какого хуя айфон в снегу?

Новое утро выдалось пасмурным, но сухим и довольно теплым. Лиза, по привычке нащупав тапочки, побрела в ванну, даже не удосужившись открыть глаза. Апрель во всю доказывал свои права на существование, поэтому на газонах можно было даже найти редкие одуванчики вперемешку с собачими сюрпризами. Споткнувшись пару раз о свои же ноги, Лиза наконец добрела до раковины и включила ледяную воду, подставляя под струю лицо. Голову, болевшую все время, хоть немного отпустило. Но Лиза не была бы Лизой, если бы по всей ее квартире не были раскиданы таблетки Аспирина, которые она беспардонно разжевала, запивая все той же водой из-под крана. Она обещала Лере, что встретится с ней сегодня. Но в отражении на нее смотрела порядком помятая девушка, с засохшей слюной на подбородке и отпечатком простыни на левой брови. По синяку под каждым глазом и куче пустых бутылок по всей квартире было ясно, что творила Лиза последнюю неделю. А может и не неделю.

Завтра опять нас еле разбудит Еще один день, Еще один день, Еще один день, Но ты должна знать, Что так не всегда будет — Мы однажды проснемся нигде Среди мертвых идей, мертвых людей.

Неред безэмоционально убирает весь мусор и бутылки. — Ты готова? — ее отвлекает звонок на телефон. — Да. — Выходи к подъезду. Во двор въезжает белое такси с до боли знакомым человеком на переднем сидении. — Дальше на Волковское кладбище, — Лера нервно вертит айфон в руках.

Видишь похожих на амеб людей Что ботинками месят говно — Это значит еще один день Снова сменит ночь за окном. Я тоже, качаясь, еле иду, вздыхая На ходу я догораю, как бычок Я ни под чем, ты не при чем Прочитай мои буквы, сука Пока не стало слишком поздно!

— Ты тут впервые? Лиза кивает. — Ты пила? — слишком беспардонный вопрос. — Как же ты догадалась, ебучий Шерлок? Лиза огрызается на вполне логичный вопрос. Она хочет, чтобы ее просто оставили в покое: одну в темной квартире со старыми совместными видосами и бутылкой чего-нибудь алкогольного. Неужели это так тяжело?! Очень дико видеть Леру живой, и плевать, что ее смерть была лишь сранной галлюцинацией. Зачем собственный мозг заставил похоронить Мидлер? А Лиза знает. И Лиза ненавидит себя за это. Потому что ее четырех камерное всячески отгоняло Кашина. Отгоняло, но замирало без него. — Тебе нужен врач, — к ее предплечью робко прикасаются тонкие пальчики. А она это знает. Она знает блять, что сходит с ума. Она знает, что бухать несколько месяцев в закрытой квартире — это болезнь. Она знает - что галлюцинации - это очень хуево. Она знает, что мертвых не вернуть. Она знает, что жить иллюзиями и сраными фантазиями — шиза. Она знает, что ей нужен врач. Психолог. Психиатр.

Вся ее жизнь на протяжении нескольких месяцев была лишь одной сранной галлюцинацией.

Сука!

Когда Лиза ступает на мягкий чернозем кладбища, ее начинает потряхивать, отчего она сжимает кулаки. Когда Лиза видит, сколько памятников на одной улице, в голову лезут мысли о смерти. О, брось, они лезут к тебе уже несколько месяцев! Когда Лиза замечает то, зачем они сюда приехали, голова идет кругом. Когда Лиза подходит ближе, Лера молча берет ее руку. — Я никогда не думала об этом, — Лерин голос подрагивает, когда они садятся на скамейку рядом с могилой.

В мире вечного сна, где нас на веки забудет Еще один день, Еще один день, Еще один день, Мы проснемся нигде Среди мертвых идей, Мертвых людей, Ты подумаешь — это еще один день Но это конец света, Это конец света.

— Я оставлю тебя одну? — Да. Лиза сидит, напряженно пытаясь не заплакать. И вроде бы сейчас можно. Вот именно сейчас, можно! Никто не подумает, что ты размазня. Но нет даже ебучего дождя, чтобы скрыть собственные эмоции, сука. Последние несколько месяцев Неред почти не помнит. Помнит, как выходила за алкоголем в пижаме. И как тапочек потеряла на улице, когда возвращалась. Кладбище давит своей атмосферой. Вороны летают подозрительно низко, будто их тянет к земле огромным магнитом, трухлявые березы нагоняют тоску, а покосившиеся оградки лишь печаль. Она чувствует себя виноватой в том, что пришла сюда впервые с… того события. Лиз, ты взрослая девочка, а до сих пор боишься сказать «смерть». Взрослая девочка не выдерживает, срываясь со скамейки под карканье ворон. Убегая от памятника с улыбающимся лицом Дани на нем и вытирая рукавом глаза, Лиза пообещала себе никогда больше не приходить на могилу к человеку, который когда-то из собственного кармана оплатил ей квартиру на три месяца, не знав Неред и недели. К человеку, который научил ее пить и на собственном примере показал, что наркотики — зло. К человеку, который сочетал в себе крайности: стебался над религией и ездил к искренне любимым родителям в Казань каждый месяц. К человеку, который жил с открытым сердцем, но никого туда не впускал. Почти никого.

Лиза молча убегает с кладбища, поклявшись себе, что никогда сюда не вернется.