Я твоя игрушка

       — Чтобы стать моей куклой, ты должна подходить по этим требованиям. — я протянула маленький лист бумаги с непонятным почерком девушке, на котором было написано то, что я требую от нее. По первому пункту девушка уже не попадала. «Не ниже 169 сантиметров, но и не выше 173». Довольно таки специфичный пункт, мало кто вообще под него попадет, но она попала.        Второй пункт: «Волосы должны быть подстрижены под каре и иметь чёрный цвет». Это может сделать каждая. Всё просто. Стоит всего лишь раз сходить в салон, но не каждый готов приносить такую жертву ради моей выгоды.        Третий пункт: «У тебя должны быть большие бёдра, но маленькая грудь». Вот с этим пунктом часто кто проваливается. Мало кто может похвастаться столь замечательной фигурой, самой сочной и самой яркой. Экой фигурой, про которую поют свои серенады греческие юноши, восхваляя муз, обладающих такими формами, мифическим Богам.        Четвёртый: «На тебе должны быть всегда очки в темной оправе». Полный список, для такой фетишистки как я — это прекрасный набор и всё в одной игрушке.       — А что, если я не попаду под один из пунктов? — красивые, выразительные глаза смотрели на меня с упрёком. Мало кто вообще решается быть игрушкой, так эта ещё и с характером.       — Тогда ты валишь к своей мамаше и орёшь на неё, почему она родила тебя такой уродиной. — чётко и ясно отвечаю я. Без каких-либо эмоций на лице, просто закрываю глаза от усталости. Хочу скорее оказаться дома. Хочу быстрее пройти в спальню и лечь на кровать без сил.        Глаза у этой девчонки дёргаются. Она уже начинает открывать рот, как я распахиваю глаза и сухо произношу:       — Либо ты сейчас слушаешь мои указания и удовлетворяешь меня у всех на глазах, — щёки незнакомки разом покрылись красными пятнами. Деточка думала, что попала в рай, и, видимо, поверхностно читала как контракт, так вообще какую-либо информацию о куклах и их хозяевах. — Крошка, как тебя зовут хоть?       — Алёна, — тихо произносит она. Даже её имя вызывает во мне только чувство снисходительности.       — Алён, знаешь, я скажу прямо. Ты мне не понравилась от слова совсем. Даже твоё имя туго тянется из моих уст. Алё-ё-ё-ё-на. Слышишь? Ну, Боже упаси! Однозначно нет. Но, знаешь что… Мне нужен в бар официант. Работа отменная, нужно лишь обслуживать кукол на нижнем этаже, на верхний тебе не положено суваться. А если ты будешь хорошо себя вести, быть может, даже премию от меня получишь. — я приставила два пальца к губам, раздвинула их, и языком показала, какая награда её ждет за работу. — Ну так что? Согласна? Я не делаю предложения первому встречному, ты хорошенькая, но не в моём вкусе. Другие посетители будут от тебя без ума.       — Да, согласна.        Девушка ушла к администратору, а мой кастинг продолжался. Следующая девушка. Не глядя на неё просто отдаю листок, который за вечер довольно-таки серьезно успели потрепать.       — Я вам подхожу! — не смотря на неё, лишь хмыкаю. Потираю глаза от яркого света и тёплого виски, в который не удосужились положить лед. Болит голова. Перекидываю ногу на ногу, и всё же перевожу на эту красавицу взгляд.       — Вы приняты, вы то что я искала всё это время. Вы моя, Влада!        Обычная девушка, обычный рост, обычная фигура, но бедра всё же большие. Обычный нос, на котором сидят очки, но превосходная улыбка, мягкие губы, на которые был нанесён блеск для губ, сияли под свет софитов. И ослепительные глаза, которые будут сверкать даже ночью, говорили лишь о том, что она та самая.       Та о которой я думаю каждую ночь, и та о которой стыдно мечтать. Та, которая любила меня так сильно и та, которая меня ненавидела всем сердцем. Именно она была моим светом в адские ночи и была моим дьяволом в светлые дни. Та, которая меня любила такой какая я есть, и та, которую я сама себе создала. Та, которая боялась своих желаний, но не боялась меня.       — Но я не Влада, я Элина.        За какие-то считанные секунды я уже представила её под гнётом своей власти и за те же секунды вновь потеряла яркий просвет призрака у себя перед носом. Даже сейчас, когда она за много километров от меня, я чувствую ее духи, её теплые руки у себя на коленях. Меня пожирает боль и разочарование в себе, когда я глажу в своём воображении шрамы на её спине.        Мы лишь перешли грань. Я лишь перешла грань. Я позволила себе то, что не следует делать хозяину, а она не смогла сказать стоп-слово. Наши игры её заводили больше, чем мои слова, потому что в тот момент она получала очередной оргазм подо мной, а я… а я была слишком зла на неё. Мы хотели перейти эту грань вместе, но я перешла её первой и теперь наказана за это.        Я любила лишь её, а она любила мою злость. Я готова была раствориться в ней, чтобы быть полностью с ней, чтобы она зависела лишь от меня. А она хотела моих ярких глаз, моих рук, моё сердце, которое я ей никогда не отдала бы. Она не могла говорить «я люблю тебя». Она говорила «ты превосходный хозяин». Она не могла высказывать любовь действиями, она злила меня. Она не могла ластиться так, как это делают обычные куклы, она умела лишь громко кричать и без памяти отдаваться мне. Она не была любимой с другими, но отдавала всю свою любовь мне, не зная как.        И каждый раз, когда на улице наступает ночь, и огни освещают проходящих мимо людей, мы лежим в кроватях в разных концах света и надеемся, что кто-то из нас приедет первый. И кто-то из нас всё-таки сможет сказать эти глупые, но приятные до одури слова: «я люблю тебя, черт возьми!»