Школьная любовь

      Приятный аромат парфюма Кихена витает в воздухе душного кабинета музыки, из которого слышны звуки пианино. Т/и сидит рядом с парнем, положив голову на его плечо. Она наблюдает за его движениями, плавными, иногда быстрыми и резкими. Он старается не дергать плечом, чтобы не спугнуть девчушку с плеча, словно она бабочка, случайно севшая на голову, или птичка, которая стучится в твое закрытое окно. Ее руки сложены на коленях, а ноги скрещены и вытянуты вперед, упираясь в пианино. Она иногда смотрит на черные штаны Кихена: они не из школьного комплекта — видно сразу, но в них его ноги выглядят по-мужски стройно. Рукава белой рубашки засучены, будто он готовился к битве или самому серьезному делу. Но игра на пианино для него, наверно, и есть то важное дело.       Кто-то посвящает свою жизнь музыке, кто-то рисованию — искусству. Кто-то изучению истории, кто-то — языков. Что выберешь ты, закончив школу? Или ты уже сделал тот важный выбор и стремишься добиться своей мечты?       — А ты умеешь играть? — неожиданно спрашивает Кихен, прерывая плавно плывущую музыку, аккуратно касающуюся щек Т/и своими красивыми и легкими звуками.       — Немного, совсем немного, — расправляя плечи и поднимая голову, она поворачивается к нему. Впервые перед ней сидит не тот дерзкий паренек, который понравился ей с первого дня и за которым бегают девчонки, а тот, кто ничем не отличается от нее, отличницы и примерной девочки. Она впервые замечает в его ухе серебряную серьгу, которая еле заметна, и идеальную линию скул. Кихен же смотрит на нее, вглядываясь в каждый миллиметр. Перед ним девушка в белой выглаженной рубашке, в пиджаке с бейджиком, который не потрепан: он совершенно новый, и буквы на нем не смазаны, потому что его владелица не попадала под дождь и не прыгала в фонтан вместе с остальными учениками, когда весь класс отправляется в музей на уроке истории. Ее волосы сегодня собраны в пучок, а на лице не присутствует привычный легкий макияж. От нее пахнет ванилью, которую он узнает из тысячи. Т/и кладет правую руку на клавиши, а Кихен замечает, что она не пользуется лаком, но, несмотря на это, ее руки ухожены и изящны, словно фарфоровые. Она нажимает на клавиши и поднимает глаза на парня. — Ты же знаешь, как называется интервал между нотами «си» и «фа»?       — Тритон, — не замедляясь, произносит тот, отрываясь от своего наблюдения за руками девушками. — Интервал дьявола. Он же был запрещен еще в Средние века, Т/и, откуда ты про него знаешь?       — Я не помню, — она не смотрит в лицо парня: ее взор обращен на его туфли. Кихен кладет руки на колени, смотря куда-то в стену.       — Можно я открою тебе небольшой секрет? — говорит он в тишину, а Т/и напрягается, поднимая на него взгляд. — Когда ты тогда меня сбила дверью машины, я был так рад. Я был рад, что я первый, кого ты увидела в этой школе. Ты тогда была так растеряна, — смущаясь, девушка опускает лицо, а Кихен смеется, поправляя тетрадь с нотами на пианино. — Мне казалось, что я тоже тебе понравился, как и ты мне, — задорный настрой в его голосе исчез, — и я не ошибся, ведь так? — напряжение распространилось на весь кабинет. Чувство, что даже ветер замер в ожидании, переставая тревожить и заставлять биться жалюзи друг об друга. — Можешь не отвечать, — мысленно, Т/и выдыхает, а парень продолжает, — начав встречаться с Нели...я каким-то образом хотел добиться от тебя признания, что ты любишь меня — я ждал, что ты кинешься на меня с кулаками. Но почти так и было, только...не ты, а я. Я, как больной идиот, переименовал себя, повел тебя черт знает куда, чтобы услышать заветные слова о твоих чувствах ко мне! — Кихен вскакивает со стула, повышая голос и хватаясь за голову. Поднятые рукава опустились к запястьям, обнимая их и закрепляясь на них пуговицей. Кихен приводит себя в порядок, а Т/и не шелохнется: она сидит и наблюдает за пальцами парня. — Я все время тороплю события. Я с самого первого дня, — он снова приземляется на стул, пододвигаясь поближе к Т/и, — хотел, чтобы ты влюбилась в меня. Наверно, надо было не так привлекать твое внимание, — с разочарованием проговаривает Кихен и снова покидает стул, беря пиджак и накидывая его на плечи. Он берет сумку и смотрит на удивленную девушку. — Я обещаю, что ты влюбишься в меня. Если я этого хочу, значит, оно так и будет, — Кихен выходит, смотря на часы, висящие на стене. — За тобой скоро приедет отец — выходи на улицу, — его губы трогает легкая и нежная, непривычная для него, улыбка. Кихен выходит из кабинета, а Т/и берет нотную тетрадь и хлопает крышкой пианино, заставляя клавиши ужасающе вскрикнуть.       Девушка покидает кабинет и направляется на улицу, где Кихен беседует со своим отцом. Он, видно, чем-то разозлен. Он машет руками и хватает сына за шкирку, буквально толкая в машину. Кихен сопротивляется, что-то крича ему в ответ. Она выходит на улицу, а Кихен толкает отца, чтобы пройти. Накинутый на плечи пиджак падает на землю, но парень не обращает на это внимания. Он хмурит густые черные брови, слушая господина Ю, который поднимает пиджак и отряхивает. Кажется, его тон стал спокойнее, но сына это совсем не радует: его веселое настроение уже убито. Выхватывая пиджак, он идет прочь от отца.       — Кихен, — говорит Т/и, когда догоняет его спины. — У тебя все нормально? — он косится на девушку и кладет руку на ее плечо.       — У меня всегда все нормально, — его рука проходит по ее макушке, заставляя мирно лежащие волосы выбраться из-под тугой резинки.       — Но вы, кажется, поругались, — она кивает в сторону отца.       — Мы всегда так общаемся: у нас очень напряженные отношения, да и вообще...мне все равно на него. Он никогда не любил меня, — как-то грустно выговаривает Кихен, — и еще я храню самый большой секрет, — прищурив глаза, он смотрит на черный асфальт, — а мы идем нога в ногу, — переводя тему, задорно проговаривает парень.       — И правда, — улыбается девушка, совсем не замечая, как ее отец наблюдает за всей этой картиной. Он видит счастливую дочь и такого же парня. Они смеются и смотрят под ноги. Он бережно ведет ее за плечо и прижимает к себе, словно она — его личное сокровище.       — Папа? Привет, — смущаясь, Т/и отводит взгляд.       — Добрый день, — кивает парень.       — Здравствуй, — пожимая руку парня, отец не позволил ни одной эмоции тронуть его лицо. — Садись в машину, Т/и.       Ну вот, очередной разговор о парнях, об отношениях и половой жизни. Т/и пытается объяснить отцу, что Кихен — друг, не более, но он ее не слушает и говорит о своем. «Упрется рогами в стену,» — думает Т/и и недовольно смотрит в окно.       Т/и, так ты согласишься быть моей моделью? — пишет Кихен, а Т/и не обращает внимания на звук телефона. Она готовится к завтрашней геометрии, совсем забывая о Кихене. Или частично забывая. В каждом слове она находила его имя и фамилию, а в каждом новом запахе слышала его парфюм.       — Надо поговорить, Кихен, — отец заходит в его комнату и садится на кровать, — и это серьезный разговор, — он шлепает парня по ноге, заставляя повернуться к нему.       — Я ничего не расскажу маме, забей уже, па, — закатывая глаза, он снова смотрит в телефон, ожидая ответа от Т/и.       — Я всегда волнуюсь за это, поэтому...прости меня, сын, — вставая, проговаривает отец, — тебе придется уехать отсюда, живя не с нами. И к тому же ты хотел стать самостоятельным...       — Чего? — он встает с кровати, хмуря лоб и забывая про ожидаемый ответ на сообщение, — мне это послышалось?