Я твоя игрушка

      Смотря на бумаги, я понимаю, что сейчас моё сердце прыгает, как ужаленное. Румянец не сходит с лица. Счастье, радость и благодать на душе, но руки дрожат, а глаза на мокром месте. Так хорошо и так паршиво одновременно. Еще раз смотрю на дату, через неделю, ровно через неделю. Терроризирую эти цифры, не могу отвести от них взгляд, а так же смотрю на отрывок газеты и фотографию моей милой Влады. Внизу живота тянет, и отнюдь не от возбуждения, я слишком напряжена и боль начинает расползаться по всему организму. Черт! Зачем мне всё это? Откидываю листы бумаги на стол, валюсь на стул и закрываю глаза, тру правой рукой переносицу. Чёрт! Резко открываю их, и снова берусь за бумагу.       «…Стало известно, что мэр города N отбывает 22 октября на съезд, который проводится в городе A. Вместе со своей куклой…»        Дальше просто не могу читать, после слов «со своей куклой». Дрожь проходит по телу. Снова отбрасываю бумаги, но теперь уже на пол, для того, наверное, чтобы через пять минут снова их взять и прочитать одно лишь предложение.        Щурясь, рыщу взглядом по комнате на то чтобы зацепить своё внимание. Но больше всего меня привлекает календарь, на котором красной ручкой отмечена сегодняшняя дата. Договор! Договор о том, что Алёна теперь моя игрушка!        Отхожу от стола, на котором разбросаны вещи, и стоит недопитый кофе в стакане. Теперь вспоминаю куда я дела телефон и сигареты. После долгого и неподвижного стояния по середине кабинета, доходит, что они на том же столе.        Вылетаю из кабинета, бегу вниз на первый этаж и кричу, что есть силы, есть ли тут Алёна. На мой вопрос, недоуменный персонал, слабо и робко кивнул в знак отрицания, кто-то начал говорить о том, что она ушла пару минут назад. Выбегаю из клуба и иду на стоянку, где она стояла около моей машины и смотрела в телефон, что-то проверяя. Обойдя её со спины, положила ей на плечо свою руку, и та подпрыгнула от испуга.       — Доброе утро, чумазое существо. — быстро выговорила я, указывая ей рукой на дверь машины. — Быстрее, мы до безобразия опаздываем, почему ты мне не позвонила? Зачем ты вообще меня тут ждала, и я не могу просто так взять и не сказать о том, что твои волосы ужасны, расплети этот корявый хвост, выглядишь, как лошадь.        Не долгая тирада, от волнения, да и вообще, от переизбытка чувств, которые не могла контролировать, так же как и свои слова, но смотря на неё, было видно, что они её задели. Тихо про себя я закатила глаза, но всё же провела рукой по её распущенным волосам, которые она все же привела в нормальный вид, почесав за ушком.        В машине было тепло, хотя на улице осень, и дождь не прекращает лить. Мы сидели в полной тишине, разговора не было, так же как и тем, просто было не о чем разговаривать. Перебирая разные темы в своей голове, я понимала то, что с ней очень тяжело, я не могу её понять, я не знаю, что ей нравится и что она любит, но в то же время это так будоражило, я представляла наши ссоры, потом неожиданные подарки и охуенный секс, который, конечно, будет классным благодаря мне. Я предвидела новые сложности, новые испытания, и новую страсть как… как с той, которую я люблю. Снова в голове витают мысли о том где она, что с ней и что будет дальше вообще.        Если во время того, как мы сидели в машине, я пыталась не думать о Владе, не думать о ней и не возбуждаться от наших игр, то сейчас, когда мы даже не доехали и половины пути, грусть и разочарование захватили меня, я снова устремила свой взгляд в одну точку на дороге и попыталась думать ни о чём. Если бы я и дальше стала копаться в себе, то к чему бы это привело? Опять романтические мысли, философия на тему, что будет дальше, а ждёт ли она, а возможно ли такое чудо. Монотонно говорю про себя: «Достань мне, пожалуйста, сигарету и зажги её, затем дай мне.» Как меня услышала моя новая проблема, ума не приложу, но она выполнила всё так, как я и просила.       — Спасибо, ты ездила к врачу? — единственная мысль которая посетила мою голову. — Что она сказала? Всё ли теперь легально? И справка есть?       — Да, я всё же кукла. — на этом моменте она улыбнулась, как всегда своей «превосходной» улыбкой. — Так же она отдала мне все документы, справка тоже есть, так что теперь всё нормально. Так ведь?       — Думаю что да, мы скоро приедем, ты знаешь что за договор? — Открытое окно, ветер холодный до ужаса дует в лицо, мне неприятно, но в тоже время, понимаю если закрыть, то запах останется в машине, что мне не нравится.       — Нет, не особо. А-а… можно один вопрос?       — Валяй.        — Я у вас буду второй куклой? Ну, то есть, вы же проводили кастинг и там выбрали одну, вот я и подумала, что вторая… — почему-то именно сейчас она выглядит как провинившийся котенок, свесив свой нос и опустив голову. Да на ней лица не было, волосы сползли с плеч, полностью закрыв её.       — Нет, ты одна. Той кукле нечего было делать. Да, она похожа, но потом я подумала, зачем мне она, если эта «замена» не будет так же хороша, как Влада? Да, схожесть есть, но зачем? Она мыслит не так, голос у неё другой, да и будет ли она со мной так же откровенна? Откроется ли она мне? Поэтому я подумала, хоть я и люблю сложности, но какой в этом прок, если она будет не «ей», а кем-то другим? То есть внешность, это важно, но характер мне важнее. Если бы ты не пришла, то я бы с ней начала встречаться, узнала бы её получше, узнала что она, например, любит фисташковое мороженое, а Влада любила  малиновое. Тогда какой прок, если у меня дома весь морозильник заполнен малиновым мороженым, которое никто не будет есть. Или же, ее любимый цвет фиолетовый, а у Влады красный, то будет ли ей нравиться то, что я буду дарить ей красные платья, хотя знаю что она любит фиолетовые? Я говорю о том, что зря я вообще затеяла всю эту замену, она мне ни к чему, я просто не найду идентичного человека и не смогу быть рядом с ним. Так что я выбрала тебя не только из-за того, что ты хорошая и даже не из-за того, что ты меня бесишь, я просто тебя выбрала потому что ты это ты. У тебя всё другое, и уверена что вкусы тоже, на том же мороженом. Вот какое тебе нравится?       — Если выбирать из фисташкового и малинового, то больше малиновое. — от моих слов было видно, что она растаяла. Она улыбнулась и снова начала что-то активно искать в телефоне.       — Нет-нет, какой твой любимый вкус, не из тех, которые я тебе назвала, а вообще? — Зеваю в свою ладонь, хочется спать и кофе, поблизости даже нет кофеинь, если не продолжить диалог, то я могу спокойно уснуть за рулем.       — Если говорить так, то это банановое. Нет! Я люблю фруктовый лед, раньше продавался такой с колой и шампанским, он мой самый любимый, только жаль, что его давно спустили с продажи. А у вас?       — Если говорить о мороженом, то я люблю простое ванильное или пломбир, я нахожу для себя немного странным то сочетание, как например, банановое, то есть, не с банановой начинкой или полностью с дольками фрукта, а именно банановое, желтое и такое приторное мороженое. Именно из-за этого я предпочитаю простой белый пломбир. У тебя есть с собой что-то, например жвачка? — Глаза слипались, спать хотелось еще больше, нужно, чтобы работал мозг, для этого его нужно чем-то подпитывать, для этого нужно делать какое-то движение, чтобы циркулировала кровь по огранизму, а для сидячего положения, лучше всего подойдет жвачка или какая-либо другая еда, лишь бы было какое-то действие. Алёна начала рыскать в своей сумке, иногда что-то доставая, а какие-то вещи наоборот клала обратно.       — У меня есть жвачка с мятным вкусом, с арбузным и с кофе… — Я посмотрела ей прямо в глаза, именно то, что мне было нужно в этот момент, единственная моя улыбка за день, и её я посвятила Алене. От долгого и пронзительного взгляда, она начала краснеть и снова повесила голову.       — Так, дай мне одну мятную и одну с кофе, буду очень признательна.        От прохладного вкуса мяты свежесть все же прошла по телу, да еще и запах кофе, действительно хорошее сочетание. Ещё половину пути мы ехали молча, она не пыталась поговорить со мной, я следила за дорогой, нужно было отвлечься, поэтому позвонить юристу было самой подходящей идей. Первым делом я спросила о том, ждёт ли он нас вообще сегодня. Второй вопрос был о договоре, составил ли он его полностью и будут ли присутствовать врачи сегодня. Когда я уладила все вопросы с ним, до назначенного места оставалось минут десять. Поэтому я опять начала разговор первой и просила её о договоре, после ответа, что она ничего о нём не знает, мне пришлось рассказывать по новой, что он из себя представляет.       — Для начала, это бумажка, если ты не знала. Ну мало ли. А так, в нем содержатся те пункты, которые я хочу, чтобы ты исполняла. Что тебе не нравится ты можешь зачеркнуть, но вопрос в том, удержит ли это меня. Следующие, в нем состоит вся информация о том, сможешь ли ты спокойно без хозяина передвигаться как по стране, так вообще по улице. Но начнем с того, что я никогда не держала куклу на цепи, я давала им полную свободу и выбор, если захочешь уйти можешь просто уйти, а за вещами какого-то почтальона прислать. Работать ты можешь, так же как и можешь покупать себе что-то сама, если ты хочешь, то можешь взять и часть оплаты на себя. То есть тебе дозволено все, но ты должна слушаться меня, тебе разрешено даже спать с тем, с кем ты хочешь, но потом ты должна знать о том, что тебя ждет наказание. В кабинете мы встретимся с врачом, он тебя осмотрит и заполнит твою карту, раз, наверное, в две-три недели мы будем ходить к нему на приём, если у тебя не будет никаких жалоб или же твои раны совместимы с жизнью, то он спокойно тебя отпускает, ну может выписать пару таблеток. Если же я слишком разозлюсь и перейду грань, то тебя могут забрать в госпиталь, а меня оштрафовать, поэтому я постараюсь держать себя в руках. На этом всё. В кабинете мы просидим скорее всего часов пять, пока всё заполним, пока будет осмотр и подписание договора. Так что после этого тяжкого приема я сразу отвожу тебя к себе домой. Надеюсь, что понятно объяснила?        Было видно, что я дала ей слишком много информации за несколько минут, она сидела и долго думала. Пока Алёна была в своем мире, мы успели доехать до юриста и поставить машину на стоянку. Выходя из машины и, наконец-таки размявшись и потянувшись, я зову её с собой. Маленьким и неухоженный монстр по имени Алёна кое-как плетётся за мной до офиса и поднимается на нужный этаж. В конторе нас встречает милая секретарша и предлагает кофе, от перечисленных мной требований к этому напитку она уходит и оставляет нас в полной тишине. Алёна до сих пор была в своих мыслях, а мне стало слишком скучно и эта тишина, да белые стены давили на меня больше, нежели врачи, которые смотря на снимок какой-то части твоего тела, выдерживают мучительную паузу и лишь потом говорят предполагаемый диагноз.        Алёна села на другой край дивана, а я, как ребенок, начала ближе к ней подвигаться. Сначала я дотянулась до её руки и сжала, когда она обратила на это внимание и повернулась ко мне, я ее начала целовать, просто так. Потому что мне захотелось. Я начала кусать её губы, верхнюю, затем нижнюю. Я сжала ёё подбородок в пальцах, она открыла рот, и тогда я смогла полностью ощутить её вкус. Жвачка, которую я до сих пор жевала, перекатывалась с одного языка на другой. Она с силой зажмурила глаза. Было тяжело её целовать потому что она попросту сковывала себя, если я хотела большего. Я хотела, чтобы маленькая капелька слюны потекла по её подбородку, задевая мои пальцы и оставаясь на них, но в данный момент я лишь довольствовалась тем, что могу свободно передвигать жвачку, и она этому не противостояла. Неуклюжий, больше похожий на нелепую случайность, этот поцелуй прервался так же быстро, как и начался.        — Знаешь, перед тем как поедем домой, я тебе обязана купить краску. — она снова отпустила голову, сидела тихо и молчала. Я пыталась её хоть как-то взбодрить, а она этому просто не поддавалась, вся ситуация злила меня, если бы так продолжалось и дальше, то одним криком на неё я бы не остановилась, но милая секретарша пришла с моим благородным напитком и пригласила в кабинет. Собственно, кабинет был обычным, непримечательные обои, стол да стул, всё. Разглядывать что-то и откровенно пялиться это неприлично, да и тем более, раз этот кабинет я посещаю уже не первый раз, то мебель даже стала привычной.

***

      После долгих переговоров, которые, к моему удивлению, проходили не пять часов, а больше, конечно, вымотали. И получив все документы мы с теперь уже официально куклой пошли к машине.        Ещё не совсем вечер, но темнота поглощает город; мокро и сыро, хочется побыстрее приехать домой, но в тот же момент я пытаюсь отложить эту поездку на потом, потому что понимаю, что произойдет всё то же, что и всегда: я опять забужусь в воспоминаниях. Я опять буду лежать на кровати, смотреть в потолок и думать. Опять пойду голая на балкон и буду курить, сигарету за сигаретой, опять останусь одна и не смогу одолеть это одиночество. И какой уже по счёту день я забуду включить свет и просижу в темноте до полуночи, лишь думая о ней.        На ночной дороге свет сильно бьет в глаза, сидеть в машине в полной и угнетающей тишине ещё большая пытка. Иногда открываю рот, чтобы хоть что-то сказать, но выходит так, что я выдаю лишь некоторые поскуливания и вздохи. Скучно, только сейчас я осознала это. С ней было скучно. Почему? Да потому что она мне не доверяет, она не может мне даже рассказать хоть что-то, пока я сама не начну диалог! Она, чёрт возьми, боится меня!       Вжимаюсь в руль, хочется выть, но больше курить. Снова отдаю ей приказ о том, чтобы она мне подала сигарету. Снова открытое окно и холод, так же как и сейчас между нами. Да если брать все наши отношения в целом, это был брак по расчету. Смеюсь про себя, только сейчас это понимаю, а ведь я даже не могу вспомнить, чтобы ей это нравилось. Я лишь спросила её согласие, а она поддалась. Выкидываю бычок в окно и снова тру со всей силы переносицу.        — Да скажи ты хоть что-нибудь! — нет сил больше этого выдерживать. Эта тишина лишь напрягает, она давит на всё, она давит со всей силы на меня. Я лишь хочу общения, чтобы вновь не остаться одной, я не хочу молчания. Не хочу снова этой тишины, которая меня окружает последний год, я не хочу снова в тишине слышать жалкие крики и всхлипы Влады, я не хочу об этом вспоминать. Я не хочу страдать из-за одной ошибки. Я человек, который может себе их позволить, но почему же тогда я сижу и убиваюсь о ней целый год? Почему я не могу простить себя и сдерживаю свои же эмоции? Почему я не могу перебороть свою любовь, зная о том, что это конец? Почему я так жалка сейчас, крича на Алёну, и пытаясь задеть ее? Почему я пытаюсь быть сильной в тот момент, когда я больше всего сломлена?        Ошарашенные глаза Алёны, да, конечно. Ещё один повод сожалеть о том, что она подписала со мной этот договор. Она не знает, что сказать, да теперь уж и не скажет. Как глупо бояться человека, который выше тебя как по статусу, так и сильнее физически. Говорить на равных это же так легко, ничего не стоит подойти к человеку и сказать простое: «Привет». Ведь лишь с одного диалога может пойти доверие к человеку, через слова ты его узнаешь, начнёшь понимать его взгляды и точку зрения, проникаешься им, растворяешься в нем и главное не отталкиваешь.        Молчание опять повисло, спрашивать её сейчас нет никакого смысла, я на неё кричала минуту назад, она даже одно слово боится сказать, а тут идёт речь про разговор. Снова напряженная обстановка. Темнота полностью опустилась на город. Из-за синих облаков, которые закрывали небо, не видно было луны, которая в такие тёмные ночи особенно прекрасна. Капли дождя, бьющие по крыше машины это единственный уловимый сейчас звук. Дождь не прекращается, а наоборот усиливается, и эта музыка, которая не придает этой молчаливой картине никакой романтической атмосферы, ещё больше бесит.        — Знаешь, через неделю приезжает Влада. Если хочешь, я могу тебя с ней познакомить. Ну знаешь, ты её сможешь о всяком спросить… Возможно, она даст тебе какие-то советы. А вообще, мы сейчас заедем кое-куда, ты посидишь в машине, я быстро сбегаю, ладно? — рассказывать Алёне о том, почему мы оказались здесь, да ещё и говорить это так легко и непринужденно — это талант.

***

       Остановились мы у магазина, где, собственно, я и хотела ей купить краску для волос. Я вроде хотела начать снова разговор, но потом просто вышла из машины и без предупреждения ушла.       Краска, которую я хотела купить и заранее её заказала, ждала меня у кассы. Не знаю какой у неё цвет волос. Она блондинка, а из этих красок, для блондинки подошла бы каждая. Забрав заказ и выйдя на улицу в самый дождь, я принялась искать свою любимую пачку и зажигалку, но зная то, что они у Алёны, я всё равно рефлекторно проверила по всем карманам.       Настолько огромное желание не идти в машину и никуда не ехать, поэтому лучше стоять на улице под ливнем и смотреть на неё. Она там в тепле, берёт одну прядь своих волос и закалывает заколкой. Смотрю не отрываясь за ней, движения все плавные, все такие правильные и красивые. Она была хороша, она была необычной. Это конечно рано судить человека, только по движению ее рук, но я посмотрела на нее с другого ракурса. На ее растрепанные неухоженные волосы, на ее широкую улыбку, и на ее глаза, которые как мне казалось были лишь неким зеркалом, в которые я смотрела и видела лишь себя. Но сейчас я любуюсь ее плавными движениями, как она берет вторую заколку, как она закалывает еще один локон. А потом она посмотрела на меня, на темной стоянке, которая освещается лишь парочкой фонарных столбов. Она смотрела так, как будто видит во мне старого знакомого, которого не видела пару лет. Сначала она распахивает глаза, а потом начинает медленно улыбаться, и это поражает меня еще больше. То как она это делает непринужденно, как будто это не я на нее кричала недавно, это как будто не я приказала удовлетворить меня на глазах моего подчиненного. Она смотрела на меня не как на монстра, которого во мне видели многие, а как на ту, которую она давно любит. Мы смотрим друга на друга, не отрывая взгляда, изучая друг друга, ища нюансы и плюсы как в наших телах так и в характере. Мы выглядели так будто нашли того кто больше всего подходит нам, и того с кем никогда не сможем быть вместе. Мы в друг друге нашли те спасательные маяки, которые нам нужны и мы прямо сейчас спасаем друг друга, от прямой смерти.       Она первая отпустила взгляд, и снова отпустила голову, удивленная такой сменой позиции, я все равно осталась смотреть на нее. Закрывая глаза, а потом их снова открывая, я уже вижу отрывками как она выходит из машины, как она подходит ко мне, и как дает сигарету с зажигалкой, как я ее прикуриваю и то как мы стоит в тишине. Закрываю-открываю, вот я уже докурила до половины. Закрыла-открыла, она мне что-то говорит, но я не слушаю. Я просто курю. Закрываю глаза и резко их открываю, выбрасываю бычок прямо в лужу, поворачиваюсь к ней, и выдавливаю улыбку, хоть какую-то, но улыбку. Смотрю, на сырые волосы, на потекшую тушь, на красные щеки от холода, и именно тогда я поняла что хочу до ужаса домой. Хочу сходить в душ, высушить волосы и приготовить кофе, хочу включить свет, чтобы было все как прежде. Чтобы я снова приходила и он горел, чтобы теперь он мне напоминал что я не одна.        Снова закрываю глаза и иду в машину, вновь тишина, которая снова окутала нас, снова капли падают на стекло и снова я курю. Но теперь я понимаю чем отличается нервная тишина в которой мы ехали до этого, и которая сейчас мягко накрыла салон, предвещая то что мы скоро будет в тепле и уюте.