Локс

      Дождей не было уже больше недели. Эйрин это беспокоило: конечно, ранней осенью всегда сухо, но уровень воды в озерах убывал слишком быстро. Из-за этого гнилая болотная вода смешивалась с чистой озерной, заставляя рыбу уходить по протокам вверх. Улов падал, а зима неумолимо приближалась; если рыбаки не наловят, а коптильщицы не заготовят достаточно рыбы до холодов, деревне придется туго — зимой добыть пропитание намного тяжелее.       Разумеется, не одной только рыбой питались жители Салангета. Колум и Лоркан, охотники рода, с утра до вечера пропадали на болотах, добывая уток. Были возле хутора и огороды, только плохой урожая давала болотистая земля и тяжела была в обработке. Было проще, когда в Салангете было больше мужчин. Но пять лет назад все поселения, расположенные севернее Великого Болота, отправили всех мужчин старше двенадцати лет, способных держать оружие, на битву с чужеземцами, приплывших на больших кораблях к северному побережью Земли.       Никто из них не вернулся.       То сражение назвали Великой Бойней. Боги пришельцев оказались сильнее богов народа Леса. Хотя воинов Леса было вчетверо больше, чем чужаков, битва закончилась полным разгромом. Чужаки оказались гигантами — каждый на голову выше самого высокого воина. У них была железная кожа, а в бой они шли верхом на огромных животных, также покрытых железом. Их длинные копья пронзали сразу несколько воинов, а тяжелые мечи рассекали человека пополам от плеча до бедра. Мужчины Леса сражались отчаянно — все, кроме рода предателей и отступников ал’Делфи.       Эйрин машинально начертила на прибрежном песке руну Офиес — «месть» — и тут же затерла ее рукой. На Бойне остался ее отец и два брата, но месть не имеет смысла. Нужно смириться с этим и жить дальше. Хорошо, что северные демоны еще не нашли их деревню. Говорят, лесные селения одно за одним попадают под гнет иноземцев.       Но какую же руну начертить перед тотемом? Подумав, Эйрин тщательно вывела Тасуил — «надежда». К вечеру руна сотрется, но утром она начертит новую, чтобы Хозяин Озера знал, чего хотят его дети.       Эйрин прошептала короткую молитву, благодаря духа-хранителя за его дары, и поднялась с колен. Отряхнув ритуальный плащ из шкуры белой козы, она поправила венок из осоки, висящий на средней перекладине, и отступила назад, чтобы окинуть тотем взором — все ли дары на месте. Удовлетворенная осмотром, Эйрин повернулась, чтобы отправиться в деревню, и в тот же миг увидела несущегося по тропинке в ее сторону Кая.       Кайонаодх, по причине малых лет именуемый Каем, был семи лет от роду, и сегодня его обязанностью было дежурство в укрытии на тропе. Эйрин заметила на его босых ногах зеленовато-бурую жижу — значит мальчик бежал через болото, по Детской Гати. Самовольное оставление поста каралось смертью, и Кай знал об этом — следовательно, его появление было крайне тревожным знаком.       — Чужаки! — крикнул он, подбегая поближе. — На демонах! В железных шкурах! Идут по тропе!       Тропа вела лишь в одно место — в Салангет. Поселение расположилось на небольшом сухом взгорке на окраине Великого Болота. Вокруг него россыпью самоцветов раскинулось множество мелких озер, соединенных болотистыми протоками. Тропа была единственным сухим путем, по которому повозки и взрослые люди могли добраться сюда; извилистая и запутанная, она причудливо петляла между озер и кочек. На валуне в пяти сотнях шагов точно к северу от деревни, был оборудован наблюдательный пост — любой путник, идущий по тропе, был виден отсюда за две тысячи шагов.       От поста в деревню вела Детская Гать — настил из бревен поверх топи. Выдерживая быстро бегущего по ней ребенка, Гать мгновенно тонула под весом взрослого человека. Если от поста до деревни по тропе было около двух часов пути, то по Гати — лишь несколько минут быстрого бега.       — Сколько их? — встревоженно спросила Эйрин, чувствуя, как скручивает нутро противный холодок.       «Тайор Громовержец, защити нас. Маммо Милосердная, укрой нас от демонов…»       — Не знаю, — запыхавшийся парнишка остановился перед ней, уперся руками в колени, взволнованно выплевывая слова между вдохами. — Я насчитал две руки, но их было больше, намного больше.       — Все верхом?       Кай кивнул. Демоны, на которых ездили гиганты, вызывали у Детей Леса ужас даже больший, чем их наездники. По слухам, они питались зерном и травой, но Эйрин в это не верила.       «Милосердные боги, дайте мне смелость сделать то, что я должна.»       — Беги домой. — Эйрин вздохнула и прикрыла глаза, стараясь успокоиться. — Собери всех и уходите в топи. Не возвращайтесь до темноты.       — А ты?       — А я остаюсь.       * * *       — … тут он, представляешь, бросается на меня с костяным ножом! — Бенедикт Вольфстейн, скаля зубы, делился со своим другом и соратником Джеллардом впечатлениями от последнего налета. — Сам белый, как мел, зубы стучат, но ножиком машет. Я хватаю его за руку, другой рукой за затылок — и вгоняю его же нож ему в горло!       — Хах! — загоготал Джеллард, ухмыляясь. — Эти недомерки очень самоуверенны.       — Надо сбивать с них спесь. Мы неплохо прочистили их народ в той битве, но эти ублюдки еще сопротивляются. Жаль, что их женщины такие мелкие и уродливые.       — Ну почему же, бывают очень мягкие девочки, — отозвался сзади Манфред Большой.       — Да тебе и овцу подложи, ты не откажешься, — осадил его Бенедикт, вызвав в строе россыпь подобострастных смешков.       Дружина под предводительством Бенедикта Вольфстейна, младшего сына лорда Ансгара Вольфстейна, вышла из замка под названием Волчий Камень неделю назад. На зов молодого рыцаря, получившего шпоры месяц назад на летнем турнире в Первой Бухте, откликнулось два десятка воинов из войска его отца — все молодые, не старше двадцати лет. Ведомый жаждой славы, Бенедикт попытался было напасть на соседний замок, принадлежащий роду Кайлеров, но получив жесткий отпор и оставив трех соратников на поле боя, был вынужден отступить. На возможные проблемы, которые могли возникнуть у его отца из-за этой вылазки, Бенедикту было плевать.       Отправив двух раненых домой, Бенедикт направился на юг, в дикие земли. Два малых хутора один за другим пали от его меча; почти лишенные мужчин, они не способны были оказать существенного сопротивления. Забрав провиант, повесив жителей и спалив дома, он отправился дальше, и утром седьмого дня обнаружил узкую тропку, юркой змейкой вьющуюся через лес.       Здраво рассудив, что тропинки обычно ведут к поселению, Бенедикт направил отряд по ней. Вскоре запахло сыростью; лес стал редеть и, наконец, взору молодого рыцаря предстало бесконечное поле рогоза, над которым гремел оглушительный брачный концерт лягушек.       — Болото, милорд, — констатировал Джеллард, вставая в стременах и осматривая окрестности. — Впереди, кажется, озеро. Пойдем дальше или развернемся?       Тропа, сохраняя ширину, достаточную, чтобы по ней проехала небольшая повозка или разошлись два всадника, углублялась в шуршащие желтые заросли. В воздухе пахло тиной и влагой, лошади нервно храпели, чувствуя воду.       — Вперед, — решил Бенедикт после минутного размышления. — Тропа ведь куда-то ведет, верно? Да и кони хотят пить. В крайнем случае, напоим животных и повернем назад. Хоть передохнем от этих бесконечных деревьев.       — Пахнет дымом, милорд, — Маттис, самый младший из воинов, вышел из строя, остановившись на полкорпуса позади Бенедикта. — Либо впереди деревня, либо где-то горит камыш.       Предводитель бросил на него короткий взгляд через плечо и, не удостоив ответа, двинул коня вперед. Дружина, разбившись попарно, вступила в извилистый тростниковый коридор вслед за ним.       — Надеюсь, это все же будет деревня, — пробасил Манфред, утирая пот со лба. Несмотря на близость воды, солнце жарило немилосердно; в лесу, в тени густой листвы, было намного прохладнее.       — Чертовы выродки прячут свои конуры среди лесов и болот, — проговорил Бенедикт. — Но постепенно мы вырубим к чертям их проклятые леса и создадим на их месте поля и замки. Надо бы найти хорошее место для своего замка, раз уж братцу достанется Волчий Камень.       — Точно не здесь, — ответил Джеллард. — На болоте ничего доброго не построишь.       — Это точно. Найти бы озеро или реку, холм рядом, добрую землю. Может, сходить на восток, поискать рудники? Вроде бы Серый хребет идет далеко на юг. А если и нет, то можно выйти к морю, что тоже неплохо.       — Рыбой пахнет, — прогудел сзади Манфред.       — Бугаю лишь бы пожрать, — крикнул с третьего ряда еще кто-то, и все заржали.       — Ша! — минуту спустя рявкнул Бенедикт и, дождавшись, пока все утихнут, пояснил. — Ублюдки услышат.       Дальнейший путь прошел в молчании. Поскрипывали кожаные ремни сбруи, с глухим стуком иногда соприкасались части снаряжения, порой с хлюпаньем опускалось в грязь копыто; воины покашливали, чесались и негромко рыгали, но не произносили ни слова. Тропка вилась, то поднимаясь в небольшую горку, то пересекая неглубокую протоку, то сужаясь настолько, что жесткие стебли рогоза касались колен всадников, то вновь расширяясь.       Деревня открылась внезапно. Рогоз вдруг кончился, как ножом обрезанный, и не далее, чем в двух десятках шагов дружина увидела дюжину домов, хаотично раскиданных по плоскому холмику. Всадники рассеялись линией и медленным шагом двинулись вперед.       — Эти строятся не так, как лесные, — заметил вслух Джеллард. — Сваи ставят и дома маленькие.       — Болото, — ответил ему Бенедикт, едущий рядом. — Наверняка весной дома подмывает.       Деревня была пуста. Не дымились трубы хижин, двери были распахнуты, утварь разбросана. Бенедикт остановился возле одного дома, спешился и, обнажив кинжал, шагнул внутрь; чтобы пролезть в дверь, ему пришлось согнуться чуть ли не пополам.       — Никого, — произнес он, возвращаясь минуту спустя. — Только что ушли — печь залита водой.       — Нас заметили, — отозвался Джеллард, ожидавший его снаружи.       Бенедикт взобрался в седло.       — Обыскать дома! — гаркнул он. — Все ценности — в центр. Жратву туда же. Если кто остался — тоже, только связать не забудьте.       Откуда-то спереди, со стороны болота, послышался долгий, низкий звук, похожий на голос боевого рога. Бенедикт, проверив, легко ли скользит в ножнах меч, двинул коня на звук, положив ладонь на рукоять оружия. Повинуясь беззвучному жесту, дружина бросила начатый было обыск домов и подтянулась поближе к предводителю.       Почти сразу за краем деревни пришлось спешиться. Земля превратилась в вязкую плотную грязь, пружинящую под ногами, но цепко хватающую лошадей за копыта. Окончательно разозленный Бенедикт, ступив на землю, немедленно выхватил меч из ножен и, отрывисто приказав Маттису увести коней на сухую землю, пригнулся и длинными стелющимися шагами побежал вперед. Дружинники гуськом бросились по узкой тропе вслед за предводителем.       На маленькой сухой кочке, перед вбитым в землю высоким колом с тремя поперечными перекладинами, увешанными венками из ивы и каких-то желтых цветов, обрывками тряпок и рогатыми козьими черепами, сидела на коленях девушка. Она была обнажена; перед ней, прямо возле тотема лежала распотрошенная туша белого козленка. Не обращая внимания на обступивших ее мужчин, девушка макала палец в грубую глиняную миску с кровью и рисовала у себя на теле причудливые узоры.       — Что за хрень? — Бенедикт огляделся вокруг и не заметил ни ополчения, ни засады, ни даже удобного места для нее. Только заросшее ряской болото, судя по виду — абсолютно непроходимое. Рыцарь, не убирая оружия, подошел поближе и толкнул миску с кровью ногой, разлив содержимое по земле и наваленным у подножья тотема камням.       — Никак ведьма, милорд? — Джеллард размашисто перекрестился. — Сожжем ее?       Бенедикт опустил взгляд на застывшую в неподвижности девушку. На ее измазанном кровью и белой глиной лице играла легкая улыбка, глаза были слегка прикрыты. За красно-белым узором трудно было сказать, красива ли она, но фигура девицы была восхитительна. Медные кудри расплескались по узким плечам, явно свидетельствуя о принадлежности девушки к фарланг — порабощенному местному народу. У тори, «народа моря», к которым относился как Бенедикт, так и все его соратники, волосы были соломенно-желтыми.       — Сперва полакомимся, — ухмыльнулся Бенедикт. — Потом посмотрим.       Ответом ему было вскипевшее за спиной болото.