Не потеряй

Донни вышел в гостиную только глухой ночью, закончив разработку новой программы и решив, что пора ложиться спать. Он остановился в дверях и привалился плечом к косяку, пристально всматриваясь из темноты в приглушенный свет торшера, что желтым пятном лежал на ковре и подлокотнике дивана. Спиной к нему на табуретке сидел Раф. Все в тех же шмотках, как слез с байка. Стебельки луговых трав налипли на черную кожу вперемешку с лепестками, а он даже не стряхнул их и не удосужился снять куртку. «Или не уверен, что надолго задержится дома, а тогда и снимать-то незачем с его точки зрения. Плохо». Донни дернул уголком губ, рассмотрев крепко спавшего на диване Лео. Из темноты в свет всегда виднее. На лбу свежие ссадины, глаза как будто неплотно прикрыты, а губы искусаны в кровь. Руки так впились в плечи, словно ему смертельно холодно или хочет спрятать себя от всего мира в себе же самом, на предплечьях – синяки – видать, Раф силком их размыкал. - Спит? Вопрос прозвучал больше для обозначения присутствия. Раф вздрогнул и хмуро кивнул ему, скользнув измученным взглядом по лицу Донни. Он явно устал, ссутулился, упершись локтями в колени и подняв плечи, словно хотел вжать в них голову. Редкая для Рафа поза. Непривычная. Обычно он гордо и небрежно смотрит на всех сверху вниз, кося глазами из-под полуопущенных век, криво усмехается, а уж разворот плеч – просто королевский. Раф всегда уверен в себе и насмешлив, он знает себе цену – это уж Донни отлично известно. - Что сказал? – Дон поправил очки и присел на край дивана, снимая со спинки явно отброшенный плед. Раф вздохнул, с каким-то больным сожалением наблюдая за тем, как Донни укрыл Лео и бережно отогнул край, чтобы старшему не закрывало лицо. - Нет… - Лео, один! Всего один шанс, я не прошу больше! Раф запоздало понимает, что просит дать ему шанс. Просит! «Черт, как же это просто-то на самом деле, оказывается…» Лео все еще душит его, сжав в объятиях. То ли не соображает, как сильно сдавил, то ли судорога уже идет по телу от забитых внутри эмоций и рыданий. - Дай нам шанс, а, Лео? Раф поводит головой, чтобы плечо брата не так давило на гортань, и сглатывает. Сейчас Лео просто должен успокоиться и услышать его, потому что для него всегда очень много значило это «мы»… - Нет, – в самое ухо шепчет старший, согревая дыханием скулу и висок. Оно горячее, это дыхание, что для Лео редкость, больное, словно огнем изнутри опаленное, и «нет» кажется закаленным в этом внутреннем пожаре, как дамасский клинок. Режет, колет, суется под лопатку, в самое нутро узорчатой своей сталью и тычет в сердце. «Нет». Раф перехватывает руки Лео и размыкает их, прилагая больше усилий, чем планировал. - Ты меня слышишь? Я люблю тебя. - Нет… - Лео мотает головой, жмурится и вдруг со всей дури снова бьется лбом в борт ванны, словно хочет вышибить эти слова из своего мозга. Раф ловит его на втором ударе, как можно бережнее сжимает ладони вокруг лица, трет скулы, большими пальцами гладит губы, с которых опять падает «нет», обреченно смотрит в сухие воспаленные долгим недосыпом глаза… «Он же говорил, что стал чаще высыпаться без меня… чего же все сосуды лопнувшие?..» - Идем-ка в кровать, бро, - он с трудом ставит Лео на ноги и тянет прочь из ванны. - Нет… Лео пытается отбросить его руки, но Раф, наплевав на это, просто тащит его за собой и чуть ли ни силком укладывает на диван в гостиной. Ну не дело на циновке опочивать! Потом с этим разбираться будут, когда старший хоть немного в себя придет. Лео сжимается в клубок, вцепляясь себе в плечи, часто дышит, словно давится воздухом, смотрит в стену, боясь закрыть глаза. - Спи уже, - Раф укрывает его пледом. – Завтра поговорим. Лео судорожно выдыхает свое «Ну, нет же, Раф, нет… не люблю я тебя…» И спихивает плед на спинку дивана. «Вот, небось, думает Дон сейчас, что я бревно бесчувственное и даже укрыть не мог». Раф очень позавидовал Донни в этот момент, потому что Лео сквозь сон благодарно сжал его руку и закутался в плед плотнее. «А от меня ничего не хочет вообще, как будто и прикасаться противно стало. А, может, оно так и есть, в самом деле? Все, что ему надо, это чтоб я отвалил уже, а? Сыт по горло мной, измотался, устал ждать… И вообще, парень, вечно же не может все у тебя быть хорошо, дерьмо обязательно выливается на головы таким, как ты, целым ведром за раз». Раф поднял взгляд и посмотрел на Донни, который с легкой улыбкой склонил голову набок и погладил Лео по закутанному плечу. «Язык бы себе вырвать за то, что на нем вертится, но вот только… только прав я, кажется. Не меня тебе, Лео, надо было выбирать и любить». - С тобой ему лучше было бы, - хрипло бросил он, поднимаясь. – Вот прикинь, если бы все иначе сложилось… если б ты на моем месте был, а? Как считаешь, Лео был бы тогда счастлив? Улыбка мигом сбежала с лица Дона, и он поднял на брата злые, непонимающие глаза. Раф постоял секунду, потом запрокинул голову и косо усмехнулся своей фирменной улыбкой, спрятав за высокомерным взглядом отчетливо резанувшую окружающее пространство боль. - Зеленый свет, умник. И вышел прочь.

***

«Зеленый свет, умник». Это было больно. Так больно, как никогда еще в жизни не было. Самому себе вырвать руки, сердце и все нутро. Раф грохнул дверью и торопливо полез вверх по лестнице, стремясь выбраться на поверхность, как можно быстрее, и там уже вдохнуть пьяный угар городской гари, автомобильного шума и дурной разорвавшей вены весны. Она одна во всем виновата. Она и примет его безумие в себя. И пусть никто не скажет, что Раф хотел дурного этому миру – будь его воля, сейчас бы обнимал своего Лео и целовал до синяков на крыше небоскреба, а не холодил пальцами сай, выискивая того, кто не доживет до рассвета. Так больно не было никогда. Так люто – тоже. «Ты так любил, Лео? Тогда прости и будь счастлив…» - Раф!!! В руку жалящей болью впились костлявые пальцы, что так бережно укрывали его Лео пледом и гладили по плечу. Это был его… его Лео, а теперь… - Отъебись на хер, Дон! Я тебе все сказал!!! - Ты придурок! Он любит тебя, а ты свалить решил?! Кто тебе право-то это дал, Раф?! Как ты смеешь, и так причинив кучу боли, вырывать у него сердце из груди?!! «Ну, все, очкарик, сейчас нарвешься!» Раф рыкнул, оборачиваясь, и занес кулак, в котором кастетом лежала рукоять сая. Дон увернулся от удара и отвесил ему оплеуху. Без высокого искусства ниндзю-цу, простую бытовую оплеуху по морде. - Он любит тебя, - тяжело дыша, повторил он. – И ему не все равно… - Так утешь, ты с этим, смотрю, отлично справляешься! – Раф вытер щеку, словно сдирая с нее след ладони брата. - Раф, - Донни разжал кулак и отвел глаза. – Из нас двоих Лео тебя выбрал, понимаешь ты или нет? А ты сбежать собрался? Поджать хвост и драпать, как шавка?! Раф снова рыкнул. Еще одно оскорбление, и он умника по стене размажет! У него нет сил терпеть еще что-то кроме «нет» Лео, которое въелось в мозг. - Он видеть меня не хочет! Что я должен сделать?! Я привез ему цветы, я думал о нем… я … я сказал, что люблю! Я понял это, черт тебя побери!! Что я могу еще, а?! Подскажи, раз такой умный! Донни зло дернул уголком губ, окатив его ледяным взглядом. - Вернись и обними его, Раф, дай тепло и время себе и Лео, не жди ответа немедленно. Пусть он поверит, что все же нужен тебе больше всего остального. Я бы так поступил, окажись я на твоем месте.