердце, будто бешеный мотор, стучало так сильно, что я начал было опасаться за целостность своих рёбер. Я буквально физически ощущал на себе всю тяжесть от своего бездействия. Безумно хотелось взять телефон дрожащими от волнения руками и набрать Армина. Но отвлекать его от, возможно, очень важных дел не хотелось совершенно. К тому же, не смотря на то, что мы четверо успели сдружиться и неплохо ладили, я чувствовал, что меня эта ситуация не касается. И мне остаётся лишь ждать следующего утра. Пару раз за ночь все же удалось провалиться в некое подобие полусна, но это мало помогло. Так что в универ пришла жалкая версия меня с огромными кругами под глазами и абсолютно нечитаемым выражением лица. Голова жутко болела, не помогал даже выпитый заранее аспирин. Нервы были взвинчены до предела абсолютным отсутствием новостей от кого-либо из друзей. Так что когда зайдя в аудиторию я увидел виновато глядящего в пол Эрена и злобно зыркающего на альфу Армина, от сердца всё же отлегло. — Доброе утро, — постарался сказать я как можно беззаботней. — Оно было бы добрым, если бы один уебан не решил потрепать нервы, — блондин косо глянул на парня рядом и закатил глаза, вздыхая. Выглядел омега немногим лучше меня. Особенно в глаза бросалась искусанная до крови нижняя губа. Я лишь сочувственно глянул на друга и положил руку на плечо в знак поддержки. — Армин, я ведь уже извинился, — начал было шатен, но тут же осёкся. — Были бы мы сейчас не на людях, — злобно цедил парень сквозь зубы, — я бы высказал тебе всё, что о тебе думаю. Да боюсь, метафоры уже все закончились. Эрен хотел было сказать ещё что-то, но вошедший в аудиторию лектор заставил всех замолчать одним своим присутствием.       Навязчивая мысль о том, что Эрен сделал что-то плохое, не давала мне сосредоточиться на потоках информации в окружающем мире. От шатена буквально за милю веяло раскаянием, но Армин оставался непреклонным, продолжая бросать ледяные взгляды. На все мои вопросы альфа лишь устремлял бесконечно виноватый взгляд в пол, а омега источал невероятное количество цензурных и не очень комплиментов в адрес вышеупомянутого альфы. Под конец второй пары я решил все же сдаться, несмотря на съедающие меня изнутри тревожные мысли, и прекратить любые расспросы. Если это меня как-то касается, сами расскажут. А в чужие дела настырно лезть не позволит совесть.       Армин сжалился надо мной лишь когда после окончания занятий мы втроём пошли в библиотеку за дополнительными учебниками. Всё же на носу были промежуточные экзамены, от которых напрямую зависел размер стипендии. — Так ты хочешь узнать, что же всё-таки случилось? — спросил омега в одном из пустых библиотечных залов. Я нервно сжимал в руке шлейку от сумки, глядя куда-то в бок, избегая взгляда друга. Эрен стоял рядом с тем же видом нашкодившего щенка, и я не знал, что хуже: видеть его таким, или та правда, которую решился таки рассказать мне блондин. — Всё не так страшно, — альфа взял меня за руку и я буквально почувствовал электрический разряд, растекающийся от кончиков пальцев по телу. — Не так страшно? — зашипел Арлерт, скрестив руки на груди. — О, куда уж нам, простым смертным, до вас, ваше похуистическое благородие! Этот конченый припёрся домой в третьем часу ночи абсолютно нетрезвый и, к тому же, обдолбанный, — по лицу омеги пробежала гримаса отвращения, а щёки Эрена вспыхнули, видимо, от стыда. — Не всё было так, — пробормотал он, стараясь избегать зрительного контакта со мной, — я действительно выпил лишнего, но не употреблял, Леви, — последние слова он сказал, все же посмотрев мне в лицо. Словно моя реакция была важна для него. — А это я специально нагнетаю, чтобы Леви атмосферой сегодняшней ночи проникся, почувствовал себя в нашей шкуре. То, что зрачки у тебя расширены не от ударной дозы мета мы узнали только в шесть утра. А до этого Микаса просто не могла оклематься. До сих пор дома сидит, в себя приходит, — в голосе Армина появились первые тёплые нотки. — А чего вы вообще ждали? Надо было сразу мне дать в баночку пописять, — усмехнулся шатен. — А так и отоспаться нормально не дали, и мучались сами непонятно сколько. — Чего сразу не дали? Ах ты ж моя умничка! Если бы мы сразу тебе баночку подсунули, ты бы чистый спирт туда выдал, — мы с Эреном одновременно прыснули со смеху, даже не стараясь его скрыть. Спустя пару секунд на лице блондина заиграла слабая улыбка. — Ладно уже, дитя греховное, поехали с нами готовится, а то вылетишь ещё на первой сессии, — окончательно смиловался голубоглазый.

***

      Я сидел на скрипучем кожаном диване и потягивал горький растворимый кофе из стеклянной кружки. Тёмно-коричневая жидкость давно остыла и на вкус напоминала ничто иное, как мочу. Впрочем, об этом я мог только догадываться. Эрен сидел рядом и пил простую минералку, видимо не желая нагружать почки кофеином ещё сильнее. Неловкое молчание между нами длилось уже минут двадцать, на ум не приходило ничего, кроме вопросов о вчерашней ночи, а Армин как на зло сидел, уткнувшись в свои конспекты, и не говорил ни слова. Сам же я абсолютно не мог сосредоточиться на учёбе. Запах альфы полностью окутал меня, так что все это время я пребывал в трансе и гипнотизировал кофе, не способный мыслить хоть сколько-нибудь связно. Приближающаяся течка только усугубляла ситуацию: все запахи становились острее, а желания обретали более явную форму. Я не мог не признавать тот факт, что меня магнитом тянуло к альфе. Любой его взгляд в мою сторону или случайное прикосновение вызывали лёгкую дрожь во всём теле. От хриплого смеха и чуть приглушённого голоса всегда начинало сосать под ложечкой, а видеть его в обществе какой-нибудь милой одногруппницы было выше моих сил. Эрен словно чувствовал всю ту неловкость, что камнем давила мне на плечи, и, видимо, тоже не знал, что с ней делать. Лишь отводил глаза и улыбался одними уголками губ, когда наши взгляды случайно пересекались. — Черт, не могу понять, что я тут нацарапал, — Армин отложил конспект и устало потёр переносицу. — Хочешь, я принесу свой? Конспект по праву у меня в спальне, — я пошёл в комнату, по привычке закрывая за собой двери. Тетрадь с записями, как назло, не желала быть найденной. Лишь когда мою голову посетила шальная мысль, и я поднял подушку, она нашлась. Я уже собирался открыть дверь, как услышал приглушённые голоса и решил прислушаться. Совесть кричала о неправильности происходящего, но природное омежье любопытство не давало покоя, так что я решил поддаться и теснее прижался к двери, оставив идею самобичевания на потом. — Только не говори мне… — голос Армина звучал подавлено.  — Ну раз ты так просишь, то …  — Эрен! — выкрикнул блондин, но тут же снова перешёл на шёпот. — Хреновый повод для шуток! Ты же знаешь, что рецидива ты не выдержишь, мы не выдержим, — его голос болезненно надломился, прыгая на октаву вверх.  — Это всего лишь травка, даже не колёса, — оправдывался альфа, — она везде продаётся в открытом доступе. Так что может случиться?  — Да что угодно, Йегер! С твоим-то счастьем… — омега обречённо вздохнул. — Поклянись мне, сукин сын, что больше никакой дряни не сожрёшь, не вколешь и не занюхнёшь. И не дай Бог мне опять позвонит заплаканная Микаса и скажет, что ты полудохлым из клуба приехал, я тебе обещаю, я скажу Григорию, а уж он хуй тебя больше из клиники без ошейника строгого режима выпустит и … — договорить он не успел, потому что я нарочито громко уронил пару тетрадей на пол, перед тем, как войти в комнату. На душе остался саднящий осадок после разговора, которому я не хотел быть свидетелем, так что как бы я не силился вести себя беззаботно, кислое выражение лица брало верх над слащавой улыбкой.  — Что-то ты не в духе, Аккерман, — альфа осторожно похлопал меня по плечу, будто боялся спугнуть, — У тебя что-то случилось?  — Я просто устал, — вяло отмахнулся я, небрежно отбрасывая конспекты в сторону.  — Пойду сварю нам нормальный кофе, — процедил сквозь зубы Армин и направился на кухню, вяло передвигая ноги. — Эти помои даже нюхать невозможно.  — Ты можешь рассказать мне, Леви, — шепнул Эрен, сосредоточенно нахмурил свой лоб и искренне-обеспокоено заглянул в глаза. — Знаю, месяца не достаточно, чтобы ты мог считать меня своим другом, но поверь мне на слово, я совершенно точно отношусь к тем, кому не плевать на тебя, — на последних словах он сделал явный акцент, и сердце кольнуло острой иглой нежности. «Ему не плевать». Внезапно я понял, что альфа находится слишком близко ко мне, настолько, что его дыхание легонько касается прядей волос, обрамляющих мое лицо. В голову с новой силой ударил запах цитрусовых, ставший излюбленным наваждением.  — Все в порядке, — нервно выдохнул я, поймав себя на мысли, что вот уже секунд сорок изучаю чужие пухлые губы, напрочь забываю как дышать, когда кончик ярко-розового языка пробегает по кромке влажной розовой кожи.  — Я в этом не уверен, — почти одними губами говорит шатен, и что-то незримое заставляет меня поднять свой взгляд и пересечься с его. В горле тут же завязывается тугой комок, а в голове звенящую тишину заполняют две изумрудно-золотые бездны. Он смотрит на меня как удав, избравший своей жертвой беззащитного кролика. Проходит ещё секунд пять абсолютной тишины прежде чем губы Йегера накрывают мои собственные. Он делает это мягко, едва касаясь, позволяя передумать, оттолкнуть, свалить всё на усталость или приближающуюся течку. Но я лишь блаженно прикрываю глаза и интуитивно подаюсь навстречу всем телом. Альфа отстраняется спустя бесконечно растянутые секунды, и я вздрагиваю, будто от электрического разряда. Всё тело словно отказалось функционировать, и унять мелкую дрожь, пробирающую до костей, я абсолютно не в силах, как и посмотреть в глаза Эрену. Он видимо что-то да понимает из мыслей, калейдоскопом вертящихся в моей голове, потому что через мгновение загорелая рука притягивает меня к сильному телу, не давая возможности отпрянуть.  — Ты и правда очень устал, — шепчет он мне, ласково проводя пальцами по выпирающим позвонкам, а я лишь отчаянно хватаюсь за край его расстёгнутой рубашки, будто это спасительный якорь, что не даст утонуть в океане внезапно нахлынувших эмоций. Они переполняют меня, льются через край, растворяют остатки тщательно выстроенной защитной оболочки. Рядом с этим альфой мир вдруг перестаёт делиться на привычные цвета, начинает искриться множеством невообразимых оттенков, а самое главное его тёплой пелёнкой окутывает спокойствие. Армин выходит из кухни, все так же шаркая комнатными тапками, и вид у него, судя по всему, очень обескураженный, но Эрен подносит палец к губам в знаке молчания, и все вопросы застывают на его губах, так и не приобретя звуковую форму.

***

 — Эрен, уже без пяти одиннадцать, — тихо прошептал блондин, выглядывая из своей комнаты, в которой просидел всё то время, пока я сжимал клетчатую рубашку, а альфа, облокотившись об спинку дивана и утянув меня за собой, тихо перебирал кончиками пальцев пряди моих волос. Я буквально слышал, как бешеный стук собственного сердца наполняет комнату, сливаясь в едином ритме со стуком сердца человека, сидящего напротив.  — Комендантский час, ты же знаешь, — услужливо напомнил Армин, и шатен тяжело вздохнул, отрываясь спиной от тёплой поверхности. Отпускать края рубашки было почти физически больно, словно он растает, если убрать пальцы слишком надолго. Но Эрен не растаял в воздухе, не исчез, лишь переплёл пальцы наших рук, улыбаясь чему-то своему и прикрывая глаза пучками подрагивающих ресниц.  — Я должен ехать, — обречённо констатировал факт, вставая с дивана. Я последовал за ним, не желая разрывать контакт. Как два малолетних идиота, за ручку мы дошли до тёмного коридора возле входной двери, и внезапно охватившая меня паника заставила снова прижаться к широкой груди, судорожно глотая воздух.  — Не уходи, — что-то во мне услужливо подкидывало абсолютно сюрреалистичную мысль от том, что если он сейчас уйдёт, то больше не вернётся.  — Я должен, — он как-то вымученно улыбнулся одними краешками губ, — А ты должен отдохнуть. На тебе лица нет, — он провёл кончиками пальцев по моей щеке прежде чем отпустить руку. Альфа наспех накинул на себя пальто и кое-как завязал шнурки на ботинках, никто из нас даже не удосужился включить свет.  — Увидимся завтра, — и мимолётный поцелуй в макушку, будто мы сто лет женаты, заставил ноги подкоситься. Пришлось опереться о стенку, чтобы не свалиться до того, как тяжёлая металлическая дверь захлопнется за Эреном.  — Господи помилуй, — застенал Армин в гостиной, и я на подкашивающихся ногах пошёл к нему. — Только не говори мне, что собираешься влюбиться по уши, как девятиклассница, в этого идиота, — он строго глянул на меня своими синими-синими глазищами, на дне которых плескались весёлые искорки. — Я не собираюсь, — омега облегченно выдохнул и развалился на кресле, — я уже, — блондин цокнул и закатил глаза. Лишь лёгкая улыбка, пробивающаяся на его лице, показывала его истинные эмоции.  — Я заметил, — улыбка на его лице стала шире. — Я в шоке от того, что Эрен, будучи не менее заинтересованным, до сих пор не утащил тебя в кровать, — я тихо охнул. Тоже заинтересован? — Ты как-то странно на него влияешь, — закончил свой монолог Армин.  — В каком смысле странно? — пальцы рук мгновенно похолодели от нарастающего волнения.  — Пока не могу сказать, хорошо это или плохо, но с тобой он ведёт себя совершенно иначе, чем с любой другой омегой, — блондин устало потёр переносицу. — Во всяком случае, я искренне надеюсь, это потому, что маленький мерзавец решил-таки построить серьёзные отношения. Если ты ответишь ему взаимностью, то тебе придётся непросто, дорогуша, — он встал с кресла и, обойдя диван, подошёл ко мне сзади и обвил мою шею своими руками. — Но если что, я всегда буду рядом, — кончики золотых прядей щекотали моё лицо. — Для этого ведь и нужны друзья.       После ухода Эрена, мы с Армином ещё около часа сидели в скрипучих креслах разговаривая ни о чем. Его тихий, приглушённый смех успокаивал, отвлекал от разных мыслей, лезущих в мою дурную голову. Я совершенно не заметил, как быстро пролетело это время. Лишь когда электронные часы отмеряли двенадцать, я, зевая, поднялся с дивана. — Доброй ночи, Леви, — улыбаясь пожелал Армин. — Постарайся заснуть, — ласково продолжил он, — а то от переизбытка чувств завтра в обморок упадёшь. — Постараюсь, — честно ответил я, — И тебе доброй ночи, — дверь в мою спальню легонько скрипнула. Свет я включать не стал, так и плюхнулся в одежде на кровать. Водолазка все ещё хранила в себе остатки запаха сладких апельсинов с легкой примесью терпкого одеколона альфы. Этот запах успокаивал, вытесняя собой все более-менее связные мысли из головы. Я уже готов был отправиться в царство сновидений, как короткая вибрация телефона оповестила об СМС. Не долго думая, я протянул руку к тумбочке и взял с неё устройство связи. Дисплей загорелся ярким светом, врезающимся словно лезвие в глаза, отпечатываясь где-то на внутренней стороне черепной коробки противными зелёными полосами. «Доброй ночи, солнце» гласил текст на экране, и глупый смайлик-сердечко, так по-детски наивно, а по телу всё равно разливается тёплая волна нежности. «И тебе, Эрен» — отправляю, наугад тыкая подрагивающими пальцами по клавиатуре и тоже ставлю в конце это чёртово сердце, как будто он не догадывается, что моё настоящее сердце давным-давно в его руках. Мир вокруг начал размываться и тускнеть, сжимаясь в маленькую чёрную точку, а перед глазами до утра стоял расплывчатый образ альфы.       Проснулся я в довольно сносном настроении, несмотря на предстоящие экзамены — выходные всё же были близко. Блаженно вздохнув полной грудью я перевернулся на спину и тихо ойкнул, почувствовав неприятный липкий холод, коснувшийся ягодиц. Судорожно ощупав рукой поверхность кровати я обречённо всхлипнул. Мокрой липкой субстанцией подо мной растекалась смазка. Что ж, здравствуй, течка.