Проклятый

Прошло полгода с того звонка казахстанца домой. Отабек выяснил все подробности у своей матери и теперь точно знал, что нужно делать. - Проклятие? Сынок, ты о чем вообще? - Мам, ты не умеешь врать. Скажи, пожалуйста, что это вообще такое, откуда взялось, и можно ли от этого избавиться? Алтын исправно ходил в школу, посещал абсолютно все занятия, включая дополнительные, лишь бы быть загруженным по самые уши. А делалось это для двух вещей: во-первых, чтобы не отвлекаться на ненужные пока что ему чувства, тем самым выталкивая Юру из, как это называет Бека, "группы риска"; во-вторых, при всей этой загруженности у него просто-напросто нет свободного времени, а значит, он спокойно и без угрызений совести может мягко отталкивать от себя Плисецкого. - Ну... хорошо, - женщина тяжело выдохнула в трубку, ненадолго замолчав, собираясь с мыслями. - Да, в нашем роду, по моей линии, действительно есть проклятие. Пошло оно еще от твоего прадедушки. Вернее, от его первой любви, юной красивой девушки, которая была до ужаса ревнива. А расставание с твоим дедом она пережила очень тяжело и до того впала в отчаяние, что прокляла всех мужчин в нашей семье, начиная с прадедушки. Проклятие это не давало всем мужчинам найти свою любовь. Оно просто убивало несчастных. Ну, ты сам все видел, и знаешь, как это работает. Но твой отец об этом ничего не знает, и я очень прошу тебя, дорогой, утаи это от чужих ушей, - мама Отабека буквально взмолилась в трубку. - Конечно, мам, не переживай. - Юноша выдержал паузу, после тихо вздохнув и задав вопрос, который мучает его последние три года: - Слушай, а от этого проклятия вообще можно как-то избавиться? Хотя, казалось, Юра все прекрасно понимал, и вскоре перестал пытаться выловить Алтына в школе. За ним домой мальчик идти не отваживался. Он даже согласился (правда, после долгих уговоров Отабека, обещаний все рассказать, когда появится такая возможность и честного слова за поцелуй в губы) постараться охладеть к казахстанцу и нещадно давить влюбленность. Впрочем, Бека привел довольно весомый аргумент полгода назад: "Если ты не хочешь умереть через полгода в коме, то лучше сделай так, как я сказал". И, как ни странно, это сработало. Но пытливое сердце юноши не могло устоять, когда он случайно находил взглядом своего мальчика (так Бека теперь называет Юрия), сидящего на лавочке или на парте в кабинете, окруженный стайкой девчонок, которые ютились около него, заплетая отросшие до лопаток белокурые волосы. В такие моменты сердечная мышца Отабека нещадно сжималась, ибо прекрасней улыбки и звонче смеха он не видел и не слышал никогда. Именно в такие моменты казахстанец понимал, что обязан сделать все возможное, чтобы спасти жизнь этого мальчика и наконец сделать его своим. Раз и навсегда. - Да, от этого можно избавиться, но... - женщина немного замялась, пытаясь подобрать слова. - Но?.. Мама, прошу, скажи, что нужно сделать? Я готов на все. - Что ж... Есть на чем писать? - Отабек угукнул в трубку, достав чистый листок и ручку. - Тогда слушай... Юра же, в свою очередь, тоже решил не отставать от любви всей своей недолгой жизни, и начал глушить рвущиеся из тела эмоции. Загрузив себя уроками и подготовкой к экзаменам, парень поднял свою успеваемость в разы, чем порадовал свою семью, удивил учителей, заставил Отабека гордиться им, и поднял собственную самооценку. Постепенно звание "хулиган всея школы" отошло от Плисецкого. Он даже начал одеваться более прилично: приобрел однотонные рубашки, туфли на небольшом каблуке и пару черных деловых брюк. Волосы отныне у подростка всегда были убраны либо в хвост, либо в култышку, либо в то, что наколдуют его одноклассницы. Юрка даже наладил отношения со всеми своими учителями (и даже с учителем математики, которая оказалась довольно приятной женщиной). В общем и целом, жизнь парня начала улучшаться с каждым днем. *** Если тот, кого ты так любишь, не умрет от чувств к тебе через полгода, как это было с предыдущими, то можно смело снимать проклятие. Для этого нужна выжившая пассия, любой нож, на котором будут выгравированы, или вырезаны на рукоятке особые символы, и любая чаша, кружка, миска: неважно. Вам нужно в полную луну выйти в любое место, тесно связанное с природой - в тот же парк, в котором мало кто бывает, - и сделать следующее... В назначенное время они встретились у входа в парк недалеко от школы, в котором осенью провели пару часов за разговорами. Сейчас март, ранняя весна, на дорогах до сих пор снег сугробами, а температура опускается ниже минус пятнадцати по Цельсию. Парочка расчистила первую попавшуюся лавочку, и казахстанец разложил все необходимое между ними, как бы проверяя, все ли он взял. - Ты как? Готов? - Спросил юноша у красноносого паренька, сидящего напротив него и смотрящего на кухонный ножик с деревянной рукояткой, на которой были выцарапаны какие-то руны, или иероглифы: Юра так и не понял. - Конечно готов. Еще спрашивает, - отфыркавшись, мальчик поежился от дунувшего ветра. - Хорошо. Тогда... начнем. Взяв ножик, Отабек снял с левой руки перчатку и без лишнего звука полоснул лезвием себе по ладони. Из раны тут же покапала кровь, которую он начал сцеживать в принесенную тарелку. - Больно?.. - Терпимо. Ты как? - Напрягая и расслабляя кулак на левой руке, Алтын посмотрел на Юру. Тот уже стащил с левой ручки варежку. Бледная кожа буквально искрилась в свете фонарей. Твердо вытянув кисть над тарелкой, Плисецкий посмотрел на Отабека. От этого взгляда последний затрепетал, но не показал этого. Рано. - Давай. Я готов, - зажмурившись, мальчик стиснул зубы, когда по его ладони провели острым лезвием, постаравшись не закричать от жгучей боли в районе раны, начав сцеживать кровь в емкость, сдерживая подкатившие слезы. Когда кровь обоих юношей оказалась в тарелке, Отабек лезвием ножа смешал ее, нашептывая что-то неразборчивое себе под нос. Видимо, тоже часть ритуала. После Алтын вскочил и разбил тарелку о ближайшее дерево. Убедившись, что на кору попало хоть немного крови, парень промыл руку в снегу - что после сделал и Юра - и посмотрел на теперь точно своего мальчика с нескрываемой улыбкой до ушей. - Ты что, плачешь? Бека, все хорошо?.. - Плисецкий даже не поверил сначала, когда увидел, как по щекам его любимого человека начали скатываться маленькие капельки льда, которые оказались слезами. Он сам был готов расплакаться, но как истинный мужчина держал все эмоции при себе до последнего - до победного. - Нет... Т-то есть да... Плачу... Но от радости слезы. Все закончилось. Теперь ты мой, Юра, - Отабек утер слезы, посмотрев на Плисецкого, который сам расплылся в счастливой улыбке, натягивая варежку на дрожащую и замерзшую руку. - Скажи, Юрий, ты согласен быть моим до конца своих дней? Я готов сделать все, чтобы твоя жизнь была такой, о какой ты мечтаешь и даже больше, - казахстанец встал на одно колено перед мальчиком, неотрывно смотря ему в глаза, ища в бирюзовых омутах Юрки ответы на свои вопросы. - Конечно согласен... Еще спрашивает... Дурак ты, Бека, - подросток утер слезы, улыбнувшись и попросив Отабека встать во весь рост. - Может, теперь мой принц поцелует меня, как обещал? - Еще спрашивает... Кто еще из нас дурак, Юра? - Казахстанец хихикнул, взяв русского на руки и прильнув к его губам с долгожданным поцелуем. Губы обоих успели окоченеть от холода, но это не помешало им обласкивать губы друг друга языками и в итоге сплести последние. Вскоре от парней начал идти парок и послышалось тяжелое дыхание наряду с короткими и тихими постанываниями. Когда влюбленные наконец смогли оторваться друг от друга, они еще долго смотрели в глаза партнера, пожирая его взглядом. Тишину решил нарушить Юра, недвусмысленно спросив: - Пошли к тебе? Я слишком долго ждал своего первого раза, и хочу, чтобы он был с тобой. Если у тебя есть деньги, то мы можем зайти и купить резинок с вазелином. - Отабек немного оторопел от услышанного, неверяще смотря парню в глаза. - А... У меня дома должен быть вазелин... Но презервативов у меня нет. Думаю, на упаковку наскребу. - Отлично. Потому что быстро отпускать я тебя не собираюсь, Бека, - ухмыльнувшись, Юра жадно поцеловал Алтына и посмотрел в сторону выхода из парка. - Ну что, к тебе?