ix.
1 сентября 2017 г., 00:00
всю ночь, пока зейн неспокойно дремал на его плече, лиам думал, как разрешить эту тяжелую ситуацию и выяснить всю правду. один он никак не мог сделать это, поэтому в голову пришла мысль, которая наутро всполошила весь замок.
к обеду должен приехать знакомый короля джеффа второго из небольшого ирландского королевства — детектив эдриан мерфи, чтобы лично расследовать убийство по настоянию принца лиама джеймса.
казалось бы, что многие даже обрадовались этой новости, ведь в скором времени этот «мрак» покинет некогда жизнерадостный дворец, и он обретет былую атмосферу, но были и те, кому совершенно не прельщало присутствие знаменитого в узких кругах детектива.
прибыв ровно в полдень, детектив мерфи несколько часов разговаривал с принцем, выслушивая его подозрения и сомнения, и в итоге получил полное разрешение на свободное перемещение по замку для поиска каких-либо важных деталей и разговоров со всеми обитателями. лиам настоятельно попросил разобраться в этом ужасном деле до его коронации — то есть меньше чем за неделю.
не обращая внимания на возгласы своей матери о том, что она могла пригласить детектива лучше и опытней, принц берет поднос с обедом, что приготовила няня карен, и отправляется к зейну, который наверняка не съел ни кусочка от противного завтрака, который делают для заключенных нижней тюрьмы.
художник сидит спиной ко входу, у которого нетронутым стоит небольшой поднос, и будто не слышит, как кто-то заходит и подходит к нему сзади. кажется, что его это даже не волнует.
— зейн? — тихо спрашивает лиам и наклоняется, чтобы коснуться кончиками пальцев худощавого плеча, но не успевает из-за резко обернувшегося брюнета.
— зачем ты пришел? — малик сразу же отворачивается, опуская взгляд обратно в грязный пол.
— я принес тебе обед, — принц присаживается рядом, показывая, больше сам себе, на тарелки с вкусно пахнущей едой, — повернешься, чтобы я покормил тебя?
зейн глубоко вздыхает и жмурится, напрягая руки и быстро пряча их под широкую рубаху, чтобы не было видно сжатых в кулаки ладоней.
— не нужно, лиам. мне не нужно это.
пейн сдвигает широкие брови у переносицы, глядя на до сих пор не повернувшегося брюнета.
— почему ты так говоришь? ты должен кушать.
— это ты должен сейчас же уйти отсюда! не нужно возиться со мной, не нужно даже смотреть на меня!
зейн отодвигается дальше, хватаясь пальцами за темные отросшие волосы, и мотает головой, не желая поднимать взгляд на ничего не понимающего принца.
— я ведь хочу, чтобы с тобой все было в порядке.
— я буду в порядке, когда буду не здесь, — шипит малик, сжимая край испачканной рубахи, — а сейчас, ваше высочество, принцу не подобает находиться в одной клетке с преступником.
лиам лишь приоткрывает рот и поднимается на ватных ногах спустя пару минут, в течение которых ожидал некое изменение со стороны художника. однако этого не произошло, и принц покидает камеру заключения с тяжелым сердцем, напоследок бросая взгляд на худой силуэт, прижатый к холодной обшарпанной стене.
проходит два дня, за которые принц получает информацию от детектива мерфи о том, что разгадка близка, и несколько не совсем приятных высказываний со стороны королевы патриции об эгоизме сына, решившего бросить все ради спасения не пойми какого любовника.
лиам, слишком задумчивый и волнующийся о состоянии зейна, игнорирует свою мать, и решается спуститься к художнику, надеясь на то, что его эмоции слегка остыли, а чтобы не выглядеть глупо, принц берет с собой небольшой мольберт и краски, дабы брюнету не было скучно проводить время в не совсем удобном месте до выяснения всей правды.
— я поставлю это здесь и сразу же уйду, — говорит пейн, устраивая мольберт в углу под удивленный взгляд зейна, и направляется к выходу, как слышит шарканье ботинок сзади, что и заставляет его обернуться.
теперь же на удивление его самого, художник силой прижимает его к стенке и впечатывается в губы, перед этим обхватив заросшее щетиной лицо ладонями.
принц успевает только вскрикнуть, чувствуя проталкивающийся внутрь язык, и отвечает на поцелуй, позволяя зейну вести в этот раз.
— сказал же не приходить сюда, — хрипит брюнет, прижимаясь к крепкому телу и поглаживая большими пальцами впалые щеки.
— не мог лишить тебя того, что ты любишь, — шепча, лиам облизывает губы и мысленно радуется, когда зейн наконец-то устремляет свой взгляд в его глаза.
художник кротко улыбается и снова целует, но отстраняется так же быстро, как и настиг его в первый раз, подходя к мольберту с чистым холстом.
— спасибо.
пейн кивает, трогая подушечками пальцев свои губы, и отходит в сторону, чтобы не мешать зейну, который уже взял в тонкие пальцы грифель.
— хотел еще сказать, что уже второй день в замке находится детектив, и в скором времени он спустится, чтобы поговорить с тобой.
брюнет замирает и медленно поворачивается, поджимая губы и тихо спрашивая:
— ты позвал его, чтобы он допросил меня?
лиам сразу же поднимает голову, мотая ею, и подходит ближе.
— я позвал его, чтобы он разобрался, а для этого ему нужно поговорить со всеми, кто живет здесь!
зейн томно выдыхает и кивает, отворачиваясь обратно к мольберту. он сжимает грифель сильнее до побелевших костяшек пальцев.
— мне оставить тебя? — принц опускает голову, смотря на носы своих ботинок, и думает, под каким предлогом остаться еще ненадолго, но художник сам все решает, бросая слегка резко:
— присядь, я хочу немного порисовать.
лиам отходит и усаживается на скрипучую и твердую кровать, расстегивая верхние пуговицы черной рубашки от духоты. в самом дальнем углу он замечает почти не съеденные порции, стоящие на небольшом подносе, из-за чего волнительно закусывает губу, осознавая, что зейн вряд ли захочет сейчас поговорить с ним об этом.
— ты их истерзаешь, — раздается хрипловатый голос художника сквозь мысли принца и неловкую тишину.
— что?
— губы, — брюнет поворачивается, откладывая грифель, и вытирает выпачканные черные пальцы о край рубахи, — ты терзаешь их уже около получаса.
— я задумался, но не знал, что прошло так много времени.
зейн подходит ближе, останавливаясь напротив буквально на две секунды, и присаживается рядом, соприкасаясь локтем с локтем лиама.
— я знаю, что не смогу выйти отсюда с тем, что есть против меня, — тихо начинает малик, не поднимая взгляда, устремленного в пол, и колупая ногтем ткань штанины, — тебе нужно перестать надеяться на что-то, ведь по-другому уже быть не может. он часто задевал меня, оскорблял, и это веский мотив, не так ли? задетые чувства, ненависть. я смотрел достаточно фильмов и новостных программ, и понимаю, как все устроено. со временем я привыкну, но хочу знать, что ты постараешься привыкнуть тоже, постараешься забыть и стать королем этих земель с замечательной семьей, которая будет радовать тебя.
не дав договорить, принц бьет ладонью по пыльной поверхности кровати и вскакивает на ноги, учащенно дыша.
— не смей, зейн. слышишь? не смей так быстро ставить крест на том, что было между нами! — лиам снова подходит к кровати, но уже садится на корточки у коленей художника, протягивая руки, чтобы обхватить холодные ладони парня. — я добьюсь правды, потому что это не должно оставаться безнаказанным, и я не позволю тебе думать о себе, как о преступнике. меня так злит, что ты пытаешься оттолкнуть меня подальше от себя!
принц выкрикивает последние слова, глубоко вздыхая, пока брюнет не осмеливается взглянуть на него, покачивая головой и ощущая тепло, что постепенно начинает согревать его руки.
— ты принц, а я всего лишь художник, который обвинен в убийстве. ты думаешь, что я достоин такого человека, как ты? я не хочу быть жалким, лиам. только не в твоих глазах.
зейн пытается подняться, но пейн сжимает одно его запястье, опуская обратно на кровать, и приподнимается, чтобы поднять пальцами его голову за подбородок, тем самым заглянув в светло-карие глаза.
— я принц, который хочет, чтобы его художник навсегда оставался с ним, черт возьми!
— ты не можешь, — шепчет малик, качая головой и не отрывая взгляд от глаз, вечно пленящих его взор.
— скажи мне прямо в глаза, что я должен уйти и оставить тебя, оставить все, как есть, и я сделаю это.
брюнет слегка вздрагивает, цепляясь двумя руками за ладонь лиама, что до сих пор греет его.
— ты должен…- проговаривает он шепотом, не отводя глаза в сторону, замечая мимолетную растерянность принца, — ты должен, но я так не хочу этого.
зейн подается вперед, встречаясь с мягкими губами напротив, и обхватывает уже свободными руками талию лиама, прижимая к себе с медленным поцелуем. пейн прикрывает глаза в наслаждении, вплетая пальцы в смоляные волосы и медленно опускаясь на колени, чтобы быть как можно ближе к подрагивающему телу художника.
— я очень скучал по тебе, — не отрываясь от нежных губ, зейн оглаживает спину лиама, после пряча обе ладони под не заправленную рубашку, ощущая мурашки на коже принца от внезапной прохлады.
— я буду еще обижаться, ведь ты чуть не разбил мне сердце.
шатен улыбается и прислоняется своим лбом ко лбу малика, проводя пальцами по прядям темных волос, будто расчесывая. зейн прикрывает глаза в наслаждении с легкой улыбкой на лице и бормочет, что обязательно загладит свою вину.
недолгое спокойствие нарушает голос охранника, объявляющий о том, что детектив мерфи хочет спуститься и поговорить с зейном, что заставляет художника вздрогнуть и нервно вздохнуть.
— все будет хорошо. он друг моего отца, и, я уверен, он поможет нам.
оставив легкий поцелуй на лбу брюнета, принц поднимается, чтобы встретить детектива, и проводит его к явно волнующемуся зейну, который ходил по кругу до появления двух мужчин.
лиаму приходится оставить их, но он обещает художнику, что вернется сразу же, как детектив мерфи сообщит об окончании их разговора.
***
— здравствуй, зейн, — говорит детектив приятным голосом и садится на принесенный ранее охранником стул перед кроватью, на которой сидит брюнет, постукивая пальцами по своей коленке. — здравствуйте, — он почти шепчет, посмотрев мимолетно на мужчину среднего возраста с красиво уложенными волосами и пронзительно голубыми глазами, и опускает свой взгляд в пол. — хочу сразу предупредить, что это не допрос. мне лишь нужна информация, которая поможет восстановить события того дня. художник только кивает, закусывая губу, пока детектив щелкает ручкой и открывает небольшой блокнот. — расскажи мне, какие отношения были у марка с тобой и артуром? вы проводили большую часть времени втроем в доме садовника, верно? зейн снова кивает, наклоняясь чуть вперед, чтобы поставить локти на колени и скрепить пальцы обеих ладоней в замочек. — он, кхм, он хорошо общался с артуром. они даже устроили ночь фильмов однажды. меня, я думаю, он не особо любил. я виделся с ним в основном лишь во время завтрака, обеда или ужина. — почему ты думаешь, что он относился к тебе негативно? — он часто встречал меня со смехом и говорил неприятные вещи, — зейн глубоко вздыхает, не в силах оторвать взгляд от своих ладоней, чтобы не встретиться с осуждением в глазах детектива. — но мне также рассказали о случае, когда артур подрался с марком. ты знаешь, почему это произошло? — это было еще в самом начале нашего приезда сюда и, насколько я помню, артур взбесился из-за неряшливости марка на кухне. детектив мерфи хмыкает, записывая что-то в своем блокноте, и поднимает голову, дабы осмотреть художника, который нервно кусает нижнюю губу и сжимает ладони. причину такой реакции детектив понимает, но дело может таиться и в другом, в том, о чем мужчина еще не узнал. — хорошо, расскажи мне, где ты находился до того, как пришел в домик к обеду? это ведь был не твой день встречи с принцем, верно? — да, это был день марка, — зейн расцепляет ладони и сжимает их между коленями, — я был…в саду. я рисовал там. — кто-нибудь видел тебя там? малик вспоминает то, как они с лиамом провели прекрасное прохладное утро в лодке, после которого разошлись по своим делам: принц на встречу с марком, а художник — в сад. в то место, где никто бы не смог ему помешать. — никто не видел меня. детектив вздыхает и поднимается, закрывая свой блокнот и пряча ручку во внутренний карман пиджака. — спасибо, что ответил на мои вопросы, зейн. — вы подозреваете меня, не так ли? — тихо задает вопрос брюнет, оставаясь сидеть в том же положении. — многое складывается против тебя, но я пытаюсь узнать правду. и даже, если это сделал не ты, есть небольшая вероятность, что твое имя будет запятнано этим событием, о чем мне искренне жаль. мужчина легонько хлопает по худощавому плечу и удаляется из «клетки», оставляя зейна сидеть с зажмуренными глазами в попытках остановить нахлынувшие эмоции.***
лиам приходит к художнику сразу же, как ему сообщают, что детектив отправился расспрашивать оставшихся жильцов замка. однако, заходя внутрь, принц замечает, как зейн быстро вытирает глаза, пытаясь улыбнуться подходящему парню. — зи, что случилось? он сказал что-то плохое? пейн подходит ближе и обхватывает лицо брюнета, всматриваясь в его светло-карие глаза, что сейчас слегка покрасневшие, а ресницы чуть слипшиеся. — нет, все в порядке. я расстроился из-за того, что немного испортил рисунок, — врет зейн и показывает рукой на мольберт, стоящий в углу, после чего вздыхает, опуская свои ладони на талию принца. лиам расплывается в улыбке и прижимается губами ко лбу брюнета, бормоча: — я не думаю, что ты мог что-то испортить. — но ты даже не видел его. — покажешь? художник кивает несколько раз и сам усаживает пейна на кровать, взяв его ладони в свои и закрыв ими глаза, прошептав на ухо, чтобы принц не подсматривал. лиам лишь хихикает, но ладони не убирает, ожидая, пока зейн разрешит сделать это. — можешь смотреть, — снова шепчет на ухо брюнет, присаживаясь рядом и утыкаясь в щеку принца, чтобы оставить на ней нежные поцелуи. когда пейн открывает глаза, то видит перед собой выполненный грифелем эскиз его лица, с четким очертанием и каждой морщинкой. принц замирает, не в силах вымолвить ни слова, ощущая одновременно приятные поцелуи зейна, что сбивают его с толку. — я никогда не видел, как ты рисуешь меня, — шатен наклоняется поближе, пока не реагируя на то, как художник обхватывает его руками и уже плавно переходит поцелуями на шею. лиам пытается рассмотреть свой портрет даже тогда, когда зейн аккуратно усаживается на его колени, плавно поглаживая пальцами щетинистую щеку. — я одариваю тебя поцелуями, а ты до сих пор рассматриваешь себя? — малик приподнимает брови и улыбается, получая в ответ смущенную улыбку и ощущая, как крепкие руки обнимают его. — просто поражен, вот и все. это красиво, правда. — хочу подарить его тебе, — говорит зейн и, не давая лиаму что-либо ответить, вовлекает шатена в поцелуй, прикрывая глаза и слыша короткий вздох. они проводят немного времени вдвоем, разговаривая обо всем на свете и прерываясь на поцелуи. принц замечает, что поведение художника отличается от того, что было в начале дня, но решает не расстраивать зейна своими «допросами», поэтому дарит ему крепкие объятия и шепчет, что все у них будет хорошо.***
когда на часах стрелки показывают почти девять часов вечера, детектив мерфи созывает своеобразное «собрание». таким образом в гостиной сидит королева патриция, постоянно поправляя свое пышное платье, начальник охраны, нервно сжимая ладони, няня карен присаживается отдельно в кресло, поглядывая на принца, стоящего у окна, с долей волнения, и сам детектив, который остается стоять напротив так, чтобы хорошо видеть всех. — разве не должно быть больше людей? — недовольно произносит королева, — вы же нашли убийцу, не так ли? — нашел, поэтому людей здесь столько, сколько и должно быть, — спокойно отвечает детектив, посмотрев на лиама, который сразу же окидывает его нетерпеливым взглядом, кивая. — так начинайте же скорее! — мама, прояви немного уважения. патриция хмыкает, но замолкает, постукивая пальцами по подлокотнику дивана. кажется, что лишь она и ее сын нервничают из-за предстоящего разговора, но вопрос в том, по одной ли причине эта нервозность. — как вы знаете, я опросил каждого в этом замке, и, признаюсь, было сложно определить, кто ведет себя не так, — мерфи начинает медленно ходить по сторонам, сложив руки за спиной, — однако, благодаря улике, что я нашел, все стало на свои места. — не томите же, детектив. мы не можем сидеть здесь до самой ночи! — мама! — я лишь хочу дать шанс человеку, который совершил это ужасное преступление признаться самому, пока есть время, — детектив бросает взгляд на сидящих людей и замолкает на несколько секунд. в комнате царит тишина, прерываемая лишь многочисленным дыханием, и все, кто находятся в гостиной, продолжают сидеть на своих местах. однако кто-то непонимающе хмурит брови, кто-то нервно кусает губу и теребит подол платья, а кто-то смотрит в пол, сохраняя спокойствие. — рассказывайте, детектив, — слегка охрипшим голосом говорит принц, опираясь на подоконник. мерфи кивает и снова поворачивается лицом ко всем: — полагаю, что это убийство стало из разряда «непреднамеренных», когда ты хочешь защитить кого-то, уберечь от опасности, тогда и совершаешь подобное. все мы знаем, что орудием убийства стала художественная кисть, принадлежавшая зейну малику, за что парень и стал первым подозреваемым. однако самое главное состоит в том, что улика, которую я обнаружил, и есть орудие убийства. все замирают, сидя на своих местах, а лиам сдвигает широкие брови к переносице, выпрямляясь и озадаченно смотря на детектива. — вы хотите сказать, что его убили не кистью? — спрашивает начальник охраны, полный мужчина в форме явно на размер меньше нужного. — после проведения нужных экспертиз, мне пришло уведомление с результатом о том, что кисть была лишь отвлечением от настоящего орудия, поэтому я и занялся поисками. и, как вы поняли, нашел это, — детектив поднимает голову, чтобы посмотреть принцу в глаза, и проговаривает: — надеюсь, что ваше высочество простит меня за то, что я без разрешения посетил рабочий кабинет его покойного отца. — я дал вам разрешение на весь дворец, поэтому не нужно извинений. — спасибо, — кивает мерфи, продолжая: — человек, которому принадлежит настоящее орудие убийства, я уверен, никогда и никому не желал зла. этот человек добр, отзывчив, любит место, в котором работает и дело, которое делает уже несколько лет. я уверен, что это убийство было непреднамеренным, но это все же убийство, поэтому, прошу вас, расскажите обо всем сами, дабы смягчить приговор, что будет вынесен вам после. — боже, — шепчет лиам, расширяя глаза и замирая, наблюдая за тем, как няня карен закрывает лицо ладонями и горько всхлипывает, мотая головой. — вот это новость! — восклицает королева, — я доверила своего сына убийце? — это не так, — всхлипывая, няня вытирает белоснежным фартуком глаза, не в силах повернуть голову к принцу, который не может даже пошевелиться от услышанного, — я все расскажу. простите меня, мой принц. мне так жаль. в день, когда было прохладное утро, а волны перестали так сильно бушевать, лиам повел зейна на прогулку в лодке, проведя с ним около двух часов и опоздав на завтрак. во время этого, несмотря на раннее утро, художник марк пробрался во дворец, чтобы отправиться к королеве и рассказать о том, что он недавно узнал. это, как он считал, безусловно давало ему право, даже преждевременно, считать себя победителем конкурса. однако по пути в комнату королевы марк столкнулся с няней карен, которая направлялась в спальню принца, дабы разбудить его к предстоящему завтраку. художник попытался отговориться от настоящей причины пребывания в замке в столь ранний час, но это выглядело нелепо, что заставило няню подозревать парня. — в моей голове даже не было мыслей, поступить подобным образом, — рассказывает няня, заикаясь и смотря на свои колени, — я лишь попросила его назвать настоящую причину, зачем он пришел так рано в замок, и пригрозила тем, что позову охрану, но он ухмыльнулся так нагло и сказал… — позовете охрану, и тогда все узнают, кто ублажает милашку-принца по ночам. слухи разлетаются быстро. карен опешила, но старалась не подавать вида, что сама прекрасно осведомлена о том, с кем проводит время принц. поэтому женщина сказала, что не понимает, о чем художник говорит. — да бросьте. я видел, как вы искусно проводили зейна во дворец, а через несколько часов уводили обратно в домик. я видел все их прогулки, и королева должна узнать об этом! — говори тише, — прошипев, няня карен схватила парня за локоть, как только услышала приближающиеся шаги, и толкнула в первую комнату, с которой они находились рядом. к несчастью, этой комнатой оказалась спальня принца. — о, видите? его даже нет в своей спальне. где же наш принц гуляет в столь раннее время? — это не твое дело. — конечно, но моя обязанность раскрыть глаза королеве и осведомить о том, что нарушаются правила конкурса, ведь зейн станет тем, кто победит, не так ли? — ты несешь чепуху, прекрати немедленно! няня нахмурилась, а марк на это лишь рассмеялся, поворачиваясь к ней спиной и проходя вглубь комнаты, замечая мольберт, что стоял у кровати. — мольберт зейна. я знаю это, потому что он единственный, у кого вырезаны эти странные узоры, что тут, что на кисти. это нечестно, когда какой-то парень залезает в штаны к принцу, а потом выигрывает, вы так не думаете? мы все стараемся, а в итоге получается, что нужно стараться правильно удовлетворить принца. — не смей говорить такие вещи о принце, — карен подходит ближе, тяжело дыша, — уходи к себе и забудь обо всем, что знаешь и что видел, иначе… — иначе, что? — марк поворачивается, усмехаясь, — я лишь хочу победу в конкурсе, поэтому если вы можете обеспечить мне это — все будет отлично, никто и никогда не узнает, как принц забавлялся с нищим художником. однако, — парень проходит мимо няни карен, задевая ее плечом и шепча на ухо: — если вы выбираете другой вариант, королева уже заждалась меня. — я не помню, как это произошло, — почти захлебываясь в собственных слезах, карен трясется и хлюпает носом, — всегда ношу эти заколки… аккуратно высунув из собранных в пучок волос удлиненную заколку, наподобие тех, что носят в японской или китайской культуре, няня резким движением воткнула ее в шею художника, не успевшего совершенно ничего понять. парень начал задыхаться, схватившись за горло, из которого струей брызгала кровь, и, расширив глаза, упал на пол, содрогаясь из-за нахлынувшей боли. карен стояла в оцепенении, ощущая, как ее руки дрожат, а к горлу подступил ком, ведь вся ее одежда и пол в спальне принца — все забрызгано кровью. — я знала, что принц снова опоздает на завтрак, поэтому не придет в комнату еще какое-то время, но я не соображала, что творю, поэтому перенесла тело в домик, подкупив охранников у дворца. они молчали из-за этого. — но как там оказалась кисть зейна? — монотонным охрипшим голосом спрашивает лиам, глядя в пол. — я…я не помню, — карен снова начинает рыдать, пытаясь стереть слезы с лица, — кажется, я забрала свою заколку и схватила что-то, что лежало на полу, чтобы заменить. простите меня, господи, лиам, я так виновата. няня поднимается и кидается на пол в ноги принца, который еле сдерживает свои слезы, отходя на шаг назад от женщины, содрогающейся от дрожи и слез. — я нашел эту заколку в кабинете покойного короля, в одной из ваз, которые, полагаю, стоят там очень давно. — да, их никогда никто не трогал, — проговаривает королева и тяжело вздыхает. — заколка была в крови, поэтому я предположил, что человек слишком торопился, когда кидал ее в вазу, а когда я увидел одну из заколок в вашей комнате, карен, то понял, какой именно человек сделал это. няня не прекращает рыдать, обессилено умоляя принца простить ее, хоть и понимает, что это слишком сложно. — зачем? — задрав голову из-за поступивших слез, спрашивает лиам, — зачем вы сделали это? вы подставили его. он страдал из-за вас. — я не хотела, чтобы марк очернил вас. простите меня, мой принц. я не хотела причинить вред ни вам, ни зейну. я хотела, чтобы вы были счастливы. — вас будут судить в столице, — безразлично говорит шатен и отходит от няни, обращаясь уже к детективу: — спасибо за проделанную работу. принц пожимает руку мужчине и выходит из гостиной под слова матери, которая громко произносит: «а ты считал ужасной меня!», и дает волю слезам, вытирая глаза тыльной стороной ладони. пока лиам идет по коридору, его догоняет детектив мерфи, извиняясь и сообщая, что карен сегодня же повезут в столицу. — я сказал, чтобы зейна выпустили еще перед нашей встречей, и попросил прийти, но он по каким-то причинам не появился. — спасибо, детектив, — принц отправляется в домик, надеясь застать брюнета там и крепко обнять, ведь эмоции, что пытаются вырваться наружу после услышанного, так трудно сдерживать прямо сейчас. забежав внутрь, лиам распахивает дверь, за которой находится комната зейна, и непонимающе хмурится, оглядывая совершенно пустое помещение. пройдя дальше, принц замечает на прикроватном столике тот самый рисунок, что художник показал ему, будучи в заключении, и теперь лиам понимает, почему брюнет вел себя по-другому. рисунок был прощанием.
