Почему именно я попала в Underfell?! За что?!

      Кивок со стороны девушки стал ответом для скелета. Казалось, голубоглазая уже меньше боялась братьев, однако голос не вернулся. Беловласка всё же не доверяла скелетам, боясь просто заговорить при них. Плохое предчувствие словно обвило трепещущую душу девушки, сжимая в своих жгучих щупальцах. И как беловласка не старалась – от столь ужасного ощущения ей было не скрыться. Сейчас она, слегка напуганная неприятным ощущением, и дрожащая от холода стояла напротив Папируса. Тот интересным взглядом окинул фигуру девушку, слегка прищурившись. Что-то в ней было не так. Именно в этот момент, скелету показалось, что с беловлаской происходит что-то не то. Он, конечно, и раньше замечал в её голубых глазах нескрытый страх и отчаяние, но сейчас от девушки так и веяло волнением и тревогой. И если первое можно было списать на волнение о предстоящей битве с самим скелетом, то второе… В принципе, и тревогу можно было оправдать битвой, но что-то Папирусу не нравилось. Он будто чувствовал, что эта отрицательная эмоция совсем не относится к скелету. Папирус мотнул головой, прогоняя назойливые мысли. Молчание сильно затянулось, и пора бы его уже прервать. - Человек… Сейчас тебе лучше молчать, ибо я не люблю, когда меня перебивают. Я хочу рассказать тебе о некоторых, непонятных именно для меня чувствах. Например, чувствах, таких как от того, что нашёл кого-то, кто действительно восхищается твоей готовкой. Восхищение чужими навыками прохождения головоломок, которые были не такими уж и лёгкими. И желание знать кого то, кто и в правду считает тебя крутым. И эти чувства… Эти чувства являются тем, что я чувствую на данный момент. – Началась вьюга. Снег комьями валил из тёмных облаков, что угрюмо устроились под самим городом. Сильный ветер подхватывал осадки, буквально закидывая ими двух собеседников, но им было всё равно. Девушка делает робкий шаг вперёд, чтобы хоть как-то получше услышать скелета. – И я уверен, что тебе довольно трудно представить, на что похожи эти чувства. Однако я должен признаться, что ты удивила меня, человек. Твоя упорность, твоя сила духа… Они сильны, и меня это удивляет. Однако, здесь ты одинок, человек. Помимо этого ничтожного сорняка, ты не имеешь никого. – Папирус резко замолкает, стараясь сдержаться и подобрать иные слова, для выражения того, что он чувствовал и хотел сказать. – И мне почему-то жаль тебя. Одинокий, слабый и ничтожный, не способный сам куда-то пойти или что-то сделать без помощи этого цветка. И мне жаль тебя, человек. – Скелет как-то грустно ухмыляется, и дёргает своей кистью, поднимая ту вверх. В воздухе, рядом с Папсом тут же словно из неоткуда появились несколько костей с острыми концами. Зрачки потихоньку угасли, оставляя после себя лишь неприметный для одного взгляда красный огонёк. - Папирус… - Тихо проговаривает голубоглазая едва хрипя из-за долгого молчания. Скелет удивлённо уставился на человека и немного нахмурился, поджидая чего угодно. – Прости, Папс, - Монстр замер, не понимая слов со стороны беловласки. Извиняется? Но за что? За то, что она недостаточно сильна? Или она уже успела что-то натворить? – Прости. Я не испытываю к тебе тех чувств, что ты сейчас перечислил. Однако, при виде тебя, при виде того, как ты стараешься, пытаешься помочь, что-то тёплое разливается в душе. Мне просто приятно понимать, что я знаю тебя. - На лице Фриск (?) показалась добрая улыбка, которая заставила Папируса немного смутиться и сделать шаг назад, - вы все здесь неплохие, но… - Улыбка сошла с лица девушки, и та сразу помрачнела. – Никто из вас здесь не ценит друг друга. Ещё ни разу я не увидела хоть каплю сострадания, или чего-то тёплого к другому монстру со стороны. И в первую очередь это относится к тебе Папирус. – Девушка подняла свою руку, указательным пальцем тыкая в сторону скелета.       Сказать, что монстр был удивлён – значит не говорить ничего. Наблюдая за этой девушкой, Папирус внимательно следил за каждой её эмоцией, за каждым взглядом. И за всё время, что она провела в лесу, Папирус не увидел ни капли гнева, или злости на кого-либо. Девушка всегда проявляла доброту и дружелюбие к другим, иногда даже не заботясь о себе. Она постоянно плакала, но не теряла решительности. Она постоянно лучезарно улыбалась, стараясь не показывать свою усталость. Но сейчас перед скелетом словно стоял совершенно иной человек. В её голубых глазах плескалось недоразумение, смешанное с серьёзностью и даже каким-то раздражением. Папирусу это не нравилось. Этот холодный жгучий взгляд вызывал дискомфорт. Хотелось поскорее закончить с этим странным человеком, лишь бы только не видеть этот взгляд. Но ведь Папирус – уже почти глава Королевской Стражи. Этот человек – ключ к его повышению. Скелет стискивает зубы, и дергает рукой в сторону девушки. - Заткнись! Ты не имеешь права этого говорить! – В голубоглазую полетели первые кости, от которых девушка успешно увернулась, пригнувшись и делая несколько шагов в сторону. Беловласка стала немного волноваться, но хладнокровия своего она не потеряла. Откидывая коробку с Флауи куда-то в кусты, лишь бы только он не мешался, девушка смахивает со лба выбившиеся пряди, напрягаясь всем своим хрупким телом. По ней стразу стало видно – молчать и сдаваться она не собирается. - В этом жестоком мире у тебя есть брат. Единственный родной тебе человек, который пытается заботиться о тебе. Он единственный, кто есть у тебя. Единственный, на которого ты можешь положиться. Но ты игнорируешь его! Игнорируешь того, кому можешь доверять! Как после этого ты можешь считать себя хорошим братом?! – В сердцах выкрикивает Фриск (?), отпрыгивая в сторону от атаки Папируса. Она проходит совсем близко телу беловласки, но не задевает её. Атмосфера начала накаляться. - С чего ты взяла, что я должен любить его? Что должен доверять этому отбросу, и могу на него положиться? Он лентяй и просто слабак! - Но он твой брат! Я думала, что в том месте, где росла я, люди – настоящие чудовища, неспособные любить и искренне кого-то ценить. Но вы переплюнули их. Папирус, признай, тебе нравится эта забота. Тебе нравится, как Санс волнуется о тебе, как пытается помочь. Твоя ошибка заключается в том, что ты воспринимаешь это как должное. Если бы ты хоть раз ответил заботой на заботу, тебя бы за это возненавидели? - Заткнись, тупая идиотка! Это не твой мир, и у тебя нет права так говорить! Нахер сдался мне мой брат, и мне вообще стыдно, что мы с ним знакомы! Я всегда стараюсь делать вид, что мы не знаем друг друга, но этот болван вечно всё портит! - Как же это мерзко. – Девушка брезгливо морщиться, вновь уворачиваясь от костей Папируса. Но заострив внимание на одной из них, в бок беловласки тут же врезается очередное оружие скелета. Сдержанно вскрикнув, голубоглазая отползает уда-то за ствол дерева, тут же слыша треск коры. – Вроде такой сильный, и как казалось, независимый монстр, а идёт на поводу и мнения окружающих. - Заткнись, заткнись, заткнись! – Гневно выкрикивает Папирус, раз за разом протыкая костями дерево, за которым спряталась беловласка. Судорожно дыша, она пыталась вытащить из себя это гребное оружие Папса, но малейшее движение тут же отдавалось дикой болью. Собрав все силы, девушка крепко сжимает кость, и тут же готовиться её выдернуть, но… Голубоглазая замерла, широко распахнув глаза так и не разжимая своих рук. Кости, что запустил скелет, прошли сквозь дерево и вонзились прямо в спину беловласки, выходя острым концом из её груди. Когда на теле девушки не осталось свободного сантиметра, Папирус подошёл к ней, с неким удовлетворением, и в тоже время отвращением смотря на пригвожденную фигуру голубоглазой. У неё осталась всего одна единица здоровья, и одно лишнее движение могло просто лишить Фриск (?) жизни, заставляя проходить этот ужас снова. Но скелет остановил свою атаку, что просто было словно какое-то чудо. Одним взмахом руки скелет аккуратно вытянул все кости, оставляя небольшие кровавые дорожки. Подняв руки человека, он крепко связал их какой-то верёвкой, и, налюбовавшись своей работой, как можно аккуратнее перебросил девушку через плечо, направляясь к своему дому. – Такой дохляк как ты естественно не смог победить меня, и я, Великий Папирус беру тебя в пленные! В заточении ты проведёшь некоторое время, после чего направишься прямо к королю!

***

      Девушка посильнее закуталась в старое одеяло, отворачиваясь от ярого света. Что-то прохрипев себе под нос, она всё же распахивает веки, и принимает сидячее положение. Тем местом, в котором она сейчас находилась, оказалась какая-то деревянная комната. На одной из стен, справа от девушки находилось старое грязное окно, которое на удивление хорошо пропускало через себя свет. В противоположной стороне валялась пыльная собачья миска, окрашенная в зелёную краску, которая со временем начала трескаться. Обшарпанные стены и паутина в углах давали понять – в этом месте никого не было уже довольно давно. Посмотрев перед собой, голубоглазая замечает подобие ворот, похожих на те, что она встретила в лесу Снежнеграда. Дальше был какой-то коридорчик, который возможно вёл к выходу. Опираясь на стену, беловласка поднялась на ослабевшие ноги, и сделала неуверенный шаг вперёд. В зоне спины и груди она почувствовала что-то стягивающее её движения. Сняв с себя парку и подняв свитер, что уже наполовину был окрашен в алый цвет, девушка замечает на своей коже белоснежные бинты с редкими пятнами крови. «Определённо это работа Папируса. Что же, довольно мило с его стороны». - Девушка мягко улыбнулась, но тут же задумалась.- «Если бинты под свитером, то получается, что Папс раздевал меня?» - Осознание этого факта заставил беловласку дико покраснеть. Плюхнувшись обратно на старый матрац, она накрыла себя курткой, продолжая неистово краснеть. Темнота мягко убаюкивала, и девушка уже почти провалилась в дремоту, однако… Уснуть ей помешал громкий стук дверью и тяжёлые шаги. Находясь в полудрёме, мозг не хотел ничего осознавать. Всё что ему нужно было сейчас – нормально выспаться. Но стук по полу сильно мешал, от чего девушка почувствовала раздражение. Шаги стихли, однако голубоглазая чётко чувствовала чьё-то присутствие рядом с собой. Осторожно стянув с себя парку, что сейчас служила одеялом, беловласка тут же сталкивается взглядом с одним низкорослым скелетом, что сейчас сидел на краю матраца, и неким любопытным взглядом смотрел на девушку. Он знал, что она не спала. Он наблюдал за ней всё то время, что беловласка находилась здесь. Поймав на себе удивлённый взгляд беловласки, Санс усмехается, скрещивая руки на груди. - Ну привет, малая. Я смотрю, ты удивлена тем, что я пришёл сюда? – Получив кивок со стороны голубоглазой, скелет усмехается ещё шире. – Не переживай, я просто пришёл тебя навестить. Ты что, не веришь мне? – Увидев в глазах девушки сомнение, Санс наигранно вздохнул, делая вид, что она его задела своим недоверием. – Однако, ты права. Нахер ты мне вообще сдалась? Но вот ведь незадача. Такие как ты, то есть люди, очень опасны для нас – монстров. И мне нет дела до других. Но если ты хоть пальцем притронешься к боссу, я с тебя шкуру спущу, и отдам на растерзание собакам. Я ясно выразился? – Загробным голосом пробормотал скелет, когда его зрачки исчезли, и в глазницах осталась сплошная темнота. Девушка испуганно закивала, вжимаясь в свою «кровать» и отползая от Санса подальше. Монстр усмехается. Ему опредёленно нравилась такая реакция беловласки. Смотреть на страх, что сейчас плескался в её прекрасных голубых глазах, было одним сплошным удовольствием. Но и в то же время, в этом было что-то отталкивающее. В любой другой момент, с любым другим существом Санс бы почувствовал облегчение. Пусть страх этого ребёнка и был воистину прекрасным, но он ей совсем не шёл. Скелет потёр переносицу, вставая с матраца и продвигаясь к выходу. – Пока, малая. Скоро увидимся. – Санс широко усмехается и неожиданно останавливается на месте. – Кстати, я ведь забыл сделать то, зачем пришёл.       Скелет резко вздёргивает ладонь, объятую алым огнём. Что-то под свитером девушки засияло таким же, как огонь цветом, и затрепетало, ускоряя свой темп. Беловласка удивлённо уставилась на Санса, не понимая происходящей ситуации. Ухмылка монстра превращается в оскал маньяка. Зрачки пропадают из глазниц, уступая место всепоглощающей темноте. Голубоглазая затряслась от страха, и попыталась отползти к стене, но будто приросла к матрацу, не в силах сдвинуться с места. Скелет ухмыльнулся ещё шире, насколько это возможно, и, вздёрнув руку, он поднимает человека в воздух. Девушка от удивления даже раскрыла рот, чувствуя себя в полной невесомости. Но ведь Санс пришёл сюда не чудеса человеку показывать. Вздёрнув ладонь ещё немного выше, приподнимая беловласку, скелет отшвыривает руку в сторону, отправляя голубоглазую в стенку. Сильный удар, после – громкий вскрик человека. Санс довольно ухмыляется, кидая тело человека в противоположную сторону. Вновь сильный удар, и не менее громкий вскрик. Упс, кажется, у девушки что-то сломалось. Но скелет с таким упоением смотрел на исказившееся плечо, что просто не мог остановиться. Удар влево - разбит висок. Удар вправо – перелом ключицы. Удар вверх – сотрясение.       Санс швырял тело голубоглазой с немыслимой безжалостностью. Нравилось ли ему смотреть на то, как беловласка страдает? Возможно. Он продолжал свою пытку, пока все стены почти не были окрашены кровью, а на теле девушки буквально не осталось живого места. Последний удар об пол – перелом одного из ребёр. Пленница чувствовала, как хрустит кость, как задевает артерии, просто разрезая их, словно острый нож режет мясо. Она чувствовала, как легко ребро протыкает одно из лёгких, проходя сквозь него и прорезая кожу, показывается из-под свитера. Голубоглазая больше не могла кричать. На этот раз, она и в правду потеряла голос, из-за вечных криков. Пустыми глазами, в коих остались маленькие крупинки слёз, девушка смотрит на своего мучителя. Она не чувствовала больше ничего, кроме боли, что разрывала её изнутри. Санс подходит ближе к обездвиженному телу беловласки, с огромным наслаждением смотря на каждую царапинку, каждый синяк, что оставил ей скелет. Санс любовался этим телом, словно каким-то произведением искусства. Рука монстра вновь загорается, и он отходит на небольшое расстояние от девушки. Голубоглазая почувствовала, как что-то пытается проломить пол прямо под ней. И у этого «что-то» начало получаться! В панике пленница попыталась пошевелиться, но её тут же захлестнула волна боли. Громкий треск – и кости Санса, сквозь доски проходят через тело девушки, задевая органы, и оставляя новые раны. Нетронутой осталась только голова. Голубоглазая попыталась закричать, но у неё лишь получилось открыть рот и беззвучно вопить. Она, терпя жуткую боль, поворачивается лицом к скелету, с мольбой в глазах прося остановиться. И лишь когда новая кость прошла сквозь тело девушки, заставляя её проливать новые слёзы, она вновь раскрыла рот, пытаясь что-то сказать. - С-Санс… - Прохрипела беловласка, и вновь закричала, когда очередное оружие прошло сквозь ногу голубоглазой. Когда скелет услышал её голос, он замер в немом шоке. Наконец он услышал её, но лишь из-за того, что причинил ужасную боль. Зрачки снова вспыхнули в глазах Санса, и он с неким ужасом уставился на то, что сделал с человеком. Он переводит взгляд на местами целое лицо человека. Она кидает на него один пустой взгляд, прежде чем новая кость не проткнула черепушку беловласки. Из-за шока он не остановил свою атаку. Идиот.

***

      Девушка распахивает глаза, не веря, что она жива. Сейчас она находилась за тем же деревом, где её схватил Папирус, с той же костью в боку, которую ей оставил скелет. Она просто не верила… Не верила что жива. Получается, всё то, что происходило в той комнате – всего лишь выдумка? Видение? Сон? Но от этих довольно «шокирующих» мыслей девушку отвлекает новый приступ боли, волной шедший из раны. Точно, сейчас нет времени на размышления, остался Папс, которому голубоглазая так и не вправила мозги.       Стиснув зубы, лишь бы только не закричать, Фриск(?) сжимает кость в своих ладонях, и, досчитав до трёх в своей голове, вырывает оружие из раны. Но всё же сдержанный крик вырвался из уст беловласки. Но она быстро взяла себя в руки, стараясь не показывать свою боль. Призвав из инвентаря одного Коричного Зайку, девушка быстро съедает его, чувствуя, как по телу разливается наслаждение, полностью уничтожая чувство боли. Рана исчезла, будто её и вовсе никогда не было на коже беловласки. Ну а теперь нужно «открыть глаза» Папирусу. Хрустнув пальцами, голубоглазая уверенно выходит из-за дерева, тут же уворачиваясь от атаки скелета. - Чего молчала то? Речь готовила? Или может тебе и сейчас сказать нечего? – Ехидно говорит скелет, призывая новые кости, чтобы уже покончить с девушкой. Однако беловласка явно настроена решительно, и сдаваться не собиралась. Она лишь оскалилась, и искорки раздражения ярче заплясали в её голубых глазах. - Ты знаешь своего брата куда больше остальных, так почему же ты идешь на поводке у мнения левых монстров? А ведь я знаю почему. Потому что ты боишься, что и твоя репутация упадёт. Ведь если что-то плохое говорят про Санса, значит так на самом деле и есть, верно? Так ты думаешь? Но только не забывай, что он твой брат, он живет с тобой под одной крышей и всегда помогает тебе. Так почему же ты не замечаешь его как личность, идиот?! – Вновь выкрикивает девушка, делая несколько шагов навстречу Папирусу. «Минуточку. А почему это я защищаю Санса? Если подумать, то он убил меня, вечно кидал недовольные взгляды в мою сторону, и вечно насмехался над моими ошибками. Тогда почему же я оправдываю его?» - Пронеслось в голове у беловласки, когда она остановилась чтобы отдышаться. Папирус воспользовался моментом, с помощью кости отбрасывая человека метра на два, опять в то же дерево, за которым сидела голубоглазая ранее. - Пойми, Папс, всем нужна поддержка. Всем нужны те, на кого можно положиться. Всем нужны друзья. – Прокряхтела Фриск(?), медленно поднимаясь со снега, и шатающейся походкой направляясь к скелету. - За всё время ты не атаковала меня ни разу. Что ты задумал, человек? - Я не хочу драться. Я хочу стать твоим другом. Пойми это, Папс. – Охрипшим голосом сказала девушка, делая несколько шагов вперёд, и тут же уворачиваясь от атаки скелета. Судя по его усмешке и взгляде полным отвращения, беловласка поняла, что Папирус просто ещё не понял, какого это – иметь друзей. Нужно постараться это исправить. - Друзья? О чем ты, наивный ребёнок? Друзья всегда будут пользоваться тобой, твоей добротой, твоим авторитетом, чтобы однажды просто предать и уйти к другим. Они будут делать вид, что не знают тебя и в жизни никогда не видели, пока ты будешь морально опустошен. Ты будешь страдать, только потому, что поверил, что друзья и в правду существуют. Именно поэтому я и не собираюсь заводить «друзей». – Папирус вновь швыряет в сторону человека кость, от которой девушка успешно уворачивается. - Папирус, позволь мне изменить твоё мнение. – Тихо проговаривает беловласка, стараясь не смотреть на скелета. Естественно он был шокирован. Пусть этот человек и раньше говорила, что хочет быть его другом, но сейчас это как-то поразительно. Но Папирус не отступит. Он не даст себе дать слабину. - Человек! Просто перестань дергаться и дай мне убить тебя безболезненно! Не вынуждай меня использовать специальную атаку!       Девушка широко распахивает глаза, замирая на месте. Где-то она уже слышала эти слова, полные отчаяния. Вот только где? Никак на ум не приходит. И вновь она уворачивается от орудий Папса, пытаясь сконцентрироваться на том, как подобраться к скелету, ибо вся эта бойня уже порядком надоела. Прыжок, отскок влево, резкий присед, и вся атака проходит мимо, оставляя после себя лишь неглубокую царапинку на щеке. Силы постепенно угасали, мышцы были сильно напряжены, что причиняло некоторую боль, и мысли даже при хорошем старании путались в один большой ком. Беловласка поднимает глаза, и видит, как вокруг скелета появляется всё больше и больше костей, одинаковые по размерам и форме. Голубоглазая пытается их сосчитать, но паника уже охватила её разум, ведь орудий было точно не меньше сотни! И что делать? От всех она точно не увернётся! Судорожно окидывая всё заполненное пространство костями, девушка совсем не замечает, как количество её здоровья снижается с 19 до 15. Ох, стресс – проклятье человечества.       Кости начали движение сразу же после взмаха руки Папируса. И девушка даже не знает, что двигало ею в тот момент. То ли это был страх перед смертью, а может стремление поскорее закончить битву и подружиться с Папсом. Ругаясь и обливая монстра самыми ядрёными словами, которые беловласка могла знать (правда всё это было в мыслях), она делает пару шагов навстречу следующей атаке Папса, поступая как истинный самоубийца. Изгибаясь в немыслимых позах, кость одна за одной проходила мимо тела голубоглазой. Но пусть она и пыталась как-то спастись, это ей вовсе не помогло. Царапины появлялись буквально каждую секунду, заполняя собой лицо, да и в целом тело беловласки. Девушка смогла взять себя в руки лишь тогда, когда орудий стало заметно меньше, и теперь все эти её позы приносили хоть какой-то толк. Вскинув руки в победном жесте, Фриск(?) плюхается на колени, пытаясь привести дыхание и чувства в порядок. Всё произошедшее было словно каким-то марафоном. Утомляющим, непредсказуемым, болезненным марафоном, из которого выйти выжившей, нашей героине удалось с трудом. Голубоглазая гордо поднимает взгляд на Папса, выжидая от него похвалу, но тут же замирает на месте, не в силах что либо сделать. Прямо перед монстром её ждала ОГРОМНАЯ, МАТЬ ЕГО, СТЕНА ИЗ КОСТЕЙ! - «Мать моя женщина, да как Папирус предлагает выжить после такого-то дерьма!? Его и предыдущая атака была нелёгкая, а теперь ещё нужно проходить и это?!» - Примерно такие мысли были в голове у Фриск(?) (Зацензуреные, правда, но не суть). С одной стороны её понять можно. Да и вообще, о чём я говорю, когда на эту… Кхм… Девушку надвигается стена из острых костей? Как она вообще может думать в такой ситуации? (Автор сам не понял что написал, свалил всё на главную героиню и ушёл пить горячий шоколад).       У беловласки всё же получается взять над собой контроль. Частично, но всё же. Обойти эту стену нельзя. Убежать – тоже. И подкопать не получиться. Остаётся голубоглазой лишь прыгать. Мысленно пожелаем ей удачи. Досчитав до трёх в голове, девушка берёт небольшой разгон, и со всей силы, которая ей была доступна на тот момент, отрывается от земли, готовясь к неминуемой смерти и прохождению всей этой лабуды снова.       12 секунд. Прошло около двенадцати секунд, а девушка так и не соизволила упасть. С опаской она открывает один глаз, осматривается, а потом открывает другой. За той картиной, что простилалась над ней словно полотно, голубоглазая даже позабыла что летит, позабыла про Папируса, про его кости, да она забыла всё на свете! Атака скелета осталась где-то внизу, как и сам их хозяин, пушистые ели искрились от лежащего на них снега, впереди можно было увидеть вход в пещеру, а если обернуться назад, то сразу бросается в глаза портящаяся погода прямо над городом. Жители Снежнеграда, словно муравьи замельтешили по улочкам, стараясь спрятаться куда нибудь в тёплое место, подальше от колючих снежинок и пронизывающего до костей ветра. За всей этой картиной можно было бы наблюдать вечно, если бы не одно но… И этим «но» являлась сила притяжения!       Решив, что девушка уже налюбовалась просторами Снежнеграда, земля решила вернуть беловласку «с небес на землю», так сказать (смешок). Явно не ожидавшая такой подставы Фриск(?), испуганно расширила глаза, барахтаясь в воздухе словно неумелый пловец и пытаясь хоть как-то спастись. На глаза тут же бросается ранее не замеченная, на удивление, огромная кость. Девушка резко осознает, что её высоты не хватит, чтобы беспрепятственно перелететь сие орудие. Можно попытаться что-то сделать, но в такой ситуации мозги как всегда перестают работать, и единственное что всегда получается нормально, независимо от ситуации – это паниковать. Визжать от страха, молиться тому, кому не веришь, и просить о помощи своих врагов.       Кость становиться всё ближе, и голубоглазая понимает, насколько она недооценила её размеров. Ну точно говорю – шансов на спасение нет! Беловласка пытается поджать под себя ноги, но руки предательски трясутся, а ноги вообще как неподвижные деревяшки. Раздался о-о-очень громкий хруст, который наверняка услышали даже в Снежнеграде. Кажется, кость сломана. И речь идёт не об оружии Папса, а кости, что находится внутри ноги Фриск (?). Из-за столкновении девушки с костью, тело голубоглазой сильно раскрутилось. Она едва смогла увидеть, как упала её шкала здоровья с 15 до 11. Ещё немного, и желудок беловласки точно вывернется наружу, попрощавшись с содержимым. И опять девушка не увидела свою следующую причину боли – землю. Она только почувствовала оглушающий удар и боль по лицу, животу и ногам. Рёбра и ноги точно сломаны. И череп, кажется, тоже. Шкала здоровья падает с 11 до 1. Осталась всего одна единица здоровья, и всё, этот кошмар будет ожидать человека снова. У Фриск(?) едва хватает сил, чтобы поднять голову и сразу сплюнуть зуб с примесью крови. Ме-е-ерзость. Едва придя в себя, девушка замечает прямо перед собой красные сапоги с острыми носами. Кажется это ноги Папса. Ну да, верно, как раз перед ними она и упала. Пала ниц перед Великим и Ужасным Папирусом, так сказать (Смешок).       У скелета едва хватало сил, чтобы не отвернуться от такой ужасной картины. Твою мать, видели бы вы лицо этой девчонки! Всё побитое, нос сломан, зуб выбит, со рта течёт кровь. Это просто кошмарище! Кажется, Папирус даже начал жалеть о том, что не остановился перед этой атакой. Правда, лучше бы он убил этого человека быстро и безболезненно. И не так кроваво. Как же это всё-таки мерзко. Скелет недовольно морщится, и тут же замирает, прислушиваясь к звукам. Всхлипы. Вот что он слышал сейчас. Папирус ненавидел эти звуки, считая, что они созданы лишь для показания слабости и получения жалости (Рифма е-е-е). Но если смотреть сейчас на девушку, её точно можно понять. - Ты плачешь, человек? – Девушка удивляется тупости этого вопроса. «Нет, просто кость в глаз попала, а так я в порядке». - Отвали идиот. – Беловласка сама удивляется грубости своих слов. Но уж слишком многого она натерпелась, слишком многое держала в себе. – У меня осталась всего одна единица здоровья, и ты сможешь меня убить и стать тем, кем ты хотел. Почему ты не убиваешь меня? – Фриск (?) поднимает свои голубые глаза, прожигая взглядом скелета. Кажется, ему стало неловко. - Я бы не стал убивать того, кто лежит передо мной весь побитый и даже не может побороться за себя до конца. – Он отводит взгляд, лишь бы только не смотреть в эти глаза. Слишком они любопытны. Слишком прожигающие. Слишком чистые. – Хватит тебе лежать на снегу человек! Ты так отморозишь себе что-нибудь, и никогда не сможешь победить меня, Папируса!       Девушка усмехается. Он 100% смущён, и теперь пытается так как-то исправить ситуацию. Однако, Папс прав. Неуверенно опираясь на целые(!) руки, беловласка встает на повреждённые ноги. Секунда. За ней вторая, и сломанные конечности не выдерживают такой нагрузки. Вскрикнув, голубоглазая уже готовится упасть и вновь встретиться с землёй, отдавая ей свой последний хп, но неожиданно девушка чувствует что-то твёрдое под коленками и в районе лопаток, а после невесомость. Это Папирус, зуб даю. Тот, сломанный, что на снегу валяется. Итак, Фриск(?) смотрит на Папса, Папс смотрит на Фриск(?). Проходит несколько секунд, и в глазах обоих тут же вспыхивает смущение. Атмосфера так и веяла неловкостью. Девушка начала барахтаться, не смотря на больное тело. Что поделать, на руках она сидеть не любила. Она чувствовала себя до жути неловко. - Поставь меня на землю немедленно! Если ты этого не сделаешь, то я… я… - Беловласка запнулась, - То я укушу тебя! - Я тут, значит, спасаю её, а этот человек даже спасибо не скажет, да ещё и угрожает! – Ой, кажется, Папирус был недоволен. Или обижен. Девушка тут же почувствовала свою вину. А ведь он прав. - Пожалуйста, Папс, поставь меня. – Тихо промолвила голубоглазая, и скелет, с тяжёлым вздохом, повинуется. Опираясь на своего спасителя, Фриск (?) призывает Коричного Зайку, предлагая кусочек Папсу, но тот отказывается, что-то пробурчав себе под нос. Быстро съев свою спасительную «лечебницу», девушка тут же почувствовала, как отступает боль, конечности выравниваются, и по телу проносится прилив сил. И зуб, кажется, уже на месте. Уверенно становясь на носочки, беловласка протягивает свою ладонь и кладёт её на скулу скелета. - Спасибо, Папс. – И она улыбается. Широко так. Смущая своими действиями офигевшего монстра. Однако ему было приятно. Очень приятно. Скрывая неловкость за ухмылкой, девушка убирает свою теплю ладошку, опускаясь на стопы. – Итак, сколько у меня есть шансов, чтобы стать твоим другом? - Заткнись балда. Ты смогла пережить атаки Великого и Ужасного Папируса, даже ни разу не напав на меня! Ты пытаешься заслужить должность выше, чем просто «Друг»? Ты хочешь стать только моей личностью? Моим особым человеком? – Он опасливо прищуривается, выжидая ответа от девушки. Перед ней, как и обычно, появляются две кнопки, означающие конец боя. - Если ты так называешь друзей», то тогда да. Я точно пытаюсь заслужить это звание. Хотя это немного странно. – Беловласка уверенно нажимает на кнопку «пощада», и радостно смотрит на Папса. – Ах, кстати. Ты обещал угостить меня порцией спагетти. – Голубоглазая пытливо заглядывает в глаза скелету, и он тут же отводит взгляд. Смутился? Девушка встаёт на носочки, пытаясь стать хоть немного выше, продолжая ждать ответа от скелета. И смотреть на него своими большими голубыми глазами. Невыносимо. - Приходи когда проголодаешься. Я буду ждать тебя.       Папс быстро удаляется, оставляя счастливую Фриск (?) одну. О да, как же она рада за себя. Похлопав себя по щекам, приводя чувства в порядок, девушка вытасскивает из кустов уснувшего Флауи, который чудесным образом не проснулся от криков беловласки и скелета. Закутывая его в шарф, голубоглазая уверенно шагает в сторону Водопадья. Кажется, там её будет ждать Санс, если верить рассказам Флауи. Настроение быстро опускается до отметки «0». Пусть та смерть и была ненастоящей, а простым видением, но всё же доверие к этому скелету исчезло. Стало жутко и страшно. А вдруг убьёт, или сдаст кому нибудь?       «Главное, постараться вести себя естественно, и в нужный момент убежать. Надеюсь, он меня не убьёт». – Вновь похлопав себя по щекам, девушка хмурится, но продолжает уверенно идти впёред.