Старые недобрые сказки.

      Есть возле Адрианова вала деревушка под названием Гилсленд. Хотя это сейчас деревушка. Несколько сотен лет назад это был вполне себе крупный город, с замком, которым несколько поколений подряд владела одна и та же семья, носившая ту же фамилию, что и сам город — Гилсленд. Сейчас от замка остались одни руины, а местные обходят его десятой дорогой, от греха подальше.       Когда произошла эта история, конечно, очень трудно сказать. Может, веке в тринадцатом. А, может, и позже. Остались какие-то древние записи на пергаменте, рассыпающемся в пыль от малейшего прикосновения, но их практически невозможно исследовать, а в книги в то время, видимо, побоялись записывать нечто подобное.        Зимы тогда стояли лютые. Настолько холодные, что замок в прямом смысле слова промерзал изнутри. Стены хоть и занавешивались дорогими покрывалами и коврами, — признаками знатности и богатства обитателей замка, — но в холода толку от них было мало. Промозглый и колючий ветер проникал в щели в каменной кладке стен, через плохо задрапированные окна, и тогда хозяева были готовы променять всё великолепное убранство своего жилища на маленький, но добротный и тёплый домик, в каких жила «деревенщина». И если господам ещё везло сидеть возле каминов в теплых одеждах, или греться под одеялами, то ни одной зимы не обходилось без того, чтоб какая-нибудь служанка или прачка не замерзла насмерть в своей каморке.Тогда беднягу наспех хоронили и нанимали новую из деревни. А в особо холодные зимы, когда землю невозможно было продолбить, тело просто прятали в погребе до весны.       Тогдашняя леди Гилсленд не была знатного рода — отец её держал лавку в деревне и был состоятелен по тем меркам, но не настолько, чтобы метить в господа. Одному богу известно, как знатному лорду (по чьим-то словам, бывшему в родстве с королевской семьёй) взбрело в голову жениться на торгашовой дочери. Слухи ходили разные. То одна знатная вдова имела наглость отказать ему, и тогда лорд Гилсленд женился назло ей; то ли она приворожила его — никто не знал правды, но знали только, что свадьба состоялась и из лавки отца Мэри-торгашка переехала в замок под покровительством мужа и его знатного имени.       Семейство их было несчастливым.       Лорд Гилсленд женился пятидесяти лет, и ещё долгие годы небеса не посылали ему дитя. Поговаривали, что в том была вина его леди-жены. Мол, спуталась она с мимоезжим парнем (кто-то говорил, что и с братом мужа), обещал он увезти её с собой да так и бросил брюхатую. Родившуюся вскоре девочку утопили и похоронили наскоро, даже не покрестив — оставив душу младенца маяться и страдать. Правда то была или нет, знают ныне лишь замковые стены…       Как бы то ни было, долгожданный мальчик, наследник, всё же появился на свет, оставив в тени своего дядюшку. Тот был человек недобрый и вспыльчивый, да к тому же любитель поиграть в кости, отчего постоянно нуждался в деньгах. К чему и говорить, что смерть бездетного и немолодого брата пришлась бы ему на руку.       А маленький Роберт Гилсленд и не подозревал, что кто-то может его ненавидеть.       Восьми лет от роду он стал лордом после таинственной смерти отца. Лорд Гилсленд был стар, но крепок, и простуды прежде не беспокоили его, но кто может спорить с судьбой? Леди Гилсленд больше не вышла замуж. Она предпочла остаться вдовой и растить сына в одиночестве. Почти в одиночестве.

***

      — Мальчишке нужна твёрдая рука! — рычал Уильям Гилсленд. В тот день он был особенно не в духе — в очередной раз проигрался. — Парень должен уметь объездить коня и снять мишень из лука, а все эти ваши танцы и книги сделают из него размазню.       — Смею напомнить, что Роберт всё же мой сын, — устало возразила леди Гилсленд. — И я решаю, как воспитывать его.       Мужчина скрипнул зубами, понимая, что она ускользает из его сетей. Он опустился на одно колено и припал губами к руке миледи.       — Простите мою дерзость, госпожа. Я лишь хочу, чтобы мой племянник вырос сильным и крепким, как его отец.       Женщина колебалась. Она и сама понимала, что мальчика не могут воспитывать одни женщины, но вместе с этим маленький лорд находил в себе больше таланта к письму и пению, нежели к более мужественным занятиям. Мать нежно любила сына и у неё не доставало духу заставлять его делать что-то, что ему не нравилось бы. Однако мужнин брат был очень настойчив и красноречив, и если первые два года после смерти супруга леди Гилсленд стойко держалась на своей позиции, то теперь начала уступать.       — Но мне хочется знать, будет ли это интересно самому мальчику, — с сомнением произнесла она. — Я не могу принуждать его.       — Матушка, я вовсе не противлюсь, — послышался от дверей тонкий детский голосок. — Мы можем отправиться верхом. День сегодня погожий.       Роберт был невысоким, худым и болезненным ребёнком с грустными тёмными глазами. Ходил он почти бесшумно и передвигался по замку, как призрак, не желая никого тревожить, чем нередко пугал свою мать или прислугу.       Сэр Уильям вскочил на ноги, дрожавшие от предчувствия близкого триумфа. Они начали верить ему — рыбка сама заплыла в сети.

***

      Прогулка начала затягиваться. Уильям Гилсленд начинал нервничать — ему надоело выгуливать своего благородного племянника. А тот, казалось, и не замечал настроения дяди — холодного, словно сам этот зимний день.       — Это же белка! — мальчик радостно запищал, увидев, как мелькнула на заснеженном дереве золотистая шкурка. — Правда, дядюшка, это белка?       — Она самая, малыш, — что-что, а притворяться сэр Уильям умел блестяще. Он огляделся вокруг и закутался в плащ, ощущая, что ледяной ветер всё крепчает. Вот-вот начнётся пурга, и если они хотят предупредить её, то уже пора отправляться в замок — от Адрианова вала путь не так уж и близок. Но они медлили.       Мальчик стоял под деревом и глядел вверх, ища в ветвях белку, когда повалил снег. Холодный и колючий, он обжёг лицо маленького лорда, метнувшись с порывом ветра.       — Дядюшка, пора ехать! — мальчик обернулся, но на его зов некому было ответить. Не было ни дяди, ни лошади. В нарастающей пурге Роберт увидел лишь высокую конную фигуру вдалеке, но и она потихоньку исчезала. Он, рыдая, кинулся следом, понимая, что его бросили.       — Нет, не оставляйте меня здесь! — кричал малыш, но ветер кричал громче. Он бежал, пока не выбился из сил. Вокруг не было ничего, кроме ветра и кружащегося в нём снега, не было и следов — заслуга пурги. Природа в этот день словно была на стороне негодяя.       Маленький Роберт уже продрог до костей. Он шёл, не глядя под ноги, и всё не переставал плакать, а ветер замораживал слёзы, покрывая детское личико ледяной маской. В тот самый миг, когда мальчик, выбившись из сил, прислонился к одному из камней Адрианова вала, добрый дядюшка сидел возле очага в таверне и ждал, пока метель и холод сделают своё дело.

***

      Хотите верьте, хотите нет, но тельце маленького лорда так и не нашли. Мать его, обезумевшая от горя, не находила себе места и, в конце-концов, удавилась. Сэр Уильям Гилсленд стал лордом. Но счастья ему это не принесло, и вскоре он горько пожалел о своём преступлении.       Люди начали бояться ходить возле Адрианова вала. Говорили, что по вечерам, когда воет ветер, там можно услышать тонкий голосок, который говорит: «Так холодно… Помогите мне согреться». Сперва никто в это не верил, пока одна девушка, возвращавшаяся поздно вечером домой, не всполошила всю деревню диким криком. Она дрожала от страха и утверждала, что кто-то прикоснулся к ней ледяными руками, а затем видела маленького посиневшего от холода мальчика, который шёл за ней и просил согреть. Бедная девушка так и не оправилась — разум её помутился от страха. А мальчика видели всё чаще. И каждый раз он пугал всё больше. Он уже не просил согреть его, а требовал властно и жёстко. И каждый раз его видели всё дальше от Адрианова вала, но всё ближе к замку.       Новоявленный лорд, конечно, слышал об этом. Его всё время преследовали призраки погибших по его вине родичей, и он сам потихоньку начал сходить с ума. Он совсем перестал выходить из дома, сильно похудел и поседел. Он настолько ненавидел снег и упоминания о нём, что, увидев свои побелевшие волосы, вырвал их все в приступе гнева и страха. Лорд почти перестал спать, держал при себе кинжал и перестал разговаривать с кем-либо, однако слуги слышали, как по ночам он говорит сам с собой. Однажды, жутко испугавшись, они все разбежались кто куда и оставили своего господина одного. А утром его нашли мёртвым возле остывшего камина — он замёрз насмерть, и кинжал не сумел его спасти.       После этого маленького мальчика возле деревни и вала перестали видеть, но зимой жители до сих пор не выходят из дома по вечерам, разводят в очагах гулкий огонь и крепко-накрепко закрывают ставни и двери, чтобы не услышать внезапно:

Так холодно... Помогите мне согреться...