Проклятый

Второй день в новой школе в северной столице России начался для Отабека Алтына серо, мрачно и слишком нудно. Это довольно резко контрастировало с ясной погодой и теплом около восемнадцати градусов Цельсия за окном. Первым уроком у одиннадцатых классов выпал совмещенный иностранный, и им пришлось тесниться в душной библиотеке на цокольном этаже. В помещении пахло старинными книгами, как у бабушки дома. Только у бабушки это добавляло уюта, а здесь было как нечто жизненно необходимое, и в большом количестве. Из-за этого запашка Отабек постарался сесть как можно ближе к маленькой прямоугольной форточке чуть не под потолком библиотеки, чтобы просто не задохнуться. Юного казахстанца сегодня раздражало абсолютно все. Даже любимые биология и русский язык вызывали нервную дрожь и дергали глаз. И стоит ли упоминать, что у парня к концу восьми уроков (из-за двух спаянных уроков физкультуры в середине учебного дня) появится вагон и маленькая тележка домашнего задания и рекомендаций к экзаменам, которые все необходимо будет просмотреть и попытаться вникнуть в смысл. В общем и целом, да, день у Беки не задался практически с самого пробуждения, потому что ему пришлось снимать отечность глаз после ночных рыданий, прибирать на кухне и пытаться нормально, чтобы ничего не рассыпать и не уронить, приготовить себе крепкого сладкого кофе, да побольше. Плюсом идти в школу не хотелось вообще. И не из-за дикой усталости, морального истощения и нелюбви к учебе, а потому что там он... Там, в школе, его ждал Юрий Плисецкий - причина душевных страданий Отабека, и своих собственных терзаний. По опыту казахстанец знал, что подростки вроде Юры просто так не отстанут... Нет, даже так: есть два варианта развития дальнейших событий а)объекту (подростку) будет стыдно, и он станет всячески избегать встреч с причиной своего стыда и волнения, и б)объекту (подростку) будет просто плевать абсолютно на все, и он превратится в банный лист, который ты даже мольбами Аллаху, Будде, Ра, Зевсу, Перуну и Богу одновременно не сможешь содрать со своей задницы. И Алтыну "подсказывает" внутреннее чутье, что Плисецкий относится именно к типу "банных листиков", даже несмотря на вчерашние события в парке. *** Самому Плисецкому жутко хотелось сигануть с крыши или пообниматься с люстрой из-за стыда, который буквально разрывал мальчика на маленькие-маленькие кусочки. В школу, уже порядком надоевшую юноше, ему не хотелось абсолютно. Он даже закатил матери истерику, вопя, что ему плохо, и никуда сегодня он не пойдет. Благо, ему ко второму, потому было время пособачиться с домашними. Однако после долгих уговоров и обещанием записать для него новый выпуск "В мире животных" про крупных кошачьих, Юра все же выдвинулся в школу. По дороге парень успел обдумать все, что произошло за последние восемнадцать часов с ним и его... возлюбленным. Да, Плисецкий точно понял, что это некая форма любви, которую он еще не чувствовал ни к кому. И вряд ли почувствует после. Оказавшись на пороге школы, юноша успел ни один раз подумать о шансе уйти и прогулять весь день где-нибудь у моста, но в последний миг отбросил эту идею. Ему очень хотелось поговорить с Бекой. Ему нужен был этот разговор. Еще один, но нужен. С размаха отшивая каждую девушку, приближающуюся к нему ближе чем на три метра, Юра добрел до своего кабинета, уткнувшись в угол, походя скорее на мрачную тучку, чем на главного задиру школы. Нет, у него, конечно, случались подобные "переклинивания", но они длились от силы три урока, а здесь и недели не хватило бы, чтобы угомонить снующее туда-сюда сердечко. Мысли об Отабеке Плисецкий даже не пытался прогонять, понимая, что это как минимум бесполезно. Хотя и по школе в поисках последнего подросток тоже не бегал, просто решив выждать подходящий момент. Через десять минут урока Юра понял, что сам создаст этот "подходящий момент", чего бы ему это ни стоило. Потому после скучной лекции парень спустился к расписанию, отыскав класс Отабека* и решив подождать до пятого урока. У него это будет предпоследний, да и перемена выпадает большая, так что у него будет время переговорить с юношей. *** После пережитой с огромным трудом физики с легкой одышкой и желанием выпить озерцо чистой воды из-за предшествующих умственному напряжению физических нагрузок, Отабек собрался сходить в столовую и восстановить немного энергии, когда увидел, что около двери в кабинет его уже поджидала причина его вчерашней головной боли и так и не сошедшего до конца отека на лице, Юра Плисецкий собственной персоной. Сказать, что юноша был удивлен - значит ничего не сказать, но из-за своего по-прежнему безразличного, но заметно уставшего и вымотанного выражения лица, понять испытываемые Алтыном в этот момент эмоции практически нереально. Однако преследовавшее казахстанца с самого утра неподдельное раздражение спокойно угадывалось среди красных отечных пятен, небольших кругов под глазами и потрепанных волос, которые норовили залезть в глаза. Юра же был вполне свеж для вчерашнего вечера, проведенного наедине с самим собой под одеялом. Казалось, что истерики для этого парня - обыденное дело. Плисецкий выглядел вполне опрятно - он даже удосужился сменить свои вызывающие кожанку и толстовку на вполне нейтральную для себя клетчатую рубашку с капюшоном, а вместо леопардовых кед надел более практичные кроссовки. Белокурые волосы были убраны в опрятный высокий хвост (наверняка девчонки постарались, поскольку волосы подвязывала розовая резинка с бантиком. Хотя Юре это только шло), а глаза были такими же чистыми и блестящими, как вчера. Вот только мальчик явно растерялся, видимо, не зная, как завязать необходимый ему разговор. Впрочем, будто поняв это, Отабек потер пальцами переносицу, пытаясь спрятать раздражение и признаки недосыпа, нарушив неловкое молчание между ними: - Юра? Ты... что-то хотел? - Мне нужно с тобой поговорить. Прямо сейчас. - Юр, извини меня, конечно, мне неловко за вчерашнее и прости, что я ничего не объяснил, но я сегодня зверски устал. Я не выспался, день не задался с самого моего пробуждения, а сейчас я чертовски хочу есть. Пустишь сходить в столовую перекусить? - От такого Плисецкий даже замер на месте в легком исступлении, смотря на Отабека пораженным взглядом. Потупив взгляд с минуту, подросток будто опомнился: - А... Конечно. А потом мы поговорим. - Юра сверлил казахстанца настойчивым взглядом, пока последний выдыхал свою беспочвенную злость и сжимал кулаки. - Юра, нет. Давай не сегодня. Я правда очень устал, у меня дел по горло, и я хочу успеть нормально поесть до урока. Пусти меня, пожалуйста. - Ну уж нет! Сейчас я тебе уйти не дам! - Завопил русский, обращая к себе взгляды проходящих мимо учеников и учителей. - Юра. Нет. - Пока еще спокойно сказал Отабек. - Бека, да! - Отабек меня зовут! О-та-бек! А не Бека. И пусти меня уже, - прикрикнул юноша, заставив паренька притихнуть. Чуть отодвинув последнего, Алтын направился в столовую, унимая разошедшееся сердце. Ему было больно от того, что он позволил себе прикрикнуть на мальчика. Ему было больно от того, что он расстроил его. Но он правда не был настроен на какой-то разговор. Тем более с Плисецким. Отабек не хотел рассказывать про то, что нехило покалечило его жизнь, и тем более втягивать туда ни в чем не повинного мальчика. *** Выходя из гардероба после своего последнего урока на свежий воздух, пропитанный запахом русской осени, Отабек чуть не взвыл, когда перед входом увидел явно продрогшего до мозга костей Юру. "Видимо, он серьезно настроен..." - подумал юноша, решив игнорировать любые попытки парня заговорить. Проходя мимо него, казахстанец внезапно понял, что он просто обознался. Это был какой-то другой парень, даже отдаленно не напоминавший Юрия. Алтын списал это все на недосып и воспаленность своего перегруженного учебой и виной перед мальчиком мозга. Без особых проблем добравшись до своего маленького уголка тишины и спокойствия, юноша, только раздевшись, бросился искать домашний и набирать номер матери. - Алло, мам? У меня к тебе разговор. Ты ничего не знаешь про проклятия у нас в семье?