Byun's Stories. Beauty & The Beast

Пыхтя, омега тащил пакет с продуктами до квартиры, зная, что, если Чонин узнает об этом – болеть будет его попа, потому что альфа больно щиплется. А думать о том, что приготовить на ужин, нужно было. И сидеть дома было неохота, так что он, невзирая на уже довольно большой живот (как-никак, восьмой месяц), встал и пошёл в магазин. - Попался! – уже на подходе к квартире его поймали, больно ущипнув за ягодицу. Чонин как всегда возник за его спиной незаметно. И смотрел недовольно. - Ну, попался, и что с того? – Бэкхён потёр пострадавшее место и надул губы обиженно. – Чего щиплешься? У меня и так попа после уколов болит, а тут ещё ты!.. - Вот не заставляй меня злиться, и не буду щипаться, - резонно заметил альфа, отбирая пакет, так что Бён мог спокойно открыть дверь и зайти. – Чего опять хуйнёй маешься? Я же сказал – сиди дома. - А не хочу сидеть дома, - заупрямился Бэкхён. – Пакет не тяжёлый, так что всё со мной нормально. - Детка, - Чонин вмиг стал очень серьёзным, ладонью огладил округлый живот. – Вы ведь уже такие большие, ну какие магазины? - Чонин, - Бэкхён погладил его по голове. – Ты же видишь, что всё хорошо, мы в порядке. Не надо за нас так сильно переживать. - Не могу, - признался альфа. – Ведь ты совсем скоро… - Тише, - омега накрыл его губы ладонью. – Не говори, я знаю. Чонин посмотрел на него, потом убрал чужую ладонь от губ и коснулся её ласковым поцелуем. - Прости, Бэкки. - Ничего, всё хорошо, - Бён улыбнулся. – Просто прекращай щипать мой исстрадавшийся зад, на самом деле больно. Ещё и эти уколы… - Ну, что поделать, тебе нельзя без уколов и витаминов, - вздохнул Кай. И он был прав. События прошлого наложили свой отпечаток на организм омеги, из-за разрыва с Крисом в юности он слишком сильно похудел, а теперь его тело ему за это мстило. Когда они познакомились с Чонином, омега ставил курс уколов для поддержания своего здоровья, потом они делали перерыв, и вот, снова курс уколов, которые альфа, уже на правах его парня, ставил сам. Правда, Бэкхён стеснялся Чонина. До сих пор. И ежедневная попытка поставить укол омеге внутримышечно превращалась в настоящий фарс, с элементами детектива (погоня, перестрелка подушками и прочая ересь). Конечно, сейчас Бён уже не так резв и прыток был, как раньше, его утяжелял живот (ну, или пузико, как его нежно звал Кай). Правда, бегать не перестал. - Ладно, давай разбирать, что ты там купил. - Да так, по мелочи… - Слушай, ты вообще нормальный омега, нет? – Чонин сунул нос в пакет и стал выгружать продукты в холодильник. – Я что-то не замечал, чтобы ты ел что-то несочетаемое, вроде огурцов с нутеллой. - Может быть, потому что я не хочу есть несочетаемое? - Да, но вот сладкое… - альфа улыбнулся, тряся в воздухе баночку с нутеллой. – Ты неисправим. И как у тебя попа ещё не слиплась? - Не знаю, ты же постоянно проверяешь, - хоть и покраснев, но Бэкхён всё же подколол Чонина. Не удалось, потому что Ким только осклабился, закрывая холодильник, и подошёл к нему, сладко целуя. Ладони младшего легонько сжали многострадальную попу, что закономерно вызвало у Бэкхёна протестующие писки. - Ну больно же, Чонин! Хватит! - Извини, ничего не могу с собой поделать, - повинился Кай. – Так и хочется всего тебя полапать. Везде, где только можно. - Нет, ну я привык, конечно, - Бэкхён вздохнул. – Только моей попе больно, вообще-то. - Извини, - альфа чмокнул его в кончик носа. – Хочешь, я и попу твою поцелую, чтобы не болело? - Чонин, - угрожающе протянул омега, пытаясь высвободить руку, зажатую в объятии Кая, а хотел он дёрнуть альфу за ухо. Но тот просёк манёвр и поцеловал его снова, задавив на корню все попытки старшего надрать ему уши. Хотя обычно он просто ловил его руки и лез целоваться. - Ладно-ладно, больше не буду. - Ты всегда так говоришь, только не верю я тебе, - Бэкхён обиженно на него посмотрел. – Врунишка. Кстати… ты сам задержался, между прочим, чего тогда на меня ворчишь? Он показал на часы, потому что Чонин действительно задержался после работы, на целый час, потому-то омега и пошёл в магазин один – обычно он дожидался альфы, и они шли вместе, заодно прогуливаясь. - Ну… мне надо было кое-что захватить, - уклончиво ответил ему Кай, не позволяя посмотреть ему в глаза. А это говорило только об одном – от него хотят что-то скрыть. И Бёну это не понравилось. Высвободив руку, омега сгрёб обалдевшего от подобной «наглости» альфу за волосы на затылке, заставляя наклонить голову. - А теперь рассказал мне всё, как есть, иначе закачу истерику. - Ты не закатываешь истерики, - возразил Ким. – Вообще. - Вот сейчас назло возьму и закачу, если ты мне не расскажешь, куда ты там влип. - Ну, влип-то я, предположим, на всю жизнь, - Кай окинул его оценивающим взглядом. – Надолго. - В смысле? - Вообще-то я хотел это сделать не в такой обстановке, но… ладно. Мой Бэкхён Холмс не даст мне утаить это. И… волосы отпусти. - Хрен тебе, альфач. Терпи. - Если ты не отпустишь мои волосы, я не смогу тебе рассказать то, что задержало меня после работы, - терпеливо пояснил Чонин, но его руки сами собой (или совсем не сами собой) сползли с талии омеги на задницу и снова легонько сгребли ягодицы. - Чонин, блять! – возмутился Бэкхён, отпуская волосы Кима, тот отпустил и его попу. - Око за око, и хорош материться! - Шовинист мохнатый! Ты же материшься! - Мне можно. - А мне нельзя, да? У, сексист… - Ладно, это я так, просто, - Чонин глубоко вздохнул и только тогда Бэкхён понял, что парень волнуется. А таким он его никогда не видел, даже когда Ким вместе с ним приезжал в больницу на осмотр, когда им сказали, что с ребёнком может не всё хорошо быть. Но сейчас перед ним стоял мальчишка, который действительно волновался. Стоял и копался в карманах джинсов, искал что-то мучительно медленно. - Чонин, что происходит? - Закрой глаза. Пожалуйста, - мягко попросил альфа и Бён послушно зажмурился, не открывая глаза даже тогда, когда Ким взял его за руку и что-то положил на ладонь. Что-то, подозрительно напоминающее… - Кольцо, - выдохнул вслух Бэкхён, открывая глаза и недоверчиво уставившись на свою руку, видя, что он держит в ней два золотых ободка, на которых что-то было выгравировано – он не мог сразу разглядеть. Но да, это были кольца. Обручальные. И это могло значить только одно… - Бэкки, ну блять, я жить без тебя не могу, выходи за меня, а? – в своём стиле Чонин и сделал предложение. С матом и больше похожее на ультиматум, не знай омега об искренности чувств этого смуглого парня напротив. Поэтому он зажал кольца в кулаке и ударил Кая им по груди. - Сука мохнатая, а ещё позже ты не мог? У меня уже пузо на уши лезет, а ты только сейчас мне предложение делаешь, мудак! - Я думал… - ошарашенно начал оправдываться Чонин. – Я думал, ты не… не согласишься. - Думал он! Жопой думал, да? Согласен я, только ты мудак всё равно! – последние слова омега фактически провыл. А целоваться им не мешал даже живот беременного омеги, поэтому Чонин улыбнулся, наклонился и поцеловал Бэкхёна в губы, кусая немного нижнюю. Сироты при живых родителях, Чонин и Бэкхён хотели расписаться довольно тихо, пригласив только своих одногруппников, а вот те притащили свои семьи, так что в этом плане у молодожёнов ничего не вышло. Зато в плане свадебных нарядов они оторвались на полную, потому что пришли оба в толстовках, причём одинаковых. С них у регистратора глаз дёргался, но что поделаешь? Поженить надо всё равно, раз захотели. Джимин, староста, на свадьбе разревелся, признался, что тоже хочет стать замужним омегой, но его парень – двухметровый бугай, татуированный и весь такой страшный на вид, но довольно добрый внутри, - тормозит и аргументирует, что им пока рано. Оставив Бэкхёна успокаивать зарёванного старосту, Чонин отвёл альфу последнего в сторону и доходчиво объяснил, в чём тот неправ. Бугай почему-то испугался, клятвенно пообещал не пудрить омеге мозги и сделать его счастливым. Ну а кто не пообещает, если ему пригрозили оторвать яйца, если ещё раз увидят слёзы Джимина? Вот и он не устоял. В ресторане Бэкхён объелся, а домой так вообще, прибыл, булькая яблочным соком. Чонин ржал. Вёл под руку, но ржал. - Блять, ну и свадьба, - скинув кеды, альфа помог снять обувь новоявленному супругу. – Я хотел тихонечко, без лишних телодвижений, а никак. Сначала ты упирался надевать костюм… - Я его и не надел, - фыркнул омега, потирая шею. – В толстовках удобнее. И в твоём стиле. - Но я-то хотел так, как принято, - наморщил лоб Чонин. – Чтобы ты рад был. - А я рад, - Бэкхён ткнулся лбом в его плечо. – Всё так, как я хотел. Чтобы так было только у нас с тобой. И вообще… что ты сказал Убину такого, что он пришёл и смотрел на Джимина как голодный на еду? - Они любят друг друга, но Убин дятел и тормозит. Поэтому наш староста и ревел. Пришлось вмешаться. - Опять уходишь от ответа. Что ты ему сказал? - Ладно-ладно. Я сказал, что оторву ему яйца, если ещё раз увижу Джимина в соплях, если только не от радости. - Боже, ты неисправим. - И Боженька неисправим, и я, - осклабился Чонин, уводя своего мужа в гостиную. Сам сел на диван, его устроил на своих коленях. Бэкхён обнял его за шею, уткнулся носом в плечо и притих. Сначала Кай подумал, что тот задремал, но омега завозился и поднял голову. - Чонин-а. - Что такое, солнышко? - Я тебя люблю, - признаться, оказывается, было легко. Очень легко. А ведь эти чувства, эта любовь, зародились в сердце старшего задолго до свадьбы. Да, в тот их первый раз (если можно назвать «первым разом» ласки Чонина, ведь до секса у них так и не дошло пока) Бэкхён не сказал бы, что чувствует к альфе что-то, кроме влечения. Хотя нет, помимо влечения было что-то светлое, греющее душу. Что-то, похожее на влюблённость. Но не теперь. Теперь он мог сказать честно и себе, и Чонину – он любит этого альфу. Сильно любит. Он посмотрел прямо ему в глаза и увидел смесь радости, неверия и чего-то собственнического, чего раньше Чонин не показывал. Альфа ткнулся носом в его щёку, потом коснулся её же губами. Когда омега повернул голову, то Кай его поцеловал снова. - Успел вперёд, всё-таки, маленький засранец. Вообще-то я хотел раньше сказать. - Ну так и говори, - фыркнул старший. – Сам засранец… - Я люблю тебя, Бэкхён, - серьёзно заявил альфа. – И мелкого люблю. И вообще, дай потискаться, я теперь имею на это полное право. Кто с ним будет спорить? Бэкхён? Да ничего подобного, он не будет, а позволит мужу с ним нежничать. Будет всё так же несмело отвечать на поцелуи, объятия и жить с ним как благовоспитанный муж. Они будут счастливы. - Ты сумку взял? – Бэкхён смотрел на макушку альфы, когда тот завязывал шнурки на его обуви. Ким, не поднимая головы, ответил. - Взял. В ней всё, что нужно. Не переживай ты так, нуна же сказала, что тебе может понадобиться. - Ну, сложно не переживать, - омега усмехнулся, глядя на свой живот, который неожиданно съехал вниз, что говорило о том, что момент родов близок. – Мне страшно, Чонин. - Эй, я же рядом, - муж выпрямился, целуя его в губы. – Всё хорошо, малыш. Мы поедем ложиться на сохранение, а через недельку ты уже будешь обнимать нашего малыша. - Нашего… - задумчиво повторил старший. – Чонин? - Что? - Последний шанс отвязаться от меня и ребёнка. - Хуй тебе, а не отвязаться, - Кай щёлкнул его по лбу. – Я вас люблю. Поехали. Поддерживая основательно беременного омегу, Чонин пошёл прочь из квартиры. Закрыл двери аккуратно, убрал ключи в карман. Пока он это делал, Бэкхён вызвал лифт и стоял у дверей, ожидая его. Кабинка подъехала. Они вошли и поехали вниз. И застряли. Бэкхён охнул, вцепляясь в руку мужа и вскинул голову к потолку, наблюдая за тем, как мигает свет. - Этого ещё не хватало, - процедил альфа, вытаскивая телефон. – Не ловит… как и всегда. Так… где кнопка вызова лифтёра? Впрочем, нажатие кнопки вызова тоже ничего не дало – им никто не ответил. От души поматерившись, Чонин саданул кулаком по стене, оставляя вмятину, и повернулся к Бэкхёну. Он в полумраке, царившем в лифте, видел бледность кожи омеги, понимая, что тот начинает нервничать сильнее. - Успокойся, я рядом, - успокаивающе сказал Чонин, взяв его за руку. – Всё хорошо. - Лифт… - как-то сипло ответил ему омега. – Он же не поедет, Чонин. Не так быстро. А я… - Ну, тише, тише, - альфа обнял его, уткнувшись губами в висок. – Не бойся, я же принимал роды, есть опыт. - Вот только это меня и утешает, - горько усмехнулся Бэкхён, обнимая мужа в ответ. – Боже, только бы лифт поехал. «Ага, щас» - сказала бы судьба, если бы могла говорить, или если бы её люди слышали. Конечно, лифтёр им ответил, через полчаса, и выяснилось, что мастер по ремонту, который и должен заняться проблемой, появится только через пару-тройку часов. Если бы Бэкхён не зажал рот Чонину, тот бы точно высказал попавшему под горячую руку человеку всё, что думает о нём и о «грёбаных лифтах» (точная цитата). Только вот омега умолчал о том, что у него начинает ощутимо болеть живот. И что-то подозрительно мокро становится в одном месте… Впрочем, Чонин и сам об этом догадался, недоверчиво глядя на мужа и принюхиваясь. - Эй, аджосси, - позвал он лифтёра. – Будьте добры, хотя бы скорую вызовите, когда поедете нас вызволять. - А что так? - Да у меня муж всего лишь рожает, - Кай рывком сдёрнул с себя пальто, в котором был, бросил его куда-то в угол и полез в сумку. – Где там была простынка… а, вот она. - Ч-чонин, подожди, - Бэкхён вцепился в его руку. – Может, они успеют. - Скорее ты успеешь родить, чем они приедут вовремя. Так… сядь пока на простынку, ладно? Воды у тебя уже точно отошли. - Ты ведь… ты ведь сможешь, да, Чонин? Ты… - Тише, - альфа наклонился, целуя его. – Всё будет хорошо. Пока будем ждать. И они ждали. Спустя час после того, как отошли воды, у Бэкхёна начались схватки. Поначалу они были редкие, с большим интервалом между ними, а вот уже часа через два ожидания уже стали происходить всё чаще и чаще. Омега цеплялся за руку мужа, сжимая каждый раз, когда у него была схватка. Когда они стали совсем частыми, Чонин стянул с него свободные штаны на резинке, откидывая их в сторону к своему пальто. Бэкхён запаниковал, когда свет снова мигнул и погас окончательно, а из динамика, откуда слышался изредка голос лифтёра, спрашивавший, в порядке ли они, послышались помехи. Чонин спокойно включил на своём смартфоне фонарик и пристроил так, чтобы ему было удобно. - Теперь слушай меня внимательно, - сказал он. – Просто доверься мне и делай то, что я говорю. Ты справишься, ты сильный. И малыш сильный, он хочет наконец-то обнять тебя, так что просто помоги ему выйти. - Не бросай меня! - Куда я тебя брошу, сам подумай! Мало того, что мы в одном лифте и он сломан, так я тебя ещё и люблю! – Чонин улыбнулся и сел на колени между его ног. – Всё запомнил? Когда я говорю тебе тужиться, делай то, чему тебя нуна научила – выталкивай что есть силы. Можешь орать во всю глотку, всё равно никто не поможет, пока не отремонтируют. Можешь царапать меня, орать матом и бить. Всё понял? - П-понял. Чонин, я… я тебя люблю. - Я тебя тоже, - Ким наклонился и поцеловал его в последний раз, такого беременного. Потом он уже поцелует его, когда будет держать на руках малыша. Когда ремонтники, вместе с фельдшерами скорой помощи, открыли двери лифта, вызволяя затворников, их взору предстала очень милая картина. Чонин сидел на полу, а на его коленях, закутанный в пальто, спал Бэкхён, прижимая к груди маленький свёрток, в котором можно было бы узнать новорождённого малыша. Альфа, когда в лицо ему ударил свет, открыл глаза, вырываясь из дрёмы. - А ещё позже вы не могли? – язвительно поинтересовался Ким, потираясь носом о щёку спящего мужа. – Мы тут уже родиться успели. - Чонин, хватит ворчать, - сонно отозвался Бэкхён, приоткрывая один глаз. – Ой. Врачи… - Это за нами, - вздохнул альфа, умудряясь закинуть на плечо сумку с вещами и встать, не опуская мужа с рук. – Сейчас поедем в больничку, нас там проверят, подержат недолго и домой… - Э, молодой человек! – один из фельдшеров вцепился в его локоть. – Вы что же, сами роды приняли? - Ну да, не дождался спасения, - Чонин окатил ремонтников очень недовольным взглядом. – Да не переживайте так, у меня опыт есть, я знал, что делать. Под ошарашенные взгляды собравшихся людей Чонин бережно понёс свою ценную «ношу» в сторону машины скорой. Обернулся, посмотрел на фельдшеров и поинтересовался. - Ну, так мы едем в больницу или мне самому везти? Всю дорогу Бэкхён хихикал, не слезая с рук младшего. Тот сам держался на последнем издыхании, казалось, ещё минута – и он заржёт, потому что, несмотря на обстоятельства, ситуация на самом деле была комичная. Никто не знал, что он уже когда-то принимал роды, что есть опыт, и этот опыт пригодился, потому что Бэкхён родил без проблем. И заснул на руках своего мужа, пока они ждали, когда их вызволят. А стоит ли говорить о том, что после осмотра врачи сказали, что и с малышом, и с его папочкой всё хорошо? Не стоит, потому что это так и было, ведь Чонин знал, что делать. - Вот и славно, БёнХи. Спи, - тихо прошептал омега, целуя сынишку в нос. – Весь в папку, тот тоже соня редкостная. - Не обзывайся, - его шеи коснулись горячие губы. – Спит? - Спит. - Пошли, позавтракаем, - альфа обнял его за талию и настойчиво увёл на кухню. Бэкхён покорно последовал за ним и уселся на своё обычное место – колени Кая. Так они сидели ещё во время беременности Бёна, даже на последних сроках. Всё же, во многом, советами помогала сестра альфы, с которой Бэкхён познакомился, когда был на пятом месяце. Они сдружились, что было неудивительно. Правда, Чонин совершенно не изменился – всё такой же вспыльчивый, неуравновешенный, с приступами агрессии (ставшими довольно редкими), но, вместе с тем, - удивительно нежный и даже чувствительный. Чего стоит только его поведение, когда у БёнХи стали резаться зубки – альфа ревел вместе с сыном, чем напугал омегу. Ещё бы – два ревущих ребёнка (один из которых уже не ребёнок), у младшего ещё и температура. Ужас, а не «просто режутся зубки, потерпите». Но вот, все тяжести позади. Позади долгие месяцы довольно тяжёлой беременности, позади 8 месяцев жизни БёнХи. Вместе они уже 17 месяцев, почти полтора года. Спроси кто-нибудь теперь у Чонина, знает ли он, что такое любовь, то он ответит – да, знает. Потому что чувствует это. Даже к двоим сразу – у него, правда, любовь разная, в случае с омежкой №2 - отцовская. И да, ему всё равно, что БёнХи биологически не от него. Конечно, у них есть небольшая проблемка, с которой альфа терпеливо борется – секс. Его у них нет, как ни звучало бы это. Омега позволяет ласкать себя и ласкает (неумело) в ответ, но стоило приступить к чему-то большему, чем дрочка, как Бэкхён начинал зажиматься и трясся как испуганный кролик. Чонин всё понимал и терпеливо ждал. Он умеет ждать, так что ограничивался ласками, не принуждая к сексу. Несмотря ни на что, он не насильник. После завтрака Чонин отправился на учёбу – а после неё на работу. Бэкхён сначала прибрался дома, потом решил прогуляться спустя несколько часов вместе с сыном. Поначалу проснувшийся БёнХи вёл себя активно в коляске, но потом уснул. И Бён спокойно гулял, наслаждаясь хорошей погодой. Но его оторвали от этого занятия. Чьи-то пальцы больно вцепились в его локоть. - Я тебя нашёл! – ЁнХо пытался отдышаться, но омегу не отпускал, не замечая, что тот словно окаменел. - Что тебе надо? – Бэкхён ловко вывернул руку из чужих тисков (сказались уроки от мужа). - Я тебя искал! - Повторяешься. И не ори, у меня сын спит. - Бэкхён, я… прости, - ЁнХо выглядел… другим. Будто не он тогда насиловал омегу. Будто он исправился. - Тебе не кажется, что уже поздно просить прощения? – фыркнул омега. – А ведь так гордился своим поступком. Даже видео разослал. - Я сожалею. Прости меня. И… мы можем начать всё сначала? - Что, извини? – Бэкхён опешил. – Всё сначала? А что – всё? Насколько я помню, между нами ничего не было. Да, я тебе сказал, что мы истинные, но ты же мне и не поверил. - Я был идиотом, детка. Прости меня. - Я тебе не детка, ЁнХо. - Но ты мой омега! Бэкхён рассмеялся, а потом отвёл воротник рубашки, показывая кое-что на шее. Отвёл той рукой, на которой было кольцо. - Ты опоздал. Я уже не твой. - П-подожди. Ты… ты замужем? - О да. И ещё за каким мужем… - омега улыбнулся. ЁнХо выглядел обиженным. - Как ты мог? Мы же истинные! - Когда-то я тебе то же самое сказал, ЁнХо. А ты даже не соизволил остановиться. Ты изнасиловал меня. - Но это не повод становиться чьим-то мужем! Ты мой! - А, то есть, я должен был верной Пенелопой ждать тебя? Ты ещё моего мужа не знаешь, - фыркнул омега, видя за спиной ЁнХо Чонина. Тот смотрел настороженно и недовольно. – Попробовал бы ему лично сказать, что я твой. - И скажу! - Ну, так говори, он у тебя за спиной, - Бэкхён уже откровенно веселился, с наслаждением наблюдая, как шарахается ЁнХо, когда обернулся и носом к носу столкнулся с Чонином. – Сюрприз. - Он тебя обидел? – Чонин обошёл соперника и подошёл к мужу, целуя его в губы. - Он меня достал. Хочет вернуть всё. - Что – всё? Между вами что-то было, и мы об этом не знаем? - Почти слово в слово сказал то же, что и я, - Бён усмехнулся. – Идеальная пара. - А то, - Ким усмехнулся тоже и повернулся к ЁнХо. – Кажется, ты что-то хотел сказать? - Твой муж – он? Этот садист и грубиян? - Ты садист? – Бэкхён уставился на мужа. – А, ну если за садизм зачесть твоё «А ну, стой, пингвин беременный, я должен поставить укол в твой зад» … тогда да, ты садист. - Что я поделаю, если ты не хотел ставить укольчики? А ведь надо было. - Бу-бу-бу. - Цыц, любовь моя. А кто это тут у нас спит? А тут моя лялька спит. - Твоя? Это мой ребёнок! - возмутился Кевин. - Не твой, - Чонин криво усмехнулся. – Мой он. И Бэкхён мой. Потому отъебись от моей семьи, понятно? Я же тогда тебе говорил – хуй отдам. - И что, хорошо тебе трахать чужого омегу, да, Кай? Хорош он в постели? Ни ЁнХо, ни Бэкхён движения не заметили, но Кевин схватился за нос и осел на землю. Между пальцами текла кровь. - Бэкхён – мой муж, - процедил Ким, потирая кулак, которым разбил нос сопернику. – Там, в коляске- наш малыш. Ты здесь никто и звать тебя никак, неудавшийся детоубийца. Что, думал, мы не догадаемся, что это твоих поганых рук дело было? - Тогда, в больнице, мне чуть не сделали аборт, ЁнХо. Нет, между нами, после всего этого, ничего не может быть. Пойдём домой, Чонин. - Пойдём, - Кай окинул презрительным взглядом Кевина и повёз коляску перед собой. Бэкхён пошёл за ним, чуть опустив голову. Альфа хотел с ним поговорить, но дома – успокоить хотя бы, во-первых, - но прежде уложил проснувшегося БёнХи, покормив его перед этим. И только хотел завести немного тяжёлый разговор, как… Как ему не дали сделать этого. Вцепившись в его извечную толстовку, омега притянул его к себе и поцеловал, жмурясь от собственной смелости. Ведь раньше инициативу в поцелуях и ласках Бён не проявлял, а Ким не настаивал. Конечно, Кай ответил на поцелуй. Ответил и прижал его к себе поближе. Только вот немного охренел, когда почувствовал, что кое-кто пытается расстегнуть ремень на его джинсах. Пришлось, во-первых, отодвинуть от себя омегу, во-вторых – поймать его за руки. - Так, стоять. – Чонин не давал ему приблизиться. - Пожалуйста! - Почему у нас нет секса, как ты думаешь? - Потому что я тебе не нравлюсь? - Потому что ты боишься, глупенький. Если сейчас попробуешь сделать так снова – я тебя трахну. Понимаешь это? Просто завалю на кровать и трахну. - Чонин… - по щеке омеги стекла слезинка. – Мне так стыдно, что я не даю тебе того, что ты хочешь. - Ты иногда такая ебанашка, - Ким обнял его за плечи. – Мне же не секс от тебя нужен, а любовь твоя. И она у меня уже есть. - Но… - Ты зачем пытаешься переступить через себя, ради меня, что ли? Нет, твоё рвение приятно, оно возбуждает, но не так же… - А как? Чонин, я… я разговаривал с психологом об этом. Мне не преодолеть страх без тебя. Если не… если не попробую хотя бы сам. - Психолог... когда ты умудрился? - После последней попытки. Решил, что уже пора. - И что же психолог посоветовал? - Попытаться переступить через страхи, которые возникают из-за воспоминаний. - То есть… - Заняться с тобой этим. - А, подобное лечить подобным, - понимающе кивнул Кай. – Ты сам готов? - Относительно. То есть, я хочу и уже давно, но страхи не позволяют. Чонин, ты… - Бэкхён взялся за руки альфы, преданно глядя в его глаза. – Ты же постоянно останавливаешься из-за меня. Больше не делай этого. - Это будет выглядеть как насилие, - серьёзно заявил Ким. – Я смогу не остановиться, но ты… - Я даю тебе своё разрешение не останавливаться, даже если потом попрошу об обратном. Нам нужно обоим сделать это. - Хорошо, - кивнул Чонин. – Только не иди на попятную. Не дам. - Не давай, - закивал омега и пискнул, когда его взвалили на плечо и понесли в спальню. – В тебе снова проснулся дикарь? Кто так носит? - Он во мне и не засыпал, так-то. Или ты против? - Я? Н-нет, - Бэкхён всхлипнул. – Не делай так! - Как? - Ну не через джинсы же! – он дёрнулся, ощущая, как пальцы альфы скользят по промежности прямо сквозь плотную ткань джинсов. Альфа опустил его на постель и скинул толстовку на пол. - Прежде чем начнём – ты каким меня хочешь видеть? - Настоящим, - ответил омега. Чонин разделся быстро, едва ли не содрал одежду с омеги, а потом вдруг замедлился. Горячие ладони ласкали тело старшего, гладили грудь, бока, бёдра, щекотали пяточки. Бэкхён улыбался. До тех пор, пока пальцы Чонина не огладили анус. Тут омега судорожно вздохнул и мельком глянул на возбуждённый член альфы. Чонин облизнул пальцы, с нажимом провёл ими по промежности омеги, улыбнулся. А потом резко сполз вниз, закидывая ноги Бэкхёна на свои плечи и начиная вылизывать дырочку. Зверь в нём требовал вылизать омегу, пометить своим запахом, чтобы никто и никогда не смел притрагиваться к этой нежной коже, к его мягким волосам. Но чтобы омеге тоже было хорошо, его следовало возбудить – этим Кай и занимался. Бэкхён скулил, зажимая себе рот, стараясь глушить звуки, которые издавал. Ради спящего сына. Чонин оторвался от своего занятия, опустил ноги мужа на постель и стал что-то искать. - Детка, где у нас крем? - На полке есть… да, вот этот. Тебе зачем? - Как зачем? Для смазки, - Ким уставился на него. – У тебя недостаточно естественной, потому что нет течки. Омега подумал – ну, вот сейчас он смажет себя и войдёт, даже зажмурился, но вместо члена внутрь него скользнул смазанный палец. - Вот щас попочку растянем и будет хорошо… ох, какая попочка! Просто сладенькая, как персик! И нежненькая, как у младенца… - Чонин, прекрати уже, - возмутился Бён. – Ты поёшь дифирамбы моему заду! - Попочке, - поправил его Чонин, кусая внутреннюю сторону бедра. - Не поправляй меня. - А ты не вредничай, - альфа основательно двигал пальцами в его заднице, растягивая и надавливая на простату. - Г-господи!.. - Нравится? - Нра-нравится! - А это только мои пальцы, представляешь? Клянусь, я тебя так выебу, что сидеть на попке спокойно неделю не сможешь, - Ким лизнул бёдра напоследок и отодвинулся. Пока Бэкхён приходил в себя, альфа смазал себя и сел между ног омеги, выжидая. Бэкхён пытался успокоиться, глубоко дышал. Страх не проходил, перед глазами мелькали воспоминания того, первого раза. Дальше Чонин ждать не стал. Снова удерживая руки мужа над головой, он одновременно глубоко поцеловал его и вошёл. Тугие стенки моментально обволокли член, Чонин блаженно засопел через нос – рот был занят, потому что он всё ещё целовал скулящего Бэкхёна. Оторвавшись, Кай отпустил руки омеги и взял его за подбородок. - Смотри на меня, Бэкки. Это я, видишь? - Как же больно… - Я знаю, что больно. Но надо терпеть. Сможешь, детка? - Смогу… я смогу. Первые толчки были болезненными. И очень болезненными. Бэкхён скулил в подушку, из его глаз текли слёзы. Кай не щадил его, омега понимал это, но и не проецировал поступок ЁнХо на мужа. А потом вдруг резко стало хорошо. Резкие, грубые толчки, пальцы, которые сжимались на боках, бёдрах – это всё выбивало из него стоны. Бэкхён к чертям срывал голос, тянулся за поцелуями. Чонин зарычал, показывая удлинившиеся клыки, его глаза вмиг стали жёлтыми, он когтями вцепился в подушку, втрахивая омегу в кровать. Тот только руками и ногами хватался за мужа. Кусая тому плечо. - Блять, – рыкнул Кай. – Ты… потёк. Потёк, сука, в процессе! Блять, как я тебя люблю, а! Только после его слов Бэкхён понял, что между ног у него действительно хлюпает, а в воздухе витает запах течной омеги. Он потёк прямо во время секса и сам того не заметил! Зато заметил Чонин и это окончательно разбудило в нём зверя. Пускай ласкового, нежного, но всё же зверя. Кай нависал над ним, рычал в ухо и успевал вбиваться в податливое тело. Когда омега, вскрикнув, кончил, Чонин сгрёб его с постели, с лёгкостью поднимая и дотрахивая на весу. Только вот выйти не успел, когда кончил сам. Узел сцепил их, но Бэкхён уже не почувствовал, обмякая в руках мужа. Честно говоря, омега плохо помнил прошедшие пять дней течки. Какие-то моменты всё же припоминались, он знал, что кормил сына, баюкал его, но также помнил жёлтые глаза напротив, сильные руки и мощный член внутри. И вот, БёнХи исполнился год, а омега вдруг понял, что регулярный цикл сбился. Обеспокоившись, пошёл к врачу, выясняя причину своего состояния. Вот почему он сейчас сидел, сжимая тест в руках, и плакал навзрыд. Омега не знал, что ему делать теперь, как Чонин отреагирует, что вообще будет… БёнХи, видя его состояние, тоже заревел. И в этот момент пришёл Чонин. Едва не выронив сумку, альфа снял обувь, куртку и подошёл к ревущим омегам. - Ну и? – спросил он. – Что за сопли? - Ты… я…ыыыы! – завыл омега, роняя тест и заваливаясь на пол. Сначала Чонин поднял его и усадил на диван, потом настала очередь теста, который он осмотрел и даже принюхался, фыркая. Потом заставил мужа поднять голову и посмотрел ему в глаза. - Я слегка не догнал, почему ты ревёшь белугой. - Не понял? – Бён вырвал из его рук тест. – А это что, по-твоему? Игрушка? - Нет, это повод присматривать вторую кроватку. - Чонин, ты… ты даже не удивился? - Боже, - Ким закатил глаза. – Ну, знал я. Ещё едва ли не с течки. - Откуда?.. - Слышу, - альфа улыбнулся. - Не, ну чё ты разнюнился? Радоваться надо. - Ты не против?.. - А должен? У меня теперь семья, любимый муж, любимый сын-омежка, – он чмокнул БёнХи в щёчку. – Соплюшки мои, хватит реветь. Я вас и так люблю. Он обнял Бэкхёна и тот снова заревел, только уже от радости. «- Ты всегда будешь один, Чонин. Тебе не выжить без стаи, ты никто. Раз решил уйти – уходи, я не буду тебя удерживать. Но и не верю в тебя. - А мне похуй, что ты там лепечешь, какую очередную хуйню вешаешь мне на уши. Всё у меня будет, я в это верю. Я верю в себя.» - Ты был неправ, - Чонин с нежностью смотрел на своих омежек, которые крепко спали, умаявшись после бурного слёзоразлива. – Ты был неправ, отец. Как и всегда, как и во всём. У меня есть семья, моя семья. Я буду беречь моих омежек и моего крошечного альфу. Потому что я люблю их. Они – моё всё.