Не потеряй

«Зеленый свет, умник». Это было больно. Донни вскинул глаза и до хруста сжал кулаки. Соблазн был велик. Настолько, что первой мыслью, полетевшей в спину Рафу, стало «да и катись ты куда подальше! Скатертью дорога!» Дон опустил голову и уставился на спавшего Лео, отключая всю свою логику, здравый рассудок, анализ и впервые в жизни доверяясь только чувствам. «Я всегда буду… я буду Лео…» Даже в мыслях своих Донни не хватает смелости сказать то, что он так отчаянно желает донести до брата. Он поднимает голову и долго смотрит в зеркало – себе в глаза. Высокий, чуть сутулый, по привычке из юных лет, когда стеснялся своего роста. В очках, с застенчивой улыбкой. Руки изящные, но не мощные, как у Рафа, например, и уж, тем более, не такие совершенные, как у Лео. Можно было бы, как и брат, до надрыва сухожилий тягать железо, создавая себя, но Донни этого не хотел и был уверен, что в нем есть много чего другого, за что его можно любить. «Блестящий ум? О да! – он чуть кривится, отворачиваясь от своего отражения. – Куда уж. Кому ты это предложить собрался, идиот! Ума Лео самому хватает с избытком!» «А чего ему тогда не хватает? За что он мог бы полюбить хоть кого-то?» Донни скрипнул зубами. Не важно, что он тогда о себе думал. Не важно, что произошло после. Вот все, что ему нужно сейчас. Все, чего так хотел - теперь есть. «Зеленый свет» и хлопнувшая дверь. Раф самоустранился из уравнения, облегчив ему задачу и, наконец-то, признав очевидное – с Донни Лео, действительно, будет лучше. Он сможет залечить раны, нанесенные Рафом, окружит заботой и самым теплым вниманием, даст все и еще немного… Пройдет время, и Лео к нему привыкнет, станет с благодарностью откликаться на ласку, даст собрать разнесенное в хлам сердце… «И любить никогда не будет». Донни почти увидел эту картинку – себя и Лео вместе. Такую желанную, давно намечтанную и выпестованную им, продуманную до самых последних мелочей и каждого «доброго утра»… И увидел глаза Лео в ней – такие вот, как сейчас, спокойные, ясные и усталые, в которые вмерз вечный невысказанный вопрос и колкое крошево боли. Это была картинка счастья Донни, а не Лео, который будет, конечно же, безумно благодарен за все, но вот счастлив… А получится ли быть счастливым рядом с несчастным любимым существом? Получится ли наслаждаться жизнью, зная, что ты мог подарить другому счастье, но предпочел получить сомнительное свое? Эдакий украденный кусочек торта, чей сладкий крем горчит виной. Донни вскочил и бегом бросился к двери, чувствуя, что ступает по раскаленным углям уже принятого решения. Да, он смог бы залечить раны, смог бы подарить весь мир и угадать любое желание, смог бы любить Лео, растворяясь в нем… - Господи, Лео, как тебя угораздило?!! Дон хватается за голову, а внутри чуть ли не орет от радости пополам с болью. Невероятная, казалось бы, и невозможная смесь, но… Значит, все же такое возможно! Значит, пусть ненормально и неправильно, но он не один такой в семье! И вообще, кто написал эти правила?! Кто сказал, что любить – ненормально?! «Надо было сразу сказать! Сразу, как понял…» И боль прошивает навылет. Хорошо, что успел упереться лбом в ладони, и брат не видит его лица. Ведь Лео сказал о Рафе, а не о нем. - И это… взаимно? В ту минуту он лучше всех, наверное, знал ответ и очень не хотел его услышать. Пусть… пусть только в Рафе взыграла бы совесть, а не гормоны, чувство победы или просто его неуемное эго. Пусть он только разобрался бы в себе сначала… Грохнув дверью, Донни стрелой помчался по тоннелю, что вел к лестнице наверх. - Ты че, роль, что ли, разучиваешь? – Раф насмешливо щурится, опуская руки на плечи брату. Донни, не заметивший, как тот вошел, вздрагивает и чуть не прикусывает себе язык. «Только бы не услышал, о чем я тут…» - Стучать не пробовал?! – огрызается он, пытаясь скрыть за злостью панику. - Ой, ладно тебе! – Раф благодушно отмахивается и плюхается на кровать. – Дон, у меня к тебе дело есть. Донни точно знал, куда понесет Рафа. Догнать. Наорать. Разорвать на части. Вернуть назад. Ведь Лео никогда не будет любить никого другого. Лео больно. Он не будет счастливым вот так, а значит, не будет и Донни. Эта боль пробирает до кончиков ногтей, не оставляя ничего, кроме муки и выжженного пепелища и Дону тоже. Не Лео, они не будут никогда счастливы. Донни внимательно слушает брата и чувствует, как пылают скулы. - Поцеловал? - Ну да, - Раф дергает плечом. Он не видит в этом чего-то сверх необычного. Это для Донни такое было бы благословлением с небес, а для Рафа – норма, что по нему сходит с ума его старший брат. Раф уверен в себе и знает себе цену – его есть за что любить, и чем в нем восхищаться. И он нисколько не удивлен, тем, что это увидел и рассмотрел Лео. Он принимает это как данность – эту невероятную любовь старшего брата. Для Рафа – это не дар, это его право. - Так вот я и думаю, раз так все пошло, то и дальше же будет. В общем, мне бы интернет-магазин… - Дальше? – Донни роняет голову на скрещенные руки, с трудом удерживая ровное дыхание. – Ты хоть любишь его, Раф? Хоть понимаешь степень ответственности, или для тебя это просто игра? Или минутная прихоть? Или трофей? Раф вскидывается, как от удара – благодушие исчезает бесследно. - Люблю или нет – это мое дело, - огрызается он, отворачиваясь, чтобы уйти. – Не хочешь помочь, так и скажи сразу – сам разберусь. - Ты же можешь ему навредить. И вообще, это твое «дальше» не главное в любви. Раф резко оборачивается и хищно раздувает ноздри, в зеленом взгляде проскальзывает опасный ревнивый огонек, и Донни понимает – брат обо всем догадался. «Сам виноват! Сам себя выдал с головой!» - Я не могу навредить родному брату, - зло шипит Раф. – Я понимаю, что надо быть осторожным, если ты конкретно о сексе. А ты-то, что, туда же нацелился, а? Дон сглатывает и смотрит ему прямо в глаза, зная, что лицо горит, но впервые не пряча смущения. - Я люблю Лео, Раф, - тихо, но очень твердо произносит он. – И хочу, чтобы он был счастливым. Раф долго молчит. На скулах желваки ходят, а тяжелое дыхание говорит о едва сдерживаемом бешенстве. "Убьет сейчас". - Если ты только задумаешься подойти к нему с этими мыслями… - тихо-тихо цедит он. - Он тебя выбрал, - Донни поднимается из-за стола, спокойно опустив руки, и не отводит взгляд. – Значит, решил, что в этом его счастье. Но, Раф, если ты сделаешь ему больно… хоть раз… или бросишь, наигравшись… Виснет недолгая пауза, готовая заискрить в любую секунду. - Что тогда? Что ты мне сделаешь?– Раф зло щурится, отворачиваясь к двери. – Предложишь Лео свою кандидатуру? Знаешь, Дон, постой в сторонке и подожди, пока я не дам зеленый свет, если это вообще произойдет. Ты мне не соперник, и Лео – мой! Сможет ли Донни жить с объедками чужого разбитого образа и навсегда знать, что их трое в отношениях? А в расколоченном вдребезги сердце Лео вообще никого больше нет и ничего, кроме едкого разочарования? Сможет? Будет ли в этом хоть капля счастья? Донни замотал головой, отгоняя ненужную сейчас жалость к себе самому. Все просто на самом деле. В уравнении лишний он, потому что у братьев это взаимно. Оно взаимно, черт побери! Как бы он ни старался отгораживаться и отворачиваться все это время. Как бы ни винил Рафа в том, что он играет чужими чувствами и пользуется тем, что удобно. Дону просто нравилось думать, что брат все делает ему назло и раз за разом доказывает свою власть, демонстрируя его, Донову, ничтожность. Это было не правдой. Раф любит Лео … как умеет это делать, конечно. И Донни любит и умеет гораздо лучше, но как быть, если сердце Лео так выбрало? Что тут сделаешь? Как решишь уравнение? «Просто, Донни, - убрать лишнюю переменную». - Раф!! – заорал он на всю округу и поймал брата за руку.

***

Зайдя ночью в гостиную, Донни едва заметно улыбнулся сам себе, увидев спящего на диване Рафаэля. Он полулежал, свесив одну ногу на пол и откинув свою дурную башку на подлокотник. Рядом валялась все та же мотокуртка в лепестках полевых цветов и маленьких семечках «пастушьей сумки». - Ты прости меня, - Раф неожиданно крепко обнимает Донни и шумно выдыхает ему в висок. – Я ж…не потому, что я дерьмо такое и насрать тебе в душу хотел непременно. Люблю я его… - Знаю я, - Дон неловко обнимает его в ответ и кивает, устало вздыхая. Что с Рафа возьмешь? Вот такой вот он, какой есть, дурной, злой и порой упрямый до чертиков. - Ты шевелись, давай, - он бодает брата лбом в плечо. – За тебя-то никто ничего не доделает и не исправит. - Спасибо, Донни, - Раф отстраняется и заглядывает ему в глаза. – За все. Знаешь же, что без твоей гениальной башки никуда нам… и мне вот тоже. Сцепленные в замок руки крепко обхватывали Лео, притиснув его карапаксом к широченной Рафовой груди – не разорвать захват и не вытащить брата. И самому ему – не вырваться. Донни минуту постоял, привалившись плечом к косяку, потом вздохнул и, подойдя ближе, укрыл их обоих большим пледом. «Любить надо уметь, Раф. Это сложная наука и тяжелый труд. Это не просто подвиги и победы. Это терпение, надежность и верность. Внимание, забота, желание давать и отдавать без остатка, принимать, так как есть. Любить надо учиться, бро». Он качнул головой, всматриваясь в измотанное, осунувшееся, но едва посветлевшее лицо Лео, а потом перевел взгляд на самодовольную даже во сне физиономию Рафа. Не сложно догадаться, как Раф убедил Лео не отталкивать его больше – просто не оставил выбора, прижав к себе и, скорее всего, буркнув что-то невнятное, но безумно теплое на этот раз. «Любить – это отпустить и помочь взлететь. Любить это верить и ждать, быть рядом, когда это нужно и успевать уйти, чтобы не помешать, чувствовать, что именно от тебя нужно в тот или иной момент. Любить – это искусство, Раф, заключенное в том, чтобы жить счастьем того, кто тебе дорог. Не делай ему больно, брат, ведь Лео дышит тобой одним». Он невесомо погладил Лео по щеке и улыбнулся его спокойному во сне лицу. «Не потеряй его, Раф, тогда и я никогда не потеряю».